Анастасия Туркова – Жесть жестью, а пицца по расписанию! (страница 1)
Анастасия Туркова
Жесть жестью, а пицца по расписанию!
Введение
Най ждала своего совершеннолетия несколько лет, потому что оно было её единственным выходом. Она сжала паспорт в руках — мелкую книжицу и при этом крупнейшую ставку. Проверила в кармане карточку со своими невеликими накоплениями и больничный листок — несколько дней свободы от пар и форы.
Вот и всё. День пришёл. Она выскользнула из дома и, почти не замечая подмëрзших луж, устремилась во тьму дворов. В октябре ночь подступала рано, но Най помнила маршрут. Сложно забыть что-то, чем тебя пугали всю сознательную жизнь и что в итоге стало твоей надеждой.
Колокольный звон ударил в спину, и Най вздрогнула, как пойманная на преступлении. Помчалась быстрее, несмотря на сбитое дыхание и боль в боку. Впереди проступали контуры трёхэтажного деревянного дома с остроконечной башней и священной перевёрнутой пирамидой на шпиле. От её вида Най поплохело. Всё ещё можно было свернуть ко входу в этот дом, быть послушной, опуститься на колени перед наставником и вернуться в привычную в колею. Всё было бы, как всегда, как все живут. Просто через тридцать метров повернуть налево, к той своей жизни.
Ветер обжëг пересохшее горло холодом. Сегодня ей нечего бояться выговора за пропущенную службу. Ноги несли её к тому, что не искупить выговорами, ремнём, заточением и всем прочим. Ведь нет ничего хуже для последователей Строгого бога, чем ад с его обитателями. Оттуда нет возврата. Все знают, что бессмертная душа пробудет в котле с кипящим маслом всю свою вечную жизнь. Потому что она знала правила и не выполнила их.
Най отворила кованую калитку и углубилась в сквер, по привычке шепча имя своего бога. Только просила уже не о помощи, как много лет раньше. Она мысленно сняла с себя воображаемую перевязь с мечом, символом верующего человека, воина духа, и представила, как с глубоким поклоном оставляет его возле величественных ступеней к божьему трону.
— Знаю и понимаю, к чему иду, — прошептала она. — Для меня иного выбора нет. Приму свою кару, раз дашь мне её. Но я не могу идти против того, что считаю правдой. Ты не приемлешь лицемерие. И я его не принимаю тоже.
Ещё раз мысленно склонившись с почтением и сожалением, она вынырнула из своих мыслей и огляделась. Тополя и облезлые кусты окружили её унылым. Рядом, в окнах панелек мигали экраны телевизоров, какие-то розовые мерзкого цвета лампы. На душе тоже было мерзко и жутко. Ведь где-то за этой скамейкой воздух иногда идёт рябью, превращается в бурлящую воронку и выплëвывает в пустой парк почти невидимых инфернальных существ. Вот и сейчас послышался треск разрядов. Нечто неуловимое проносилось мимо неё, щёки обожгло холодом. Одна из десятков призрачных фигур приблизилась к Най, прошла сквозь неё, застывшую, и сформировалось в двухметровую демоническую тушу. Антропоморфный, с шипастыми наростами на плечах и локтях, он склонился над Най, и его длиннющие чёрные волосы стекли с плеч, хлестнули по её спортивной куртке. Серное дыхание иномирного существа коснулось её лица. Серые глаза с чёрными радужками поймали её взгляд. Под дрогнувшими губами мелькнули белоснежные клыки.
Переливы церковного колокола хлестнули по её спине в последний раз, отчего она вздрогнула и чуть не врезалась в демона. И едва слышно выдавила из себя:
— Помоги!
Глава 1. Воспоминания Най
Баррикада учебников и тетради с недописанной домашкой отгораживали стол Най от остальной комнаты. В шкафу грозно маячили апокрифы из домашней библиотеки, сюжеты которых переплюнули любой ужастик жестокой участью каждого святого. Через стенку было слышно, как мать второй час треплется с кем-то по телефону. Жалуется на мужа и Най. Это неимоверно бесило. Только наушники и спасали. Най прибавила звук.
А ещё перед сном стоит мелькнуть на кухне — сделать бутерброд, вымыть груду тарелок и кастрюлю. Потом можно снова уйти к себе в комнату. Проскользнуть мимо безжизненной родительской спальни с выключенным светом и лечь на узкую кровать напротив бабкиного ложа и прислушаться к дыханию — убедиться, что спит.
Наконец, она прикрыла глаза и скомкала в пальцах шершавый уголок наволочки. Вспомнилось начало четверти.
Отдельным её кошмаром были факультативы, на которых приглашённые авторитетные специалисты рассказывали о мировых религиях и светской этике. Их вёл давно знакомый Най жрец Строгого бога. Конечно же, он делал акцент на том, что истина одна: мир Создан Строгим Богом.
Он был странным, этот высокий ехидный блондин. Он так часто говорил про аскетизм, но почему-то обожал ходить по грани флирта. Одноклассницы заливисто хохотали в его компании, а Най не могла. Хватало раз встретиться глазами, и ей казалось, что воздух между ними загустевал. Как назло, после уроков жрец часто склонялся к ней, заглядывая в глаза в попытках пробить броню и вызвать на разговор. Его руки ложились на плечи, когда он снова ловил её в опустевшем коридоре с вопросом, что с ней происходит. Почему она всё больше закрывается от него что на служениях, что здесь? Она же его подопечная, они близки!
А в последнее время вообще происходило нечто странное. Она просыпалась от его сообщений. Он писал о своём дне, отвечал на её дневные вопросы, шутил. А Най потом заставляла себя каменеть, держать лицо и раз за разом вести разговор безупречно прохладным, полным учтивости тоном. Всё, чтобы он не заметил, как её ногти вонзались в ладони. Ведь она не могла позволить себе чувствовать, как кровь закипает от его близости. Желать кого-то — это слишком низко, говорили жрецы. Совершенно недопустимо. Корыстно и разрушительно. Реагировать так на наставника недопустимо вдвойне.
Как же хотелось, чтобы он отстал, перестал мучить её и исчез.
Или взял её, наматывая волосы на кулак.
Что угодно, только не эти прикосновения — утешающие, скользящие по спине. Только не его запах, заполняющий лёгкие.
Почему никто больше не замечал ненормальности происходящего? Почему жрец-наставник выбрал для этой пытки её?
На него, что, не распространяются человеческие правила?! Он же сам заявляет, что так нельзя!
Телефон провибрировал под подушкой в третьем часу утра. Най приоткрыла глаза, оценивая обстановку. Бабка сопела с открытым ртом. Тени неряшливых осенних крон шатались по полу и стенам. На кухне гудел древний холодос. Это было время абсолютной свободы мыслей для Най. И время, когда на экране периодически расцветали неожиданные слова: «Здравствуй. Я только что дочитал твоё сочинение».
Замечательно. Самое время отчитаться перед подопечной. Может, ещё и всем остальным теперь напишет? Но нет, Най прекрасно осознавала, что все остальные в классе спокойно спят. Она единственная, у кого этот номер не вписан в контакты, но выжжен на сетчатке калёным железом.
«Ну и как?» — выказав иронию изогнутой бровью, напечатала она под одеялом. В ответ на бесцеремонную побудку в очередной раз позволила себе не здороваться и вскоре прочитала: «Становится жутко. То ли от такого одиночества в нём, то ли от того, насколько умело оно описано. Я высоко ценю твои работы, но я не представлял, что школьники могут так писать».
«Не поверите, школьники способны связать три слова», — не удержавшись, съязвила она в ответ.
«Най, это неправильно. Подростки не настолько одиноки. Но я верю тебе. У тебя несомненный талант писать, но ведь от людей тебя отделяет не творческий дар?» — написал он.
Най жадно вчиталась в строки, но при словах об одиночестве сердце сжалось. Она как будто получила обухом по затылку и, качнувшись, соскользнула в непроглядную, голодную тьму. Её отчаянное положение так заметно со стороны? Только не это!
«Я смотрю на тебя днём и беспокоюсь за тебя», — прочитала она следом.
Как ножом в сердце. Зачем он пишет это?
Телефон снова мигнул, и высветились новые фразы: «Ты можешь говорить со мной, я хотел бы тебя услышать. Бороться с эмоциями и пытаться выплыть в одиночку невозможно, хоть ты и стараешься. Но ведь этого недостаточно. Мне нужно видеть твою душу».
Душа?! Как будто ему мало того, во что он превратил её тело своей добивающей недоблизостью!
«Я могу считать вас... другом?» — напечатала и дрожащими пальцами нажала «отправить». Измождённо прикрыла глаза. Сейчас прозвучит её приговор.
Секунда, другая растянулись томительно и обрушились на неё, как обжигающие капли воска. Вибрация телефона. Вот он, приговор. Что ж, она хотела быть окончательно уничтоженной, не так ли? Най изогнула губы в ухмылке, так похожей на ухмылку наставника, и рывком приблизила телефон к глазам.
«Конечно, можешь», — выдал наставник.
Да ладно?! Тринадцать букв встряхнули электрическим разрядом.
«Из вас получился бы отличный демон-искуситель», — не удержалась от шпильки, скрывая улыбку и утирая о наволочку предательские слёзы облегчения. Может быть, она и правда уже не одна?!
Минута. Две, три. Какая-то ветка металась за окном, и металась тень ветки, затемняя Най сердце. Но ответа нет. Может быть, это было слишком?!
«Извините, светлейший...» — испуганно набрала она и в надежде принялась гипнотизировать взглядом экран.
Сообщение осталось без ответа.
На первый урок Най явилась на автомате. Механически закинула рюкзак на подоконник у класса и выудила методичку. Её смешила попытка иллюстрировать веру цитатами из классики, которую проходили в седьмом классе. Надо же, «Мцыри»!