Анастасия Вежина – Наследие для двоих (страница 14)

Логистика. Поставка. Документы «не бьются». Машины стоят на въезде на склад, а на складе – пусто, хотя по системе всё «принято». Обычная история для тех, кто не умеет отличать ошибку от саботажа.

Я слушаю и чувствую, как на виске начинает пульсировать вена – не больно, просто заметно. Как метроном, который показывает: время пошло.

– Ничего не подписывайте, – говорю я. – Никуда не отправляйте. Я буду через сорок минут.

– Но сегодня воскресенье…

– Именно поэтому, – отрезаю я и сбрасываю.

Воскресенье – это идеальное окно для чужих рук. Половина людей «не на связи», вторая половина делает вид, что не на связи, и всё, что проворачивают в тишине, в понедельник уже выглядит как факт.

Я смотрю на календарь на стене – пустой, потому что я не держу расписание на бумаге. И всё равно вижу мысленно: День десятый. Воскресенье. Четырнадцать ноль-ноль. До понедельника меньше суток, а до первого звонка от Кирилла – еще меньше.

Я набираю второй номер.

Она отвечает не сразу. На третьем гудке.

– Да, – голос ровный. Не сонный. Значит, она тоже не отдыхает.

– В офис. Сейчас, – говорю я.

Пауза короткая, но в ней есть раздражение. Не истерика. Просто точная оценка: «воскресенье», «с чего бы».

– Что-то случилось? – спрашивает она.

– Да, – отвечаю. – И если ты спросишь «что именно» по телефону, я сэкономлю минуту, но потеряю контроль. Поэтому просто приезжай.

– Адрес мне напомнить? – её голос сухой.

– Ворота откроются по твоему пропуску, – говорю я. – И, Арина… без костюма. Это не Совет.

Я произношу последнее чуть тише, чем первые слова. Сам не знаю зачем. Наверное, потому что костюм – это её броня, а броня на выходных выглядит слишком как война.

– Поняла, – отвечает она и кладёт трубку.

Я стою секунду в тишине квартиры, где никто не ждёт меня за ужином и никто не спрашивает, «когда ты будешь». Это преимущество и наказание одновременно.

Ключи. Куртка. Телефон. И привычное ощущение, что жизнь – это постоянный контроль ущерба.

В лифте зеркала отражают меня так, будто я чужой: лицо спокойное, взгляд собранный. На деле внутри уже идет расчёт: сколько потеряем, если это накроет поставки; кто получит выгоду; где Кирилл воткнул иголку.

Я выхожу на парковку, сажусь в машину, и город встречает меня тишиной выходного – редкой, обманчивой. В такие дни легче поверить, что всё нормально. А потом в понедельник не хватает одной подписи – и счета блокируются.

Две подписи.

Я не забываю об этом ни на минуту. Особенно сейчас, когда у меня есть партнёр, который может быть спасением. Или проблемой. Или одновременно.

Офис в воскресенье звучит иначе.

Двери открываются по карте, охрана кивает без слов. Лифты едут быстрее, потому что нет людей, которые нажимают кнопки без цели. На пятидесятом этаже воздух холоднее – кондиционеры работают, как всегда, будто у здания нет выходных.

Я включаю свет в кабинете, и стекло тут же отражает пустые ряды столов за перегородками. Внизу город живёт своей жизнью, но здесь – отдельный режим: тишина, гул серверов где-то в глубине, и ровный запах крепкого кофе, который я наливаю себе сразу, не думая.

На столе раскладываю папки по логистике, открываю доступ к системе. По цифрам всё «чисто». По реальности – машины стоят, документы не бьются. Значит, кто-то сделал так, чтобы в системе всё выглядело идеально.

Я пишу пару сообщений в общий чат руководителей направлений: «Нужны первичные по отгрузке. Сейчас». «Сканы ТТН. Сверка по контрагенту». Воскресенье не отменяет работу, когда речь идёт о миллиардах.

Проходит двадцать минут. Дверь кабинета открывается без стука – но она останавливается на пороге, будто вспоминает, что здесь всё равно мои правила.

Арина входит в джинсах и свитере. Волосы собраны не так строго, как обычно. На лице – минимум косметики, если она вообще есть. Боковым зрением замечаю странное: без костюма она выглядит не мягче. Она выглядит… живой. Настоящей. Как человек, а не функция в договоре.

Мысли останавливаются сами. У меня нет времени на «живую».

– Дверь закрой, – говорю я.

Она закрывает. Подходит ближе и смотрит на стол.

– Ты сказал «сейчас», – замечает она. – Значит, горит.

– Горит, – подтверждаю. – Садись.

Она садится напротив. Не рядом – напротив. Оставляет между нами стол как границу. И это правильно.

– Что именно? – спрашивает она.

Я коротко выкладываю: поставка на ключевой объект, машины стоят, склад не подтверждает, система показывает «принято». Если до утра не разрулим – завтра встанет линия, а в понедельник Кирилл вынесет мне мозг на Совете и предложит «временную помощь» от своих людей.

– Документы на контрагента? – спрашивает Арина.

Я бросаю ей папку.

– Вот.

Она открывает, пробегает глазами по первой странице. Быстро. Слишком быстро для человека, который «случайно оказался» в моём мире.

– Ты проверял связку ИНН – расчётный счёт? – спрашивает она, не поднимая головы.

– Проверял, – отвечаю. – Всё совпадает.

– Это не ответ, – спокойно говорит она. – Ты проверял вручную или доверился выгрузке?

Я сжимаю челюсть. Желваки тут же напрягаются – привычная реакция на то, что мне указывают на дырку в контроле.

– Выгрузке, – говорю я.

– Тогда начинаем заново, – произносит она и достаёт из сумки ноутбук.

Она не спрашивает разрешения. Просто включает, подключается к Wi‑Fi, открывает таблицы. В воскресном офисе щёлканье клавиш звучит громче, чем в будни.

– Ты смотришь слишком узко, – говорю я через пару минут, когда она уходит в детали накладных. – Это может быть не про документы. Это может быть про людей на складе.

Арина даже не поднимает головы.

– А ты слишком рискуешь, – отвечает она. – Людей ты сейчас не проверишь за час. Документы – да.

Я молчу. Потому что спорить с логикой – бессмысленно. Но раздражение всё равно поднимается, как привычка: я привык принимать решения сам. А теперь рядом человек, который делает это так же уверенно.

Мы работаем. Два часа. Три. Четыре.

Снаружи темнеет. В офисе лампы не меняют свет – он одинаковый, как одинаковыми должны быть отчёты. Кофе заканчивается, я ставлю вторую чашку. Арина воду почти не пьёт – только раз сжимает стакан в руке, потом ставит обратно, как будто холод её отвлекает.

Замечаю момент, когда она замирает над экраном. Пальцы на клавиатуре останавливаются. Не паника – фиксация.

– Что? – спрашиваю я.

– Смотри, – она разворачивает ноутбук ко мне.

На экране – цепочка платежей. Одна фирма. Вторая. Третья. И между ними – дырка, которую я раньше не видел, потому что смотрел на общий поток.

– Это прокладка, – говорит Арина. – Фирма-однодневка. По ней проходит часть оплат за логистику. Идут «услуги экспедирования», но по факту – это воздух.

Я наклоняюсь ближе. Гул серверов вдруг становится громче, словно офис подслушивает.

– Откуда ты уверена? – спрашиваю.

– У неё нет нормального штата, – отвечает она. – Нет транспорта. Нет адекватных расходов. Только входящие и исходящие. И ещё…

Она щёлкает по вкладке. Выводит реестр. Адрес регистрации. Учредитель.