Анастасия Топчий – Миракулум. Семейные узы (страница 2)

— Не успели мы привлечь прихожан, как в храме действительно завелся призрак. И порожден он не чьей-то смертью, а нарушением девятой заповедью Господней: не лги. Мы лгали и распространяли эту ложь по всему селу, и теперь расплачиваемся за свои грехи.

— Вы верно беспокоитесь о грехах, отец, — ласково произнесла Астер и для убедительности взглянула священнику прямо в глаза. — Но такое явление, как приведение, имеет совсем иные корни. К тому же, оно встречается редко и, в основном, в выдумках маленьких сорванцов.

— Прошу, Астер, — проповедник взял ладони женщины в свои. — Не будь так предвзята к нашей ситуации. Служителей божьих здесь совсем не много, но все они перепуганы до смерти. Останься хотя бы до завтра, и во время литургии ты сможешь лицезреть все воочию.

— Призрак проявляется во время литургии?

— Это время его наибольшей активности. Хотя сестра Феотинья и сестра Елена говорят, что слышат странные звуки по ночам.

— Я не откажу вам, отец Исаак, — сдалась Астер. — Тем не менее, мне необходимо найти ночлег до наступления темноты.

— Не обижай, — священник поднялся. В его движениях были заметны радость и облегчение. — Мы живем скромно, но гостей из дома гнать не будем. Сестра Елена освободит свою келью на время твоего пребывания здесь.

Женщина кивнула, забрала свои вещи и проследовала за проповедником за алтарь.

Возле храма расположилась небольшая пристройка, на втором этаже которой и были обустроены комнаты служителей церкви. Конечно, убранство было не монастырское и предполагало размещение всего около пяти человек, но этого вполне хватало для обслуживания нового храма села Западного. В пристройке разместилось три жилых помещения, названных кельями, для отца и двух сестер, а также две подсобки. Все они объединялись общим коридором протяженностью в двенадцать ярдов, который имел в начале и в конце по одному высокому окну, пропускающему в него естественный свет от солнца или луны. Приспособлений для свечей здесь не закрепили, поскольку пристройка была деревянной и могла легко вспыхнуть от тревожного пламени. На первом этаже находились дровяная печь и трапезная.

Проход к кельям был с улицы через трапезную, а также прямо из храма, через дверь в ризнице, вырезанную специально для этой цели. Когда Астер была здесь в прошлый раз, в процессе строительства церкви вокруг этой двери ходили споры, не нарушает ли она каноническое устройство алтаря. И все же на нее решились, оправдывая ее существование безопасностью сестер в ночное время, и завесили ее тканью с изображением куполов, чтобы всякий гость во время таинства ее не увидел.

У комнаты в самом дальнем конце коридора, предназначенной для Астер, ожидала сестра Елена. Несмотря на вежливое приветствие, в ее взгляде ощущался холодок. Она была молода и нетерпелива, что могло указывать на то, что в монашки ее постригли против воли.

— Я уже перенесла вещи к сестре Феотинье, — сообщила она. — Надеюсь, вы разберетесь с нашим призраком как можно скорее.

Астер поняла, что между сестрами преобладали натянутые отношения, но допрашивать об этом не стала. Она была уверена, что, если ее догадка верна, подтверждение этому не заставит себя долго ждать.

— Сестры будут жить рядом с тобой, — рассказывал отец Исаак. — Моя келья у выхода к алтарю. На противоположной стороне кладовые, в них хранятся садовые принадлежности, свечи и полотенца. Если тебе захочется омыться, придется выходить во двор — там обустроен резервуар с дождевой водой.

— А Егоша живет с вами?

— Вижу, ты с ним уже познакомилась, — рассеянно отвечал проповедник. — Егоша не живет в кельях, но иногда мы пускаем его в подсобку. В теплые ночи он спит на улице. Хотя он добродушный и помогает нам с садом, мы все же стараемся приглядывать за ним, чтобы он не шастал, где не попадя. Видишь ли, ему ума не хватает к уважению и почитанию высших сил и таинства обрядов. И выставить его мы не можем, бедняга прибился к нам во спасение.

— Сестра Феотинья им занимается, — уточнила Елена. — Меня он не слушает. Мычит что-то на своем, а я не понимаю. Проще палкой пригрозить, как собаке.

— Возлюби ближнего твоего, как самого себя, сестра, — пресек ее проповедник. — Евангелие от Матфея, глава двадцать вторая, стих тридцать девять.

— Да, отец, — сестра Елена с раздражением поклонилась и убежала в соседнюю комнату.

— Не делай о Елене поспешных выводов, — обратился Исаак к Астер. — Мы все друг для друга люди новые. Приживаемся.

— Я тут не чтобы осуждать, — откликнулась Астер.

— Оставлю тебя, дитя мое. Осматривайся и делай свою работу, а к ужину приходи в трапезную.

Женщина подождала, пока священник спустится по скрипучей лестнице, и закрылась в своей келье.

Комната сестры Елены была бедно обставлена, из мебели лишь небольшой туалетный уголок и две маленькие кровати с тонкими перинами. Обе перины находились на кровати Елены. Видимо, молодая спина требовала мягкой постели. Астер бросила свой мешок на пол, не торопясь разбирать вещи, и огляделась. По углам скопилась пыль, кое-где растянулась паутина. На столике застыли капли воска. Небольшое окно, выходящее во двор храма, похоронило в своих створках несколько мух. Для монахини такой порядок был не характерен.

Астер заметила, что между перинами торчал клочок бумаги. Не ущемляя свое любопытство, она выдернула его и обнаружила письмо, написанное неграмотно и неровным почерком. Бумага была измята, а чернила на ней местами размыты влагой, вероятно, слезами.

«Дарагая Елена,

Предвещая разлуку я хочу оставить эти слова как память о нашей бесканечной любови. Я закрываю глаза и вижу твою улыбку. Только она памагает мне справляться с теми напастями, что настигли мою голову. Знай, что я ниочем не желею. Если Господь даст мне выбор жить, но забыть тебя, или умереть и снова тебя увидеть, я выбиру второе.

Умоляю, не плачь обо мне.

Навеки твой,

Лука».

Астер дочитала письмо до конца и уложила его поглубже в перины, чтобы хозяйка не усомнилась в его секретности. Ей стало абсолютно ясно одно — сестра Елена не была пострижена в монахини, поскольку она не сменила имени после своих греховных похождений с неким Лукой. И судя по ее поведению, свой статус инокини она менять не стремилась. Не исключено, что ей вообще претило нахождение при церкви, и это могло сподвигнуть молодую барышню строить козни и портить репутацию данному месту, создавая шанс ее переправе отсюда. Вот только куда может стремиться Елена, на что она рассчитывает? Этот вопрос предстояло выяснить.

Ужин состоялся, когда на улице стемнело. Обеденный стол был уставлен свечами, и еще одним источником света служила печь. На стенах висели сухие травы, из которых делался ароматный чай. Над выходом во двор была прибита подкова вместо крестика или иконки. В целом помещение походило скорее на деревенский дом, чем на церковное убранство, что приближало его обитателей к обычным людям, а не к высшему обществу.

Астер отметила, что приборы разложили на четверых человек.

— Егоша не будет есть с нами? — спросила она.

— Я накрыла ему снаружи, — сухо ответила сестра Феотинья. — Не все здесь мирятся с его присутствием.

Замечание предназначалось Елене, но та вовсе не беспокоилась о нем.

Феотинья была женщиной преклонного возраста с очень простыми чертами лица. Из короткого разговора с ней во время сервировки стола Астер узнала, что она была дочерью предыдущего пресвитера города Улькискора, посему всю свою жизнь она посвятила служению Богу. Теперь ее направили в новую церковь с миссией о просвещении населения села Западного.

Во главе стола сел отец Исаак, сестры расположились по левую и правую стороны, а Астер заняла место напротив него. На ужин подавалась кукурузная похлебка и утренний пшеничный хлеб. После благодарственной молитвы за посланную пищу все четверо застучали ложками по глиняным мискам.

— Астер, расскажите о себе, — попросила сестра Феотинья. — Вы кажетесь весьма экстравагантной личностью, начиная от образа, заканчивая родом вашей деятельности.

— Я простой путешественник, — начала Астер, подбирая правильные слова. — Была обучена лекарскому ремеслу своей матерью. Росла возле монастыря города Баллистгард, где меня научили читать и писать.

— Никогда не слышала об этом городе, — призналась Феотинья.

— Он находится на востоке, — подала голос Елена. Она макнула кусок хлеба в похлебку и съела его с гримасой отвращения. — Слишком далеко отсюда.

— А что насчет обрядов? — продолжала монахиня, проявляя искреннюю заинтересованность. — Этому тоже учили в монастыре?

— Отчасти, — отвечала Астер. — Монастырь Баллистгарда обладает большой библиотекой, и у меня к ней был постоянный доступ. Тем не менее, информация о потусторонних сущностях разбросана по всему миру, и приходится собирать ее по кусочкам, отделяя правду от детских страшилок.

— И много ли оказывается правдой?

— Мало, — резко отрезала Астер. — В большинстве своем я сталкиваюсь с деяниями рук человека. И часто это оказывается ужаснее всякого монстра.

Феотинья склонила голову и принялась тихо зачитывать молитву об освобождении души от грехов.

— Сестра Елена, а откуда вы сюда прибыли? — обратилась Астер к инокине.

— Отец сослал меня сюда в качестве наказания за мою любовь, — девушка выпрямила спину, демонстрируя благородную осанку. — Я — дочь графа Улькискора, леди Елена.