Анастасия Вежина – Рыбалка на любовницу (страница 6)

— Ты... Лена. Ты сейчас серьёзно? Про совместно нажитое?

— Абсолютно серьёзно.

— У тебя муж таскается к какой-то женщине в Серебрянск, а ты мне про имущество?!

— Клав. — Я аккуратно промокнула салфеткой каплю масла, которая стекла с её котлеты на скатерть. — Мне не нужен скандал. Скандал — это когда я выхожу из ванной с этим, — я кивнула на конверт, — и кричу. Он испугается. Потом оправится. Потом начнёт врать — он это умеет, ты сама знаешь. Скажет: «Это не моё, подбросили, нашёл на дороге, купил для Петровича, тот попросил, мне неудобно было отказать». И я останусь с его враньём и с двумя косвенными уликами, которые ничего не доказывают в суде.

— А чек?

— Чек размыт наполовину. Я его чудом спасла из стиральной машины. Название читается, сумма — нет. Адрес — частично. Любой адвокат скажет: «Может, это не его чек, может, подобрал, может, зашёл один».

Клава молчала. Это было необычно — Клава молчала, наверное, раз в квартал, и обычно это означало, что она собирается с мыслями для особенно мощного залпа. Но сейчас она молчала по-другому. Она смотрела на меня и, кажется, впервые за двадцать лет нашей дружбы видела во мне не «Ленку-тихоню», а что-то другое.

— Тебе нужна система, — сказала она наконец.

Я кивнула.

— Мне нужна полная картина. Кто она. Где. Как давно. Сколько денег ушло. Мне нужны не два чека и один презерватив — мне нужен полный аудит. С первичной документацией, с хронологией, с доказательной базой, которую невозможно оспорить. И только потом — разговор. Или не разговор. Посмотрим.

Клава подняла стакан с компотом, отпила, поставила.

— Ты страшный человек, Грачёва, — сказала она почти с восхищением. — Ты знаешь?

— Я бухгалтер.

— Это одно и то же.

Она помолчала ещё немного, ковыряя вилкой остатки котлеты. Потом подняла голову.

— Слушай. Я знаю одного юриста. Серьёзный мужик. Подполковник в отставке, военный был. Сейчас частная практика — разводы, раздел имущества. Клиентка моя к нему ходила в прошлом году, когда её благоверный квартиру на тёщу переписал, — так он за два месяца всё вытащил. Берёт недорого, работает чисто. Хочешь, дам контакт?

— Рано, — сказала я.

— Лен...

— Рано, Клав. Я ещё даже не знаю, кто она. Где она. Я не знаю масштабов. Идти к юристу с двумя чеками и презервативом — это как идти в налоговую с одной подозрительной проводкой. Сначала нужна проверка. Полная. Внутренняя.

— А если он заметит? Что ты копаешь?

— Не заметит. — Я посмотрела на Клаву. — Он годами не замечает, какой у меня аллерген. Не заметит и это.

Клава открыла рот, закрыла. Открыла снова.

— Ладно, — сказала она. — Ладно. Но контакт юриста я тебе всё равно скину. Пусть лежит. Как твои чеки в коробке из-под сапог — пусть лежит и ждёт.

— Я не говорила тебе, где я их храню.

— Ленка, я тебя двадцать лет знаю. Конечно, в коробке из-под обуви. У тебя всё — в коробках, в папках и в файлах. Ты, наверное, и опись составила.

Я промолчала. Опись я действительно составила.

Клава усмехнулась. Потом посерьёзнела.

— Лен. Только одно скажу. Не как подруга — как женщина, которая два раза через это прошла. Ты можешь сколько угодно вести свой аудит и собирать свою систему. Но когда всё вскроется — а оно вскроется, поверь мне, — тебе станет больно. Не бухгалтерски. По-человечески. И к этому никакой Эксель не подготовит.

Я посмотрела на неё. На её круглое, раскрасневшееся лицо. На компот, в котором плавала долька яблока. На салфетки, которые она скомкала в маленькую горку.

— Я знаю, — сказала я.

— И ещё. Запиши контакт юриста. Белов Сергей Иванович. Запиши, Лен. Просто на всякий случай.

Я записала. В телефон, в заметки, между «купить порошок» и «мамины капли от давления». Белов С.И. Юрист. Без комментариев.

Мы доели котлеты. Допили компот. Клава расплатилась — «Не спорь, Ленка, в следующий раз ты» — и мы вышли на улицу. Было тепло, пахло тополиным пухом, и у меня тут же зачесались глаза.

— Ленка, — Клава остановилась у перехода. Обернулась. — Если что — звони. В любое время. Хоть в три ночи. Я приеду.

— Ты живёшь на другом конце города.

— И что? Приеду. С монтировкой.

— Монтировка — не совместно нажитое?

Клава засмеялась. Потом обняла меня — крепко, по-медвежьи, обдав запахом своих духов (ландыш, она пользовалась «Ландышем» последние лет десять, и я каждый раз чихала, но не говорила ей).

Я чихнула.

— Аллергия? — спросила Клава.

— Да, — сказала я.

Мы разошлись. Она — в свой офис, я — в свой. Обеденный перерыв заканчивался через двенадцать минут, и мне нужно было ещё проверить три платёжки до конца дня.

На ходу я открыла заметки в телефоне. «Белов С.И. Юрист». Контакт был. Просто лежал.

Пусть лежит.

Пока.

Глава 6

Володя позвонил в шесть вечера.

— Лен, задержусь. Новый заказ пришёл, начальник просит пересчитать спецификацию. Буду часам к девяти, ладно?

— Ладно, — сказала я.

— Ты не голодная? Может, закажешь чего?

— Я поем, не переживай.

— Ну давай. Целую.

Он повесил трубку. Я стояла в прихожей с телефоном в руке и слушала тишину.

Раньше я бы не обратила внимания. «Задержусь на заводе» — нормальная фраза нормального инженера. Заказы, спецификации, начальник — всё логично. Всё проверяемо. Можно позвонить на завод, спросить: «Владимир Сергеевич на месте?» — и получить подтверждение.

Но я не буду звонить на завод. Не потому что доверяю. А потому что сейчас это неважно. Неважно, где он именно в эту минуту — на заводе, в машине, в Серебрянске. Важно другое.

У меня есть три часа пустой квартиры. И мне есть чем их заполнить.

Я прошла на кухню, поставила чайник. Достала из холодильника сыр и помидор — ужин бухгалтера на скорую руку. Нарезала, положила на тарелку. Хлеб, масло. Всё.

Потом открыла ноутбук.

Рабочий стол был привычно пуст: папка «Работа», папка «Дом», папка «Мама» (рецепты, списки лекарств, адрес её поликлиники). Ярлык Эксель. Ярлык почты.

Я открыла Эксель. Создала новый документ. Курсор мигал в ячейке A1 — белое пустое поле, чистый лист, начало нового аудита.

Имя файла: «Рыбалка_факты».

Пальцы легли на клавиатуру, и я почувствовала то, что чувствую каждый раз, когда начинаю новую таблицу: спокойствие. Контроль. Ячейки не врут. Формулы не изменяют. Столбцы не прячут презервативы в блистерах. Если данные введены правильно, результат будет честным — всегда, без исключений, без оправданий.

Мне нужно было это сейчас. Эта честность. Эта стерильная, бесстрастная математика, которая не умеет утешать, зато умеет считать.

Первый лист я назвала «Хронология».

Столбец A — дата. Столбец B — «Заявленная цель поездки» (версия Володи). Столбец C — «Фактические данные» (чеки, свидетельства, косвенные улики). Столбец D — «Расхождение».