Анастасия Вежина – Академия драконьих всадников (страница 3)

Слева кто-то всхлипнул от счастья. Справа кто-то выругался сквозь зубы – дракон пролетел мимо.

Я не считала выборы. Я считала пустоты.

Когда вышел парень через два шага от меня, я почувствовала это как удар: воздух рядом стал холоднее, потому что его место больше не грело. Когда вышла девушка слева, тишина вокруг меня стала шире.

И вот настал момент, которого все ждали.

В моём ряду осталась только я.

Не "одна из последних". Не "почти".

Одна.

Я стояла в центре поля – как точка на мишени.

Трибуны загудели. Сначала – шепот. Потом – смешки. Потом – уже не стеснялись.

– Никто не хочет брать кровь предателя, – сказал кто-то громко, будто просто озвучил факт.

– Может, её кровь отравлена, – ответили с другой стороны. – Драконы же чувствуют.

Я услышала и другое – тоньше, ядовитее:

– А я думала, ей хотя бы ящерицу дадут. Для жалости.

Смех ударил в лицо. Я почувствовала, как жар поднимается к щекам – не от смущения, от злости. От того, что они могут говорить обо мне в третьем лице, пока я стою здесь, живая.

Я держала подбородок ровно. Я держала плечи. Я держала себя.

Но внутри что-то трещало.

Потому что это было не просто "не выбрали".

Это было публичное признание: ты здесь лишняя.

Я заставила себя вдохнуть медленно. Один раз. Второй.

И в этот момент я посмотрела на Кейдена.

Он смотрел на меня открыто.

И на его лице было то, что я хотела бы стереть из мира: торжество.

Не улыбка. Нет. Он был слишком дисциплинирован для улыбки. Это была спокойная, холодная уверенность человека, который дождался, когда боль будет официальной.

"Вот она," – говорило его выражение. – "Справедливость."

Я стиснула зубы до боли.

Слова отца всплыли сами собой, как будто он стоял рядом и держал меня за плечо: "Не позволяй им забрать это у тебя."

Что – "это"? Гордость? Упрямство? Последний кусок меня, который ещё не стал их игрушкой?

Я не знала.

Но знала одно: я не опущу глаза.

Даже если сейчас мне объявят, что я ничто.

Инструктор вышел вперёд, поднял руку, чтобы закончить церемонию. Я не слышала его слов – кровь шумела в ушах.

И тогда земля под ногами дрогнула.

Не от приземления очередного дракона – слишком глубоко.

Поле будто вздохнуло снизу. Камень под подошвами качнулся, как палуба.

Трибуны стихли мгновенно.

Ещё один толчок. Сильнее.

Кто-то вскрикнул. Кто-то внизу отшатнулся, будто его толкнули невидимой рукой.

Я замерла, потому что это не было похоже на случайность.

Это было похоже на предупреждение.

В дальнем конце поля зиял чёрный зев самой большой пещеры. Про неё говорили шёпотом. Про неё говорили "там" и "не смотри туда".

И сейчас из этой темноты потянуло холодом.

Не горным, не утренним.

Древним.

Сначала я увидела движение – тёмное, плавное, как будто сама тень решила выйти на свет. Потом – контур головы, огромной, неестественно спокойной. Потом – тело.

Морок.

Он был больше, чем я представляла. Не просто "самый большой" – он был масштабом, от которого воображение отступает. Чешуя цвета полуночного неба переливалась фиолетовым и индиго, словно в ней жили грозовые облака. Глаза – два фиолетовых кристалла – пульсировали тихим светом.

Он двигался бесшумно, и от этого становилось страшнее: такое не должно уметь двигаться тихо.

Кто-то из инструкторов сделал шаг назад. Я увидела это краем глаза и не поверила.

Даже они.

Драконы на поле – те, что уже выбрали пары, – начали опускаться ниже, прижимаясь к земле. Один за другим. Даже те, что минуту назад рычали и били хвостами, теперь выглядели осторожными, как животные перед бурей.

Солярис тоже пригнул голову.

Гордый золотой дракон Кейдена – признал.

Толпа на трибунах затаила дыхание.

Морок не смотрел по сторонам. Он не оценивал людей. Он не искал добычу.

Он шёл прямо ко мне.

И всё моё тело – предатель – захотело сделать шаг назад. Не потому что я трус. Потому что это было инстинктивно: отойти от того, что может раздавить тебя случайным движением.

Но я не отступила.

Я стояла.

Потому что если сейчас я побегу, я побегу всегда.

Морок остановился в шаге от меня. Его дыхание не было горячим, как я ожидала. Оно было холодным, плотным, будто воздух в пещере.

Он наклонил голову.

Медленно. Осторожно. Так, будто я – не песчинка под его лапой, а что-то, что требует точности.

Его лоб коснулся моего.

Я ожидала боли. Ожидала, что меня вышибет из сознания. Ожидала хоть чего-то понятного.

Но вместо этого – мир стал тише.