Анастасия Вежина – Вечный соперник (страница 9)

Слова Лены остаются в воздухе, как дым, который не выветривается.

Она уходит.

Я остаюсь и снова открываю отчёт по проекту. Делаю вид, что цифры важнее чувств. Но цифры не спасают от одного простого факта: я ударила первой – снова. Только теперь я сделала это под красивой вывеской «спасаю компанию».

Я печатаю план работ. Проверяю сроки. Создаю задачу для дизайнеров. Отправляю письма. Всё правильно. Всё профессионально.

А внутри – гадкое ощущение, будто я испачкала руки, даже если формально сделала «как надо».

Я закрываю ноутбук, беру сумку и выключаю свет.

У двери офиса задерживаюсь на секунду и думаю: если Максим действительно не справлялся, значит, я помогла.

Тогда почему так мерзко?

Глава 5

Я иду мимо кабинета Белова и слышу голос – настойчивый, чуть задранный вверх, как у человека, который пытается убедить себя, что имеет право просить.

– Я хочу участвовать в конкурсе.

Я замедляю шаг. Не специально – просто узнаю интонацию. Алина.

Дверь приоткрыта на ладонь, и я вижу её спину: прямая, напряжённая, руки скрещены на груди. Она стоит так, будто защищается, а не нападает.

Белов сидит за столом и смотрит на неё так, как смотрит врач на пациента с диагнозом, который нельзя исправить добрым словом.

– Алина Юрьевна, – говорит он спокойно, но твёрдо. – Вы недостаточно опытны. Может быть, через год.

– Но Воронцова и Соколов работают столько же! – Алина делает шаг вперёд, и в её голосе уже не просьба, а обида. – Почему они, а не я?

Белов вздыхает – коротко, без драмы.

– У них результаты. – Он произносит это как аксиому. – Вы работаете хорошо, но… не на том уровне. Простите.

Пауза висит тяжело, будто в комнате кончился кислород.

Я понимаю, что стою слишком близко. Если Алина выйдет сейчас, она увидит меня – и поймёт, что я слышала. Я делаю шаг назад, к стене, но не успеваю дойти до поворота.

Дверь распахивается.

Алина выходит. Лицо красное – не от слёз, от ярости. Челюсть сжата так, что видны скулы. Она останавливается на секунду, когда видит меня, и наши взгляды встречаются.

В её глазах нет смущения. Только ненависть. Чистая, открытая, почти оголённая.

Я не говорю ничего. Она тоже. Просто разворачивается и уходит к лифтам, не оглядываясь.

Я остаюсь стоять у стены и чувствую, как в затылке начинает покалывать – будто кто-то поставил метку. Алина всегда была вежливой. Даже слишком. «Дарья Андреевна, можно вопрос?» «Спасибо, что помогли». Улыбка, кивок, чай на кухне.

А сейчас – ничего этого. Только взгляд, который говорит: «Ты виновата».

Я отхожу от кабинета Белова и возвращаюсь к себе. Пытаюсь сосредоточиться на работе. Открываю отчёт по «БизнесПро», проверяю статусы подрядчиков, отвечаю на письма. Две недели с момента перехвата клиента прошли ровно: я выполняю обещания, они довольны, цифры сходятся. Максим не разговаривает со мной без необходимости. Мы пересекаемся в коридорах, на планёрках – и каждый раз я вижу его ровное лицо, за которым прячется что-то холодное и терпеливое.

Он не атакует. Это настораживает сильнее, чем если бы он кричал.

В десять я иду на кухню за кофе. Алина стоит у окна, с чашкой в руках. Она смотрит на улицу, но когда я вхожу, оборачивается сразу, будто ждала.

– Дарья Андреевна, – говорит она, и в голосе уже нет той ненависти, что была утром. Теперь там что-то другое: участие, тревога, дружелюбие. Слишком быстро собранное дружелюбие.

– Алина, – киваю я и подхожу к кофемашине.

Она делает шаг ближе.

– Хочу вас предупредить, – говорит она тихо, будто делится секретом. – Максим говорил Белову, что вы украли клиентскую базу.

У меня немеют пальцы на кнопке автомата.

– Что? – переспрашиваю я и поворачиваюсь к ней.

Алина кивает, и в её глазах – забота. Искренняя. Или отлично сыгранная.

– Я случайно услышала. Он сказал, что вы слили контакты конкурентам. Что хочет поставить вас под удар перед Беловым.

Холод растекается по спине, будто меня окунули в ледяную воду.

– Когда? – спрашиваю я.

– Пару дней назад, – отвечает Алина. – Я не знала, говорить вам или нет. Но решила – вы должны знать.

Она смотрит так честно, что на секунду я почти верю. Почти. Но что-то не сходится: Максим не из тех, кто распускает слухи. Он бьёт прямо, в лицо, не прячась за углами.

– Почему ты мне это говоришь? – спрашиваю я.

Алина пожимает плечами.

– Потому что это несправедливо. Вы всегда были честной. Не заслуживаете такого.

Она ставит чашку на стойку, улыбается немного – грустно, как союзник в тылу врага – и уходит.

Я остаюсь одна, с гулом кофемашины и мыслями, которые начинают складываться в картину. Алина узнала, что её не берут. Увидела меня сразу после. И теперь она «случайно услышала».

Слишком удобно.

Но что, если это не выдумка? Что, если Максим действительно решил ударить жёстко, раз я забрала его клиента?

Я не допиваю кофе. Ставлю чашку на край стойки и иду к его кабинету.

Максим печатает, когда я вхожу. Без стука. Он поднимает голову, видит меня – и на его лице на секунду мелькает удивление, потом – настороженность.

– Воронцова, – говорит он ровно. – Что-то случилось?

– Ты говорил Белову, что я украла клиентскую базу? – спрашиваю я сразу, без подводок.

Максим моргает.

– Что?

– Не притворяйся, – отвечаю я жёстче. – Ты говорил или нет?

Он закрывает ноутбук и встаёт.

– Нет, – говорит он. – Откуда вообще это?

Я держу паузу. Смотрю на него, пытаясь считать: врёт или нет. Его лицо спокойное, но глаза – внимательные. Он не отводит взгляд.

– Алина, – говорю я наконец.

Максим прищуривается.

– И ты ей поверила?

– А почему бы и нет? – отвечаю я. – Ты сам сказал, что я «пожалею».

Он делает шаг ближе. Не нависает. Просто сокращает дистанцию, чтобы я слышала каждое слово.

– Даша, – говорит он, и меня снова задевает, что он произносит имя, а не фамилию. – Я много чего о тебе думаю. Много. Но воровкой не считаю.

Он произносит это так уверенно, что внутри что-то сдвигается. Не облегчение. Признание факта: он не врёт.