Анастасия Вежина – Академия драконьих всадников (страница 1)
Анастасия Вежина
Академия драконьих всадников
Глава 1
Ворота Военной Академии Всадников Эридора были созданы не для приветствия – для устрашения.
Я остановилась в двух шагах от чёрного базальтового порога и поняла: если перешагну, пути назад не будет. Камень над головой нависал тяжёлой аркой, будто пасть, готовая сомкнуться. Ветер с гор бил в лицо, пах железом и чем-то жжёным – старым пеплом, который здесь не смывали годами.
Сзади кто-то толкнул меня в спину – не сильно, но достаточно, чтобы я качнулась вперёд и едва не уронила дорожную сумку.
– Проходи уже, Кровавая, – бросили мне вслед, и несколько голосов рассмеялись.
Я обернулась. Девушка с золотыми волосами и идеально ровной осанкой смотрела на меня с презрительной усмешкой. Дочь маршала, судя по дорогому плащу. Рядом с ней стояли ещё двое – оба широкоплечих, оба с видом полных хозяев.
– Или боишься? – добавила она, наклонив голову. – Может, папочка не научил тебя входить в чужие дома? Впрочем, он предпочитал входить с ножом в спину.
Кто-то фыркнул. Кто-то громко свистнул.
Я стиснула ремень сумки так, что кожа скрипнула. Внутри поднялась волна злости – горячая, острая, знакомая. Я могла бы ответить. Могла бы развернуться и пойти прочь. Но оба варианта означали одно: она победила.
Поэтому я сделала то, чего не ждали.
Шагнула на порог и прошла сквозь ворота, не оборачиваясь.
Позади прозвучал недовольный выдох, но я уже не слушала.
Двор академии раскинулся передо мной, как каменная арена. Чёрный базальт под ногами был отполирован до блеска тысячами шагов. Высокие стены, узкие бойницы, башни, из которых тянулись цепи – всё здесь было создано для войны, а не для учёбы. И люди вокруг выглядели так же: жёсткие, собранные, готовые к бою ещё до того, как их кто-то ударит.
Абитуриенты стояли группами – высокие, сильные, одетые в дорогие дорожные плащи, с гербами знатных родов на рукавах. Они смеялись, обнимали друг друга за плечи, обменивались репликами, будто это был не первый день в академии, а праздник.
Я шла мимо них, и разговоры замолкали. Взгляды цеплялись за меня, как крючки. Не любопытные – злые.
– Это она.
– Дочь предателя.
– Как её вообще сюда пустили?
Я не останавливалась. Не оборачивалась. Просто шла дальше, сжимая сумку так, будто она могла защитить меня от слов.
Где-то над головами прокатился низкий гул – не гром, а что-то более глубокое, будто сама гора вздохнула. Драконы. Их не было видно, но присутствие ощущалось в самом воздухе. Люди невольно притихли, плечи подались вперёд, подбородки опустились.
Даже те, кто только что смеялся, вдруг замолчали.
Я дошла до середины двора и увидела длинный стол, за которым сидели двое в чёрной кожаной форме инструкторов. Они записывали имена прибывших, выдавали пропуска в жилые корпуса. Я встала в очередь.
Передо мной стоял парень с широкой спиной и коротко стриженными волосами. Когда он обернулся и увидел меня, его лицо застыло.
– Серьёзно? – сказал он громко. – Они её и правда взяли?
Несколько человек рядом повернулись. Кто-то ухмыльнулся.
– Интересно, сколько она продержится, – сказал кто-то справа. – Ставлю – не дольше недели.
– Неделя? Да она до церемонии выбора не доживёт.
Смех. Негромкий, но унизительный – как плевок в лицо, который не оставляет следов, зато все видели.
Я продолжала стоять. Спина прямая. Лицо неподвижное.
Внутри поднималась тошнота, но я не позволила ей выйти наружу. Отец учил меня прятать боль. "Если они видят, что тебе больно, – говорил он, – они будут бить туда сильнее".
Память о нём вспыхнула так внезапно, будто кто-то зажёг спичку в темноте.
Мы стояли тогда у окна в нашем доме. Солнце падало косо, пыль висела в воздухе золотыми нитями. Отец протянул мне книгу – тяжёлую, в потемневшем переплёте, с надписями на древнем языке, который я не понимала, но чувствовала.
– Помни, Виолетта, – сказал он, касаясь моего лба. – Настоящая сила не в мече, а здесь. Никогда не позволяй им забрать это у тебя.
Его голос был тихим, но твёрдым. Как приказ. Как обещание.
Я сжала пальцы на ремне сумки, где под плащом лежала та самая книга. Единственное, что у меня осталось от него, кроме проклятого имени.
– Следующая!
Я подняла голову. Очередь прошла. Инструктор за столом – мужчина с седыми висками и шрамом через всю щеку – смотрел на меня безучастно.
Я подошла. Назвала имя.
Он нашёл его в списке, поставил отметку, протянул мне ключ и карточку с номером спальни. Всё механически. Без слов.
Когда я взяла ключ, он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем следовало. И в этом взгляде не было любопытства или жалости.
Только вопрос: "Как долго ты протянешь?"
Я развернулась и пошла к жилым корпусам. За спиной снова раздались голоса, но теперь я их уже не разбирала. Они сливались в единый гул, похожий на рык.
У входа в корпус я почти столкнулась с группой инструкторов.
Они разговаривали между собой – коротко, отрывисто, как люди, не тратящие слов зря. Форма на них сидела идеально, как вторая кожа. Все высокие, все сильные, все с тем выражением лица, которое говорит: "не подходи, если не готов к последствиям".
И среди них – он.
Кейден Железное Сердце.
Я узнала его сразу, хоть никогда не видела раньше. Но его описывали так часто, что образ врезался в память ещё до встречи.
Он был выше всех. Широкоплечий, с чёрными короткими волосами, с несколькими белыми шрамами, которые пересекали бровь и скулу – не уродуя, а подчёркивая опасность. Форма на нём была идеально чёрной, без единой складки. И глаза – золотые, пронзительные, хищные – заметили меня раньше, чем я успела отвести взгляд.
Разговор смолк.
Все обернулись.
Я замерла.
Кейден шагнул вперёд, и остальные инструкторы словно отступили без движения – просто перестали быть важными. Толпа вокруг нас притихла так резко, будто кто-то перерезал все голоса разом.
Он подошёл ближе. Ещё ближе.
Я отступила на шаг, не по своей воле – просто тело среагировало на давление.
Спина упёрлась в каменную стену.
Кейден остановился в шаге от меня.
Его тень накрыла меня полностью. Я почувствовала запах озона и раскалённого металла – острый, будто после удара молнии. От него шло тепло, но не то мягкое, уютное – а обжигающее, опасное.
Я должна была чувствовать только страх.
Но тело предателем откликнулось иначе – мурашки по коже, сжатие в животе, учащённое сердцебиение, какого не должно было быть.
Я ненавидела себя за это.
Ненавидела его за то, что он заставлял меня чувствовать это.
– Курсантка Кровавая, – произнёс он, и моё имя в его голосе прозвучало как приговор.
Я сжала челюсти. Не опустила взгляд.