Анастасия Вежина – Рыбалка на любовницу (страница 8)

Володя вошёл на кухню, потирая руки.

— О, красота! Борщец! Лен, ты у меня золото.

Он сел, подвинул к себе тарелку, взял ложку. Я села напротив. Тоже взяла ложку. Начали есть.

Тишина. Только звяканье металла о фаянс и чавканье — Володя ел громко, с хлебом, макая корку в бульон. Привычные звуки привычного ужина. Я ждала.

На третьей ложке он поднял голову.

— Чего молчишь? Обычно ты про бюджет рассказываешь.

— Устала сегодня. Квартальный отчёт добивала.

— А, понятно. Бухгалтерия — это ж ад. Я бы в цифрах этих утонул.

Он вернулся к борщу. Я сделала ещё несколько ложек. Потом отложила прибор, взяла салфетку, промокнула губы. Всё спокойно. Всё естественно.

— Слушай, — сказала я, — хотела спросить. Я на прошлой неделе твою куртку в стирку закидывала...

Он кивнул, не отрываясь от еды.

— ...и в кармане нашла странную штуку. В блистере. Знаешь, такой, как от моих таблеток.

Ложка замерла на полпути ко рту. Борщ капнул обратно в тарелку.

— В блистере? — переспросил он.

— Ну да. Я подумала сначала — это мои антигистаминные, может, ты случайно положил. Но там внутри было... — я сделала паузу, наблюдая за его лицом, — ...что-то резиновое. Квадратное такое, в упаковке.

Володя медленно опустил ложку. Его глаза метнулись влево, потом вправо, потом вниз — классическая траектория человека, который лихорадочно ищет ответ в пустоте. Я видела такие глаза у сотрудников, которых ловили на приписках. Тот же алгоритм: замешательство — паника — экспромт.

Экспромт был близко. Я почти слышала, как скрипят шестерёнки у него в голове.

— А! — он хлопнул себя по лбу с такой силой, что я вздрогнула. — Это! Ну конечно! Лен, это для рыбы.

— Для рыбы?

— Ну да! — он заулыбался, расслабился, подался вперёд. Нашёл версию. Держит её, как спасательный круг. — Понимаешь, сейчас все рыбаки так делают. Это... это такая штука, экологическая.

— Экологическая, — повторила я ровным голосом.

— Именно! Смотри, какая фишка. Рыбу же когда везёшь, она пахнет, да? И обычно кладёшь в пакет. А пакет — это пластик. Пластик в природу попадает, разлагается сто лет, рыбы потом страдают, птицы всякие... Ну, ты в новостях видела, наверное.

— Видела, — сказала я. — Про пластик. И про птиц.

— Ну вот! А резина — она натуральная. Латекс — это же из дерева, из этой... как её... гевеи! Дерево такое в Бразилии. Экологически чистый материал. Полностью разлагается.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня происходит что-то странное. Не гнев. Не боль. Что-то похожее на восхищение — отстранённое, холодное, как восхищение зрителя перед особенно наглым цирковым номером.

Он сидел передо мной, мой муж, и объяснял, что латексный презерватив — это экологическая тара для рыбы. С такой искренностью, с таким энтузиазмом, как будто сам верил в то, что говорит.

Может, и верил. Может, это было частью его таланта: верить в собственную ложь в момент произнесения. Как актёр верит в персонажа на сцене.

— Подожди, — сказала я, тщательно контролируя интонацию. — Ты кладёшь рыбу... в презерватив?

— Не в него! — Володя замахал руками. — В контейнер! А резинку — сверху, как крышку. Чтобы запах не выходил. Знаешь, как работает? Ну, она же эластичная, натягивается на край контейнера, и всё — герметично. И природе не вредит.

— Гениально, — сказала я.

— Вот именно! Серёга с работы подсказал. Говорит, все продвинутые рыбаки теперь так делают. Экотренд, знаешь ли. Двадцать первый век.

— А в блистере от моих таблеток он зачем лежал?

Секундная заминка. Микроскопическая, но я её заметила.

— А это... это я просто, чтобы не потерять. Упаковка же удобная — плоская, в карман влезает. А эти, которые в коробках продаются, — они громоздкие. Таскать неудобно.

— Логично, — кивнула я.

— Ну! — он снова заулыбался, схватил ложку и вернулся к борщу с удвоенным энтузиазмом. — Я же говорю, Лен, — экология. Сейчас все об этом думают. Планета одна, беречь надо.

— Надо, — согласилась я.

Он доел борщ, попросил добавки, рассказал про погоду на завтра («идеально для клёва, Михалыч с метеостанции обещал солнце»), про новую блесну, которую заказал в интернете («японская, между прочим, ручная работа»), про то, что в этот раз точно привезёт судака, а не окуня.

Я кивала. Улыбалась. Под поверхностью шла другая работа: фиксировала, сортировала, запоминала.

После ужина Володя ушёл в комнату — смотреть футбол. Мне нужно было записать.

Я закрыла дверь в бывшую детскую — ту самую, с гладильной доской и стеллажом. Включила свет. Села за старый письменный стол. Отодвинула папки, достала из сумки блокнот.

Открыла на чистой странице. Написала:

«Дата: пятница. Время: 18:45–19:10. Место: кухня. Вопрос: происхождение презерватива (латекс), обнаруженного в блистере от антигистаминного препарата «Цетиризин» в куртке объекта. Ответ объекта (дословно): «Это для рыбы. Экология. Кладу на контейнер как крышку, чтобы запах не выходил. Резина — натуральная, из гевеи, разлагается. Все продвинутые рыбаки так делают. Серёга с работы подсказал. Экотренд». Дополнение: на вопрос о хранении в блистере — «чтобы не потерять, упаковка удобная». Эмоциональное состояние объекта: первичное замешательство (3–4 секунды), затем воодушевление, активная жестикуляция, повышенный энтузиазм. Классические признаки импровизированной лжи».

Я перечитала написанное. Потом добавила внизу:

«Версия №1: ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ. Контрвопросы для проверки:

Продаются ли специальные контейнеры для рыбы, предусматривающие использование презервативов в качестве крышки?

Существует ли «экотренд» среди рыболовов по использованию латексных изделий для хранения улова?

Серёга с работы — реальный источник информации или вымышленный персонаж? Предварительный вывод: версия абсурдна и не выдерживает логической проверки».

Я закрыла блокнот. Положила ручку.

За стеной орал телевизор — видимо, кто-то забил гол. Обычный пятничный вечер. Муж смотрит футбол. Жена сидит в кабинете с документами.

Только документы были не совсем обычные.

Я откинулась на стуле и посмотрела в потолок. Лампочка здесь была тусклая — шестьдесят ватт, мы так и не поменяли на светодиодную, хотя собирались уже года три. В полутьме комната выглядела ещё более нежилой: гладильная доска в углу, стеллаж с коробками, пустой подоконник. Когда-то здесь должна была стоять детская кроватка. Потом — письменный стол со школьными учебниками.

Не стоит ничего.

Я потрясла головой, отгоняя мысль. Сейчас не время. Сейчас — работа.

Открыла блокнот снова. Перелистнула на страницу с задачами. Нашла «Задача 2: допросить объект о презервативе». Поставила галочку.

Рядом написала: «Версия получена. Бредовая. Объект не ждёт аудита. Чувствует себя в безопасности».

Закрыла блокнот. Убрала в сумку.

Из комнаты донёсся финальный свисток и разочарованный вой: «Ну как так! Пенальти же был чистый!»

— Лен! — крикнул Володя. — Чай будешь?

— Буду! — крикнула я в ответ.

И пошла на кухню к мужу-экологу. Защитнику планеты. Рыцарю гевеи.

Завтра он уедет спасать озёра латексом. А я пойду в гараж — смотреть на спиннинги, которыми он никогда не пользуется.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».