Анастасия Вежина – Вечный соперник (страница 10)

– Тогда откуда Алина? – спрашиваю я.

Максим усмехается – коротко, зло.

– Откуда Алина? – повторяет он. – Ты серьёзно не понимаешь?

Я молчу.

Он вздыхает.

– Белов отказал ей сегодня утром, – говорит Максим. – Я знаю, потому что он мне позвонил, предупредил, что она может быть… эмоциональной. Сказал, чтобы я следил, если что.

Я вспоминаю утро. Разговор. Взгляд Алины, полный ненависти.

– Она видела меня, – говорю я. – Когда вышла от Белова.

– Вот именно, – кивает Максим. – И решила, что если её не взяли, то виноваты мы. Я и ты. И раз уж нас нельзя убрать, можно хотя бы стравить.

Он говорит это так буднично, будто объясняет логику шахматного хода.

– Зачем? – спрашиваю я.

– Потому что ей больно, – отвечает он. – Потому что она завидует. Потому что людям проще ненавидеть тех, кто получил то, что они хотели, чем признать, что сами не дотянули.

Он задерживает взгляд на мне, потом добавляет тише:

– Ты правда думала, что я настолько мелкий?

Я хочу сказать «да». Сказать, что после «БизнесПро» я готова поверить в любую подлость с его стороны. Но слова застревают, потому что он прав: я поверила слишком быстро. Без доказательств. Потому что мне было удобнее думать, что он враг, чем признать, что кто-то третий играет на нашей войне.

– Я не знала, – говорю я наконец.

Максим кивает.

– Теперь знаешь.

Он садится обратно за стол, открывает ноутбук, будто разговор окончен. Но я стою и не ухожу.

– Что ты будешь делать? – спрашиваю я.

Он поднимает глаза.

– А что мне делать? – спрашивает он в ответ. – Я не могу доказать, что она врёт. Я могу только предупредить тебя. Что я и сделал.

Он печатает пару строк, потом останавливается и смотрит на меня снова.

– Подожди здесь, – говорит он и встаёт.

– Зачем? – спрашиваю я.

– Просто подожди.

Он выходит из кабинета, не объясняя. Я остаюсь одна, с тишиной и непониманием. Через окно вижу, как Максим идёт в сторону опен-спейса. Туда, где сидят все: дизайнеры, аккаунты, менеджеры. Туда, где сидит Алина.

Он останавливается в центре зала. Не кричит. Просто говорит громко – так, чтобы слышали все.

– Кто-то распускает слухи про Воронцову, – говорит он. – Хочу сказать: Даша – профессионал. Она никогда не крала данные. Кто говорит обратное – врёт.

В зале замирают. Кто-то перестаёт печатать. Кто-то поворачивается.

Максим стоит ровно, руки в карманах, и смотрит прямо перед собой. Не на Алину. Не на кого-то конкретно. На всех сразу.

– Это всё, – добавляет он. – Работайте.

Он разворачивается и идёт обратно.

Я смотрю на него через стекло и не могу отвести взгляд. Он только что защитил меня. Публично. При всех. После того, как я забрала у него клиента. После того, как мы две недели молчим и обходим друг друга, как минное поле.

Максим заходит обратно в кабинет, закрывает дверь и смотрит на меня.

– Вот, – говорит он. – Теперь они знают.

У меня перехватывает дыхание – не от страха, от чего-то другого. От того, что он мог промолчать. Мог сказать: «Сама разбирайся». Мог позволить мне тонуть в слухах. Но не сделал.

– Зачем? – спрашиваю я.

Максим пожимает плечами.

– Потому что это правда, – отвечает он. – И потому что я не использую чужую грязь. Даже если ты используешь мою.

Последняя фраза ударяет точно. Я чувствую, как в груди что-то сжимается – не от обиды, от признания. Он не простил «БизнесПро». Но не опустился до того, чтобы бить ниже пояса.

– Спасибо, – говорю я.

Максим задерживает взгляд на мне. Не «смотрит долго» в стиле клише – просто держит контакт достаточно, чтобы я поняла: это не жест доброты. Это граница.

– Не благодари, – говорит он. – Это не для тебя. Это для себя.

Он садится и возвращается к работе.

Я ухожу из кабинета и иду к себе. По дороге прохожу мимо опен-спейса. Алина сидит за своим столом, и её лицо – бледное, сжатое. Она не смотрит на меня. Никто не смотрит. Но я чувствую, как в воздухе повисло что-то новое: Максим поставил точку. Публично.

В кабинете я закрываю дверь и сажусь за стол. Руки дрожат – незаметно, но ощутимо. Я сжимаю их в кулаки, разжимаю.

Максим защитил меня.

Несмотря ни на что.

Не потому что мы друзья. Не потому что он простил. Потому что это было правильно.

Я открываю почту и вижу непрочитанное письмо от директора «БизнесПро»: «Отчёт принят. Хорошая работа, Дарья Андреевна».

Я должна радоваться. Должна чувствовать удовлетворение. Но вместо этого внутри – странная смесь: облегчение от того, что проект идёт, и осадок от того, что цена за него оказалась выше, чем я думала.

Я смотрю в окно и вспоминаю, как Максим стоял посреди опен-спейса и говорил моё имя. Не фамилию. Имя.

«Даша – профессионал».

Он мог промолчать.

Алина мстит. Это понятно. Она чувствует себя обделённой, и теперь пытается задеть нас обоих. Но Максим не дал ей это сделать. Он перекрыл канал. Резко. Публично.

И это… честно.

Я не знаю, что с этим делать. Не знаю, как реагировать на человека, который одновременно конкурент и – иногда – союзник.

Я открываю заметки и смотрю на список задач по кварталу. Там по-прежнему пункт: «Не дать Соколову забрать у меня это снова».

Я не стираю его. Но впервые за две недели понимаю: может, он не чудовище. Может, он просто играет по своим правилам. И иногда эти правила – жёстче моих. А иногда – честнее.

Глава 6

– «ТехПром» хочет расторгнуть контракт.

Белов произносит это так спокойно, будто говорит о погоде. Но в переговорной воздух сразу становится тяжёлым, как перед грозой.

Я сижу на краю стула и смотрю на Белова, пытаясь понять, правильно ли я услышала. «ТехПром» – это сорок процентов дохода отдела. Это не просто клиент. Это фундамент. Если они уходят, мы не просто теряем деньги – мы теряем репутацию.

– Почему? – спрашиваю я, и голос звучит ровнее, чем я чувствую внутри.