Анастасия Вежина – Наследие для двоих (страница 10)

– Да, – отвечаю.

– Филиал на востоке – его детище?

– Тоже да.

– Тогда жди от него шоу, – спокойно говорит она.

– Обоснуй, – прошу.

– Слишком гладкая динамика по выручке, – кивает она на папку. – И слишком стабильный ФОТ для такого роста. Кто-то подделывает картинку.

ФОТ. Она сразу зацепилась за то, куда я бы посмотрел вторым шагом. У неприятия внутри вдруг появляется привкус уважения – как горький кофе без сахара.

– В зале не анализируй вслух, – говорю. – Пиши.

– На ладони? – усмехается она.

– На бумаге.

Совет собирается в большом зале на пятьдесят первом. Длинный стол, панорамные окна, город под ногами. Каждый стул здесь – голос, каждый голос – риск.

Кирилл уже на месте. Тёмный костюм, улыбка «свой парень», взгляд – как у продавца, который всегда знает, кто перед ним: клиент или товар.

– Марк, – растягивает он моё имя так, будто мы друзья детства. – Прими ещё раз соболезнования.

– Ты уже принимал, – отвечаю сухо.

Он переводит взгляд на Арину.

– А вот и наш неожиданный сюрприз, – говорит он. – Арина Сергеевна, верно? Очень рад.

Он протягивает руку. Арина жмет – коротко, без попытки разжать ситуацию улыбкой.

– Взаимно, – говорит она. – Вы отвечаете за восточный филиал?

Кирилл на секунду теряет ритм, но быстро возвращается.

– Вижу, вы уже изучили материалы, – кивает он. – Прекрасно. Тогда вам будет интересно, как хорошо мы сработали.

Он садится ближе к середине стола, где ему удобнее перехватывать разговор. Остальные члены Совета рассаживаются по местам – кто-то смотрит на Арину с любопытством, кто-то с настороженностью. Нейтральный Громов, седой, с тяжёлым взглядом, кивает ей коротко. Запоминаю.

Я сажусь на своё место во главе. Арина – справа, чуть позади линии. Так, чтобы не делать её мишенью в открытую, но не прятать.

Повестку зачитывают быстро. Первые пункты – рутина. Я мыслями уже в середине, на докладе по филиалу Кирилла.

– Пункт четвёртый, – говорит секретарь. – Результаты работы восточного направления.

Кирилл поднимается. Большой экран за его спиной загорается цветными графиками. Выручка ползёт вверх, как глянцевая картинка из презентации для инвесторов.

– Как вы видите, – говорит он мягко, уверенно, – за последний год наш филиал показал стабильный рост на двузначные показатели. Оптимизация расходов позволила сохранить ФОТ на прежнем уровне, не жертвуя качеством…

Я слышу его слова, но смотрю на цифры. Линии слишком ровные, перепады – слишком аккуратные. Я уже видел подобные презентации – чаще всего перед тем, как вывозить чужие ошибки в ручном режиме.

Рядом шуршит бумага. Арина двигает рукой – тихо, но звук режет тишину для тех, кто слушает.

Она вытаскивает из блокнота узкий листок, делает на нём несколько коротких пометок, складывает и пододвигает ко мне. Движение незаметное для остальных: стол большой, взгляды в основном на экране.

Я разворачиваю листок ладонью.

«Спроси про ФОТ в 3 квартале. И премии руководству филиала. Нормы не бьются».

Почерк чёткий, без завитков. Слова – как формулы. Никаких эмоций. Только «спроси».

Я поднимаю глаза на Кирилла. Он продолжает говорить, голос у него чуть вязнет в собственной самоуверенности.

– …мы считаем, что данный вектор может быть масштабирован на остальные регионы…

Я опускаю взгляд на листок ещё на секунду. Внутри всё становится яснее, чем до Совета. Она увидела то, что и я, но раньше. И дала мне инструменты, не вылезая вперёд.

Я кладу листок под папку.

– Вопрос, – говорю, когда Кирилл выдерживает паузу.

Он поворачивается ко мне, улыбка чуть расширяется.

– Да, Марк?

– Фонд оплаты труда в третьем квартале, – произношу я. Голос тихий, контролируемый. – Почему при росте выручки он стоит на месте?

Кирилл моргает. Один раз. Это мелочь, но я вижу.

– Мы… оптимизировали процессы, – отвечает он. – Сократили издержки, пересмотрели графики…

– Пересмотрели графики, – повторяет Громов, наклоняясь вперёд. – То есть нагрузку на людей?

– Разумеется, в рамках ТК, – быстро добавляет Кирилл.

Я чувствую, как на шее, под воротом рубашки, медленно начинает пульсировать вена – не от страха, от давления внутри. Я держу лицо ровным.

– А премии руководству филиала за тот же период? – продолжаю. – В отчёте они не выделены.

Кирилл проводит языком по губам. Это движение он всегда делает, когда у него в руках не все карты.

– Они включены в общую статью, – отвечает он. – Но это… несущественные суммы.

– Для кого? – спрашивает Арина вдруг.

Голоса в зале замирают.

Я поворачиваю к ней голову. Она смотрит не на Кирилла, а на экран.

– Для людей, у которых графики, – продолжает она. – Или для руководства, которому выписали бонусы на фоне «оптимизации»?

Громов откидывается на спинку кресла, складывает руки на груди.

– Хороший вопрос, – говорит он.

Кирилл улыбается, но в улыбке появляется сталь.

– Госпожа Соколова, – протягивает он, – вы, вероятно, не знакомы с деталями мотивации ключевых…

– Я знакома с арифметикой, – перебивает она спокойно. – И вижу, что ваш ФОТ не может так себя вести при этих показателях выручки, если вы не гении бесплатного труда.

Я мог бы её остановить. По плану – должен. Но я не останавливаю. Я смотрю на реакцию Совета.

Несколько голов синхронно поворачиваются к Кириллу. В воздухе меняется температура – не в градусах, в внимании.

– Предлагаю, – вмешиваюсь, – детально разобрать структуру ФОТ по филиалу и представить нам корректный отчёт на следующем Совете.

Это не просьба. Это повестка.

Кирилл кивает чуть резче, чем нужно.

– Разумеется, – говорит он. – Мы подготовим.

Я вижу, как в его глазах мелькает ненависть – короткая, направленная уже не только на меня. Он отмечает Арину. Ставит её в красную зону.

Совет идёт дальше, но главное уже случилось: я не выгляжу слепым, Совет увидел, что картинка Кирилла не идеальна, а Арина показала, что она не украшение для протокола.