Анастасия Васильева – Сёстры (страница 4)

– Она хотела выбраться и только сильнее разорвала шерсть, – вздохнул Грэм.

– Охотники даже не пришли за добычей, пока она медленно умирала, – меня трясло от ярости. – Почему?

– Может, слишком поздно нашли ее? Люди не едят протухшее мясо.

– Нет. Они бы забрали капкан. Железо слишком дорогой материал. И от лис им нужна шерсть, а не мясо, – вмешалась Ниата.

Я заскулила от отчаяния. Даже не хотелось думать, откуда сестра так много знала о людях.

– Ее нельзя так оставлять.

Грэм вернул истинный облик и поднял топор Скильта, на рукояти которого сверкнула руна «Нерушимость». Сталь встретилась со сталью, породив россыпь искр, вспорхнувших подобно игривым светлячкам. Капкан треснул от одного удара. Грэм удовлетворенно улыбнулся – неудивительно, ведь этот артефакт способен разрубить гору.

Я осмотрела капкан и учуяла охотничий след, который вел в сосновый лес. Ниата бежала за мной, Грэм догонял.

Меня злил запах лисьей крови – я чуяла его даже отсюда. Сколько животных должно погибнуть напрасно, прежде люди осознают глубину своих действий? Я усмехнулась. Осознают ли? Они думают, что природа – бездонный океан. Но даже великая сила имеет свой предел.

– Осторожно! – Я вильнула вправо, едва не угодив в очередную ловушку.

Капан щелкнул рядом с лапой Грэма, зажав в стальных челюстях шерсть с хвоста. Брат испуганно мяукнул. Ниата аккуратно уткнулась в него носом, приводя в чувство.

– Задел? – спросила я.

Грэм покрутился на месте, подавляя животных страх и яростно вылизывая ободранный хвост.

– Теперь понятно, почему гибнет столько лис. Охотники расставили капканы по всему лесу и спрятали, поэтому Эсса и Амокс не видели их с птичьей высоты, – произнесла сестра и замерла.

Она подняла голову, повела ухом, словно выслеживая что-то в лесу. Грэм зашипел, распушив хвост и выгнув спину. Я проследила за их взглядами и увидела человека, возившегося с капканом, в который угодила лиса. Она рычала, пытаясь укусить старика, но снова и снова сбивалась на писк от сломанной лапы. Лиса хотела освободиться, и мое сердце разрывалось от этих звуков.

Я тихо обошла поваленную сосну, зашла за спину человека, и, прижав уши, приготовилась напасть.

– Нет, – прошептала Ниата. – Смотри, он помогает ей.

Я посмотрела на Грэма, ища поддержки, но его взгляд неотрывно следил за человеком. Он прижался к земле, слившись с рисунком мха и почвы, и не собирался нападать.

Усилием воли я заставила себя снова посмотреть на истязание лисы. Она металась в сосновых иглах, мешая старику разобраться с замком.

– Да стой ты… тише, тише, – человек погладил ее за ухом. – Вот, хорошо. Тише.

Затвор щелкнул, освободив лису, которая, не обращая внимания на боль, бросилась в сторону топи. Старик тяжело вдохнул, потирая окровавленные руки. По запаху я поняла: это его кровь. Он поранился, пытаясь разжать замок, но не остановился.

– Так, так! – послышался голос. – Фред, ты был прав! Лисы сами из капкана не сбегают.

Из леса вышли люди. Мужчины кутались в овечьи шарфы и теплые плащи, провонявшие потом. Они были разного возраста, с непохожими чертами лица, но всех их объединяло одно – ружья, висящие у них на плечах. Я знала, что это за оружие и для чего оно нужно. В городе под Гнездом его было предостаточно.

– Ты лишаешь нас честно заработанной добычи, старик, – проговорил человек с полной сумкой мертвой дичи.

Кровь и жир сочились сквозь вареную кожу, оставляя темные пятна. Я содрогнулась, представляя, сколько зверей уже побывали в его руках.

Старик молчал, не сводя бледных глаз с охотников. Я подползла ближе, пытаясь рассмотреть человека, помогавшего лисе. Он стер со лба капли пота и поправил шапку, испачкав седые волосы в крови.

– Ты глухой? – продолжал охотник.

– Пристрели его, Джон, – человек с пером дятла за ухом поднял ружье.

– Необязательно убивать, – кивнул Джон. – Но ногу прострелить можем.

Слева вышел еще один охотник в пропитанной дымом куртке, держа за передние лапы маленький дрожащий комок шерсти – лисенка.

– А это что? Слишком мелкий, – пробормотал мужчина с пером дятла.

Лисенок жалобно пищал, извиваясь. Его свободные лапы тянулись в пустоту, когти царапали воздух, пытаясь зацепиться хоть за что-то.

– Пушнина все равно пригодится, – ответил охотник, крепче уцепившись за лапы.

Я готова была броситься на них – разорвать мышцы, оголить каждую кость. Но Грэм и Ниата ждали.

– Я не сделал ничего плохого, – проговорил старик. – Ваши капканы повсюду. Не следует человеку убивать так много дичи. Не тревожьте топь.

Внутри меня что-то заныло. Я чуяла его страх, липкий и тягучий, словно сосновая смола. И все же он не отступал.

– Да ты безумен, – сказал охотник с пером. – Раз поклоняешься лесу.

Джон недовольно поморщился, готовясь вскинуть ружье. Из его рта вырывались облачка пара, глаза блеснули диким огнем.

Лань легко выскользнула из-за деревьев, загородив собой старика. Ее рыжая шерсть с белыми пятнами горела на фоне темного леса. Я не сдержала вздох отчаяния.

– Ниата, что ты творишь? – прошептал Грэм.

Сестра дернула ухом, но продолжала смотреть на людей немигающим взглядом. Впервые я увидела в ней решимость и гнев.

– Олень, – удивленно проговорил человек, сжимающий в руке лисенка.

– Сам ты олень, – ответил Джон. – Это лань. Тихо! Это не зверь Лисьей топи, а значит сегодня нам везет.

Охотники остановились, и Джон поднял ружье, целясь в Ниату. Высвободив всю свою ярость, я прыгнула на человека, впиваясь зубами в его руку. Вкус крови одурманил меня, и, даже приложив все усилия и волю, я больше не могла остановиться.

Справа раздавались вопли. Охотник с пером вытащил нож, рванулся к другу, но рев Грэма остудил его намерение. Сменив облик кота на медведя, он бросился на людей, сметая их лапами, как прошлогодние лисья.

– Что за дьявол?! – завопил Джон, но я только сильнее сжала пасть.

Когти медведя рвали одежду и плоть. Лес затопили крики. Один из охотников успел увернуться, готовя ружье. Щелкнул кремень, и выстрел разорвал воздух. Меня ослепила боль, и я ослабила хватку. Серая шерсть окрасилась алым, бедро жгло огнем. Я отползла в сторону, рыча и скуля от каждого движения.

Джон быстро поднялся на ноги, облизнув окровавленные губы.

– Что? Уже не такой смелый? – довольно проговорил он, доставая нож с костяной рукоятью.

Он сделал выпад вперед, и я дернулась, вызвав новую волну боли. Я оскалилась, щелкнув зубами, и посмотрела налево. Грэм ударил Джона, лицо которого утонуло в крови – неразличимое, искалеченное.

Я тихо отползла в сторону и почувствовала сзади чье-то прикосновение. Не успев обернуться, я укусила нападавшего в ногу. Лицо старика скривилось, но он продолжал смотреть мне прямо в глаза.

– Я помогу, – просто сказал он.

Подавляя боль, ярость и обиду, я разжала челюсти и позволила старику поднять и унести меня от схватки. Рев Грэма не утихал – как и крики людей. Я пыталась найти Ниату, но разорванное бедро мешало ясно мыслить. Глаза слезились от яркого света. Свет!

С усилием я поднялась. Ниата приняла истинный облик, и ее половина посоха Нуто загорелась голубым. Она распустила пыльцу, привлекая к себе внимание. И у нее получилось. Охотники замерли. Грэм отступил, и образ медведя исчез, оставив после себя только шкуру, лежащую на плечах брата. Ниата помогла мне встать. Пыльца придала мне сил, растворяя лик волка и забирая его боль. Опершись на рубиновую часть посоха, я сделала глубокий вдох и слилась с природой. Я сжала руку сестры и ощутила силу, пронизывающую мир вокруг.

Один из охотников попытался сбежать, но Грэм остановил его, прижав к горлу лезвие топора Скильта. Брат закрыл глаза, соединив свои мысли с нашими.

Вдалеке захлопали крылья. Стая птиц спустилась к лесу, рассаживаясь на верхушки сосен. Одна из птиц села мне на плечо, ожидая приказа. Охотники безумно оглядывались, следя за стаей. Не осталось той храбрости, с которой они целились в Ниату и расставляли капканы. Существовал только ужас.

– Да падет на вас Свершение, – произнесла я, и птицы обрушились на людей.

Их клювы легко отрывали кожу, щелкали о кости, хлюпали, вонзаясь в мышцы. Птицы дрались между собой за лучшие куски, перелетая от одной добычи к другой. Лисенок выскользнул из рук мужчины и бросился прочь, хромая на переднюю лапу. Надо сказать служителям – они его вылечат.

Так охотники стали дичью, и круг замкнулся. Меня радовала эта мысль. Порядок вещей всегда должен оставаться нерушимым.

Грэм подошел к нам, перекинув топор через плечо. Я кивнула, готовясь к возвращению в Гнездо, когда услышала тяжелое дыхание. Старик подполз ко мне и коснулся подола моего платья.

– Вы ангелы? – спросил он.

Я отступила назад, подавляя поток жалости. Он был смертен и слаб, старость отняла у него силы, ослабила зрение и слух, но все же он помог лисам и хотел спасти меня.

– Оставь его. Он не охотник, – словно прочитав мое намерение, произнесла сестра.

– Он видел наши истинные лики, – отрезала я.

Мне не хотелось его убивать, но того требовали правила. Нуто сказал, что глаза Асвета следят за мной. Кто знает, куда направлен их взор сейчас?