Анастасия Вежина – Временный сосед (страница 4)

– Разделим полки поровну, – отрезал я. – Две верхние тебе, две нижние мне. Отдельные контейнеры для скоропортящихся продуктов. И подписываем даты вскрытия упаковок. Я не хочу гадать, свежее молоко или уже биологическое оружие.

– А если я захочу приготовить что-то особенное для видео? – спросила она, не поднимая глаз от телефона. Пальцы летали по экрану с пугающей скоростью.

– Предупреждаешь заранее. Бронируешь кухню.

– Бронирую? – Она наконец посмотрела на меня. – Как в коворкинге?

– Именно. Утром с семи до девяти – общее время. С девяти до одиннадцати – твои кулинарные съемки. С одиннадцати до тринадцати – моё рабочее время, мне нужна тишина для расчетов. После обеда…

– Стоп-стоп-стоп! – Анна подняла руки, и её многочисленные браслеты звякнули. – Максим, ты сейчас серьезно? А если я захочу спонтанно приготовить панкейки в два часа дня? Потому что солнце красиво падает? Или в три ночи мне приспичит испечь кексы, потому что вдохновение пришло?

– Согласовываешь со мной.

– А если ты на встрече?

– Пишешь сообщение. Ждешь подтверждения.

– А если у тебя телефон выключен?

– Ждешь до вечера.

Анна медленно отложила ручку. На её лице было написано такое искреннее недоумение, словно я предложил ей общаться азбукой Морзе.

– Максим, – сказала она мягко, тоном психолога, работающего с тяжелым пациентом. – Ты понимаешь, что мы снимаем эксперимент о жизни? О живой, настоящей жизни, а не документалку о жизни роботов в условиях невесомости? Где спонтанность? Где дыхание момента?

Я сделал паузу. Технически она была права. Мой план превращал квартиру в казарму. Но как иначе выжить в одном пространстве с ураганом по имени Анна?

– Хорошо, – согласился я. – Тогда что ты предлагаешь? Как избежать хаоса?

– Давайте попробуем… просто жить! – воскликнула она и тут же схватила вибрирующий телефон. – Ой, секунду, это срочно! Рекламодатель по крему спрашивает про интеграцию!

И она пропала. Ушла в астрал. Глаза остекленели, пальцы застрочили ответ. Я сидел перед включенной камерой, чувствуя себя мебелью.

– Анна, – позвал я через минуту.

– Мм? – мычание, не отрываясь от экрана.

– Камера пишет.

– Да-да, сейчас! – Она подняла на меня глаза ровно на секунду. – Подписчики в восторге от твоего голоса, кстати! Пишут, что он "бархатный". Может, скажешь что-нибудь на камеру? Про твои ожидания?

Вот оно. Столкновение миров. Для неё жизнь – это поток контента. Прерваться на ответ подписчику важнее, чем договорить с живым человеком напротив. Это не неуважение, это… профдеформация. Она физически не может быть оффлайн.

– Думаю, стоит установить правило номер ноль, – сказал я тихо, но так, что она вздрогнула. – Когда мы обсуждаем важные вещи, телефоны лежат экраном вниз.

Анна посмотрела на свой айфон с тоской, с какой мать смотрит на ребенка, которого увозят в лагерь.

– Но… а если что-то срочное?

– Что может быть срочнее нашего разговора о том, как мы не поубиваем друг друга в ближайшие три месяца?

Она вздохнула. Это была настоящая внутренняя борьба. Я видел, как ей физически больно отрываться от потока информации.

– Ладно, – она перевернула телефон. Рука дрогнула. – Но только во время действительно важных разговоров!

– Договорились.

Я хотел вернуться к пункту о графике уборки, но Анна вдруг вскочила.

– Угол не тот! – заявила она.

– Что?

– Свет падает так, что у тебя тени под глазами. Ты выглядишь уставшим. Надо поправить камеру.

Она начала возиться со штативом, наклоняясь, вытягиваясь, поправляя волосы. Я невольно засмотрелся. В ней была какая-то удивительная пластика. Даже когда она просто крутила винт штатива, это выглядело как танец. Она привыкла быть объектом наблюдения. Камера для неё – не враг, а партнер. Естественная среда обитания.

А для меня эта среда была токсичной.

– Идеально! – она вернулась за стол, и её телефон тут же издал трель уведомления. – Извини! Это может быть мама!

Правило номер ноль прожило ровно три минуты.

– Знаешь что, – я закрыл заметки с громким щелчком. План провалился. С этой женщиной нельзя строить по чертежам. Придется импровизировать на стройплощадке. – Давай попробуем твой метод.

Анна подняла голову, удивленная.

– Мой?

– Да. Будем решать проблемы по мере поступления. Без графиков.

Она улыбнулась – впервые за день без наигранности. Улыбка получилась мягкой, даже теплой.

– Правда? Отлично! Значит, правило номер один: никаких лишних правил!

И тут же, рефлекторно, схватила телефон, чтобы снять сторис о нашем "эпохальном решении". В кадр попало моё лицо – выражение смеси скепсиса и смирения.

– Идеально, – прошептала она, отправляя видео в сеть. – Очень… жизненно.

Половина девятого вечера. За окнами темнело, город зажигал огни, превращаясь в мерцающее море.

Съемки закончились. Анна выключила софиты, и лофт погрузился в приятный полумрак. Осталась только подсветка кухонной зоны и мягкий свет торшера у дивана. Тишина. Наконец-то тишина.

Анна ушла в свою комнату час назад – "смыть грим и день", как она выразилась. Я стоял на кухне, нарезая куриное филе для ужина. Мерный стук ножа о доску успокаивал. Кубик к кубику, ровные грани. Порядок возвращался в мой мир.

Я за день узнал о ней пугающе много. Она пьет кофе литрами, но почти не ест нормальную еду (в мусорке три упаковки от протеиновых батончиков). Она разговаривает с вещами ("Ну давай, загружайся, малыш", – это ноутбуку). Она напевает под нос какую-то попсу, когда монтирует видео.

Хаос. Сплошной хаос.

– Вау, пахнет… настоящей едой, – раздался голос от входа.

Я обернулся и замер с ножом в руке.

Это была не Анна-блогер. Это была… просто девушка. Ядовито-розовый костюм сменился на огромную растянутую футболку и мягкие штаны. Волосы, влажные после душа, рассыпались по плечам темными волнами. А главное – лицо. Без слоя тонального крема, без хайлайтера и накладных ресниц она выглядела… моложе. Беззащитнее. У неё оказались веснушки на носу – россыпь золотистых точек, которые она тщательно замазывала. И темные круги под глазами, говорящие об усталости больше, чем любые слова.

Что-то сжалось в груди. Неожиданно. Неуместно.

Она выглядела… живой. Настоящей. Без фильтров и поз.

И, чёрт возьми, очень красивой именно так – уставшей, растрёпанной, с босыми ногами и растянутой футболкой.

Я вернулся к нарезке перца резче, чем нужно. Нож стукнул о доску слишком громко.

– Рагу из курицы с овощами, – сказал я, не поднимая глаз. – Хватит на двоих. Если ты ешь такое…

– Я ем всё, что не нужно готовить самой, – она забралась на высокий барный стул, поджав под себя босые ноги. – Обычно это доставка суши или салат из супермаркета.

– Понятно.

Мы молчали. Сковорода шкворчала, вытяжка тихо гудела. Анна не сидела в телефоне – он лежал на столе экраном вниз. Она просто смотрела, как я готовлю.

– Максим, – тихо позвала она.

– Да?

– Тебе не кажется это… сюрром?

– Чем?