Анастасия Вежина – Академия драконьих всадников (страница 2)
Если опущу сейчас – опущу и завтра, и послезавтра, и во всех остальных моментах, когда мне будет страшно и больно.
Кейден наклонился чуть ближе. Не до неприличия – до власти.
– Здесь не будет твоих книг и твоих сказок, – сказал он тихо. Так тихо, что слова дошли только до меня. – Здесь будет только боль. И ты будешь вспоминать каждый день, что твой отец убил моего.
Он выпрямился. В его золотых глазах вспыхнуло что-то тёмное – не просто злость, а боль, которой дали имя и адрес.
Я поняла: он пришёл ко мне не потому, что ему приказали.
Он пришёл потому, что хотел увидеть, как я сломаюсь.
Кейден сделал паузу. Достаточно долгую, чтобы все вокруг успели приготовиться к зрелищу.
И тогда он произнёс – медленно, чётко, так, чтобы каждый слышал:
– Твой отец убил моего. Я сделаю твою жизнь здесь адом.
Глава 2
В академии утро начинается не с солнца – с команды.
Сигнал ударил по стенам так, будто кто-то проверял крепость на прочность. Я села на кровати сразу, без привычного полусна. Тело уже поняло правила: если промедлишь – тебе помогут "проснуться", и помощь будет болезненной.
В комнате пахло кожей формы, холодным камнем и чужой уверенностью. Девушки вокруг двигались быстро, привычно: ремни затягивались одним движением, волосы убирались так, чтобы не мешали, шепот превращался в короткие фразы, похожие на приказы.
На меня не смотрели. И это был самый громкий взгляд.
Я натянула чёрную кожаную куртку, застегнула, проверила ремни. Пальцы на секунду замерли у груди, там, где под тканью лежала книга отца. Я не доставала её. Здесь любую слабость используют.
Но сегодня слабость была не в книге.
Сегодня слабость была во мне.
Потому что сегодня меня будут выбирать.
Или – не выберут.
На выходе в коридор кто-то нарочно задел меня плечом. Так, чтобы я качнулась, чтобы шаг сбился, чтобы я выглядела неловкой.
– Осторожнее, – протянул голос с ленивой улыбкой. – А то вдруг дракон споткнётся о твою фамилию.
Смех прокатился по коридору. Не громко – чтобы инструкторы не придрались. Достаточно, чтобы я услышала.
Я не ответила. Не потому что нечего было сказать. Потому что отвечать – значит играть по их правилам, а сегодня мне нужно было выстоять по своим.
Мы вышли во двор колонной. Холодный воздух сразу вцепился в лицо, в запястья, в горло. Небо было низким, тяжёлым, серым, как крышка над котлом.
Поле для выбора находилось за внутренней стеной, и чем ближе мы подходили, тем меньше становилось разговоров. Сначала – шутки. Потом – шепот. Потом – тишина, в которой слышны только шаги и стук крови в ушах.
Я узнала поле сразу: широкая, выровненная площадка, окружённая уступами, как амфитеатр. Трибуны уже заполнялись – курсанты старших курсов, офицеры, люди в тёмных плащах Совета. Те, кто пришёл смотреть не на чудо, а на результат.
Инструкторы стояли отдельной линией. Чёрные фигуры на сером фоне – как вырезанные из камня.
И среди них – Кейден.
Я заметила его сразу, и это было раздражающе неизбежно. Он стоял чуть впереди остальных, руки за спиной, плечи ровные. Лицо – неподвижное. Как будто вчерашняя сцена у стены была не вспышкой личной ненависти, а официальной процедурой.
Рядом с ним, у самой кромки поля, стоял Солярис.
Золотой дракон сиял даже под этим серым небом. Чешуя – как расплавленный металл. Мускулы под ней – как натянутые канаты. Он был слишком красивым, чтобы быть добрым.
Я поймала на себе его взгляд – и почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Не ярость. Не любопытство.
Презрение.
Точное, направленное, как наконечник копья. Солярис смотрел так, будто я уже проиграла, и ему даже неинтересно, сколько секунд займёт падение.
Я отвела взгляд первой. Не потому что испугалась. Потому что не собиралась давать ему удовольствие видеть мой ответ.
– В строй! – прозвучало над полем.
Мы выстроились рядами. Чёрная кожа форм, одинаковые ремни, одинаковая выправка – и всё равно поле выглядело как витрина родословных. Одни стояли так, будто дракон им обязан. Другие – так, будто молятся. Третьи делали вид, что им всё равно, но я видела напряжение в пальцах, в скулах, в том, как они глотают воздух.
Я стояла в конце своего ряда. Не потому что меня поставили туда специально – но получилось символично.
Слева от меня парень тихо шепнул другому:
– Представляешь, если ей правда никто не даст пару? Её же тогда…
– Тсс, – оборвали его. – Смотри и учись. Так заканчивают предатели.
Я не повернула голову. Я не дала лицу измениться. Но внутри всё стало ледяным.
"Так заканчивают предатели".
Речь шла не о моём отце. Речь шла обо мне.
Ветер донёс первый низкий гул, и трибуны притихли. Над нами проскользнула тень – большая, крылатая, тяжёлая. Потом вторая.
Звук крыльев не похож ни на что человеческое. Он давит на грудь, как вес. Он заставляет сердце прыгать туда, где ему не место.
Драконы кружили над полем, выбирая. Их силуэты резали небо, и каждый раз, когда один из них наклонялся к земле, строй напрягался, будто его могли выбрать прямо сейчас – и это "сейчас" решало бы всю жизнь.
Первый дракон опустился рядом с девушкой из первого ряда. Огненный, красный, с чешуёй, будто раскалённые угли. Он приземлился мягко для своей массы, но земля всё равно дрогнула.
Девушка сделала шаг вперёд – спокойно, уверенно – и положила ладонь на его шею. На трибунах кто-то зааплодировал.
Я почувствовала чужую радость почти телом – как вспышку тепла, которая не для меня.
Следующий выбор. Потом ещё.
Каждый раз, когда дракон приземлялся, вокруг выбранного образовывался остров: восхищение, зависть, облегчение. Из строя выходили люди – и строй редел.
Пары складывались на глазах, как будто судьбу можно записывать в воздухе: вот крыло, вот ладонь, вот кивок, вот шаг.
Я пыталась дышать ровно. Но дыхание всё равно сбивалось, потому что с каждым выбором поле становилось теснее для тех, кто оставался.
А для меня – пустее.
Солярис снова посмотрел на меня. На этот раз – дольше.
Я почувствовала, как от этого взгляда кожа на затылке словно натянулась. Он не просто презирал. Он оценивал. Как оценивают добычу: стоит ли она усилий или можно оставить её умирать без внимания.
Я не смотрела на него. Я смотрела вперёд, на линию, где драконы опускались один за другим.
"Если меня не выберут, что будет?" – мысль пришла тихо и гадко.
Я знала официальную часть: "не выбранные" остаются в академии как вспомогательные, как служба при пещерах, как… тень. В лучшем случае.
Но я видела взгляд вчерашних абитуриентов. Видела улыбку той блондинки у ворот. Видела лицо Кейдена, когда он говорил про ад.
И понимала: в моём случае "не выбранная" значит "разрешённая мишень".
Ещё один дракон. Ещё один.