Анастасия Вежина – Временный сосед (страница 3)

Дверь открылась, и меня обдало запахом дорогого интерьерного парфюма – что-то среднее между сандалом и ванилью, слишком сладкое для утра понедельника. Но это было меньшее из зол.

Анна превратила пустое пространство в съемочную площадку, достойную федерального телеканала. Профессиональные камеры на штативах стояли в каждом углу, как черные молчаливые часовые, готовые фиксировать каждый вдох. Огромный кольцевой свет освещал кухонную зону так ярко, что хотелось надеть солнцезащитные очки – белый, стерильный спектр, убивающий любой уют. А в гостиной уже был развернут целый арсенал техники – от основной камеры с телеобъективом до каких-то мелких устройств, которые мигали красными LED-индикаторами, как глаза киборгов.

– Максим Андреевич! – Анна материализовалась рядом со мной в ярко-розовом брючном костюме, который спорил со всей цветовой гаммой лофта. В руках у неё было два телефона, и она умудрялась печатать на обоих одновременно. – Добро пожаловать в нашу студию! Уже семь тысяч человек смотрят сторис о вашем прибытии! Помашите ручкой истории!

Наша студия. Семь тысяч невидимых свидетелей моего шока. Я почувствовал, как мышцы спины каменеют. Я привык к приватности. Мой дом – это моя крепость, место, где я могу снять маску профессионала. А здесь мне предлагали жить в аквариуме.

– Впечатляет, – произнес я, ставя чемоданы строго параллельно стене. Машинально поправил левый – он стоял на два сантиметра ближе к порогу, нарушая симметрию. – А где, собственно, квартира? Где зона для жизни?

Она заливисто рассмеялась – звук был звонким, но с едва уловимой ноткой истерики. Видимо, "Королева контента" тоже нервничала, просто её броня была сделана из фильтров и смайликов.

– Квартира И ЕСТЬ студия! Всё очень продумано. – Она сделала широкий жест, как телеведущая, представляющая главный приз в игровом шоу. Браслеты на её тонком запястье мелодично звякнули. – Смотрите: вот эта камера снимает кухню – идеальный ракурс для утреннего кофе. Тот аппарат охватывает гостиную – зона отдыха и переговоров. А та красотка на штативе следит за прихожей. У нас будет полный охват всех активностей! Ни один момент не пропадет!

Кухню. Гостиную. Прихожую. Я переводил взгляд с её восторженного лица на технику.

– И сколько всего камер? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

– Ой, да какая разница! Главное – покрытие! – отмахнулась она.

– Анна, – мой голос стал ниже и жестче. – А где именно зоны без камер?

Она замерла с пультом от кольцевой лампы в руке. Я видел, как в её глазах происходит сложный вычислительный процесс.

– Зоны без камер? – переспросила она с такой интонацией, словно я спросил про места без кислорода. – Зачем?

– Мы обсуждали это вчера. Пункт о приватности. Пространства, где можно просто существовать, не создавая контент. Чесать нос, ходить в трусах, молчать.

– А-а-а-а! – Её лицо озарилось пониманием, но улыбка стала чуть натянутой. – Конечно! Санузлы полностью свободны от съемок. Это же основы этики! И… – она огляделась по сторонам, явно импровизируя на ходу, – и балкон! Балкон определенно приватная зона.

Я повернул голову к панорамным окнам. За стеклом виднелась крошечная лоджия. Три квадратных метра бетона с видом на вечно стоящее Садовое кольцо и вентиляционные трубы соседнего офисного здания.

Великолепно. Мой личный остров уединения размером с кладовку и с романтическим амбре выхлопных газов.

– Отлично, – сказал я, мысленно перекраивая карту боевых действий. Придется организовать рабочее место в спальне так, чтобы создать слепую зону.

Анна между тем начала что-то активно тыкать в планшете, и лофт ожил, как космический корабль при запуске двигателей. Умное освещение плавно сменило температуру с "больничного белого" на "естественный дневной", климат-контроль загудел, меняя потоки воздуха, шторы с тихим жужжанием поползли вверх, а из скрытых динамиков полилась фоновая музыка – какой-то безликий лаунж, под который обычно засыпают в спа-салонах.

– Круто, да? – Она повернулась ко мне с гордостью создателя искусственной вселенной. – Всё автоматизировано! Освещение, температура, даже музыка подстраивается под время суток и настроение. Идеально для съемок! Умный дом по полной программе! Я называю его "Джарвис".

Я кивнул, рассматривая датчики движения под потолком. Идеально для съемок, но катастрофически неудобно для жизни. Я архитектор. Я знаю, что комфорт – это возможность самому открыть окно, когда душно, а не ждать, пока алгоритм решит, что уровень CO2 превысил норму. Здесь же средой управлял искусственный интеллект, запрограммированный под задачи шоу, а не под нужды жильцов.

– А как это всё отключить? – спросил я, указывая на мигающий датчик движения над входной дверью.

– Отключить? – Анна посмотрела на меня с ужасом, словно я предложил снести несущую стену. – Зачем? Это же суперудобно! Он сам включает свет, когда ты заходишь, сам запускает плейлист…

– Сам следит за каждым моим движением, – закончил я. – И передает данные в облако.

– Ну… технически да. Но это для удобства! И для контента, конечно. Статистика перемещений – это тоже интересно! "Сколько шагов Максим проходит от дивана до холодильника" – отличная рубрика!

Рубрика. Я представил пост с графиком моих походов за водой ночью и почувствовал себя лабораторной крысой.

– Понятно, – процедил я и направился к той части лофта, которая по плану должна стать моей спальней. Мне нужно было увидеть масштаб бедствия там.

За матовым стеклом перегородки обнаружилось минималистичное пространство: широкая кровать, встроенный шкаф, рабочий стол у окна. Цвета сдержанные – серый, белый, графит. Мой стиль. Я почти выдохнул с облегчением, но тут мой взгляд уперся в угол под потолком.

Там, хищно поблескивая линзой, висела камера. И смотрела она прямо на кровать.

– Анна, – позвал я её, стараясь сохранять тон деловых переговоров, хотя внутри поднималась волна гнева.

Она появилась в дверном проеме с планшетом и наушником в ухе.

– Да? Ой, подождите секунду! – Она прижала палец к наушнику. – Сейчас не могу, у нас тут важные переговоры с соседом. Перезвоню через десять минут! – Она улыбнулась мне. – Сосед. Звучит мило, правда?

В любой другой ситуации я бы, возможно, оценил иронию. Но не сейчас.

– Вы говорили, что спальни – приватные зоны, – произнес я, кивая на камеру.

– Да, конечно! – ответила она с энтузиазмом. – Просто эта камера для… ну, для общих кадров. "Morning routine", знаете? Как мы просыпаемся, потягиваемся, красиво откидываем одеяло… Она не будет снимать ничего такого. Только эстетику!

Я смотрел на неё и пытался понять: она действительно не осознает абсурдности ситуации или притворяется ради контракта?

– Анна, я мужчина тридцати лет. Я сплю в боксерах. Иногда ворочаюсь. Иногда у меня с утра… не самое фотогеничное состояние. Вы правда хотите транслировать это на двести тысяч человек?

Она залилась краской. Румянец проступил сквозь тональный крем, и это было первое настоящее проявление эмоций за утро.

– Ну… не для этого же контента! – пробормотала она, отводя взгляд. – В пижаме или… в общем, прилично! Мы можем смонтировать…

– Искренность? – Я встал так резко, что она вздрогнула. Голос стал громче, чем я планировал. Жестче. – Анна, ты вчера говорила про искренность! Что люди хотят видеть настоящую жизнь! Так вот, искренность – это не когда ты снимаешь меня спящим! Искренность – это когда ты можешь посмотреть мне в глаза и сказать правду, не думая, как это будет смотреться в кадре!

Она моргнула, отшатнувшись. В её глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.

Я выдохнул, прижав ладони к столу. Пальцы побелели. Чёрт. Я сорвался. Я никогда не срываюсь.

– Извини, – сказал я тише, потирая переносицу. – Просто… я не могу жить под прицелом. Мне нужны границы. Иначе я сойду с ума.

Она молчала секунду. Две. Потом кивнула.

– Хорошо, – выдохнула она. – Камеры в спальнях работают только когда мы оба согласны их включить. Для конкретных постановочных кадров. Договорились?

– И шнур я выдерну сейчас.

– Договорились.

Я подошел к стене и с наслаждением выдернул вилку из розетки. Красный огонек на камере погас. Первая победа в битве за личное пространство.

Через полчаса мы сидели за обеденным столом. Между нами лежали два планшета, блокнот, стакан черного кофе (мой) и чашка матча-латте с кокосовым молоком (её). От напитка пахло сладко и приторно.

Анна выставила камеру на штативе так, чтобы снимать нас сбоку – "профиль у вас героический, Максим, грех не использовать".

– Итак! – провозгласила она, нажав кнопку записи. Мгновенная трансформация: спина выпрямилась, улыбка стала шире, глаза засияли профессиональным блеском. – Мы составляем Конституцию нашего дома! Максим, как архитектор, наверняка любит всё структурировать, правда? Таблички, схемы, планы?

Структурировать. Я открыл заметки на телефоне. За ночь, пока она, вероятно, выбирала фильтры для фото, я составил подробный план организации быта. Восемнадцать пунктов. Четыре категории: личное пространство, общие зоны, бытовые обязанности, график съемок.

– Предлагаю начать с зонирования, – сказал я, стараясь не смотреть в объектив. – Каждому нужно личное пространство, неприкосновенное для другого… соседа.

– Ага, – Анна что-то быстро черкнула в красивом розовом блокноте, но её взгляд уже скользнул к экрану планшета, где всплывали уведомления. – А что насчет холодильника? У меня особая диета для съемок, плюс протеиновые коктейли, плюс добавки… Мне нужно много места для красивой раскладки продуктов.