Анастасия Топчий – Миракулум. Семейные узы (страница 1)
Анастасия Топчий
Миракулум. Семейные узы
Глава 1
Конная повозка остановилась, и старый купец, кряхтя и охая, спешился на иссушенную жарой землю. Он вез в город Улькискор роскошные ткани, которые ему удалось раздобыть в соседнем государстве, хотя сам донашивал оборванные тряпки. Душой он был добр и скромен, и с крестьян брал только серебряные монеты, а иногда и вовсе обменивал товар на еду или ночлег. Но золотые монеты у него тоже водились, так как за всю свою честную жизнь ему удалось побывать и на дворцовых площадях, находящихся в ведомстве нескольких лордов, которые обожали направлять на придворные ярмарки своих жен и дочерей, чтобы во дворце хотя бы на один день стало потише. Именно на такую ярмарку купец сейчас и держал путь, разбивая деревянные колеса своей повозки об острые камни неубранных деревенских дорог.
Старик погладил лошадь, поправив ее растрепавшуюся гриву, и дал ей кусочек моркови в знак благодарности за тяжелый труд. Затем он подошел к возу и похлопал по плечу своего попутчика, уснувшего в дороге от монотонной тряски.
— Приехали, — сказал купец скрипучим голосом. — Село Западное. Дальше только поля и пашни, а за ними город.
Попутчиком оказалась молодая женщина по имени Астер Ле Фэр с роскошными каштановыми локонами и дерзко вздернутым носиком. Несмотря на изрядную потрепанность после долгой дороги и мужские штаны, она оставалась красивой. Старик особенно отметил целостность ее зубов. Не всякий к таким годам мог похвастаться полным ртом. «Ведьма», подумал он и тяжело вздохнул, надеясь, что она не умеет читать мысли.
Женщина спрыгнула с воза, потянулась. Отряхнула от пыли свою шляпу и четким движением водрузила ее себе на голову, чтобы защититься от жарящих солнечных лучей. Она выудила из подсумка на поясе пару серебряников и протянула старику.
— Оставь, — тот махнул рукой и сделал вид, что сильно занят своим скакуном. — Ты молода, тебе еще пригодятся.
Но женщина положила монеты на сидение извозчика и погладила кобылу по крупу.
— Негоже торговцу от денег отказываться, — бросила она, накинула на плечи свои пожитки и удалилась.
Купец еще долго размышлял, пытаясь вспомнить хоть одну присказку о ведьмах, которая запрещала бы брать с них деньги. Не вспомнил. Спрятав серебряники в кошель, он поехал дальше, пообещав самому себе, что сбагрит эти монеты на дворцовой площади при первой же возможности.
На въезде в село Западное располагался рынок. Каждый, кто держал путь в город, останавливался здесь, чтобы купить еды, воды или молока. В небольшом домике со строгой хозяйкой можно было спросить ночлега и даже приобрести женское тепло. Но Астер ничего из этого не было нужно, поэтому она, прикрыв глаза широкими полями своей шляпы, стремительно шагала вдоль небогатых прилавков, не удостаивая их и взгляда.
На самом отшибе рынка с дощечкой на коленях прямо на земле сидел юноша неопределенного возраста. Он был мил на лицо, но слишком чумазым, чтобы точно знать, достиг ли он совершеннолетия. Юноша перебирал в руке выточенные в разные формы костяшки, предположительно козлиные или собачьи, и зазывал к себе зевак, которым не хватало монеты на обед.
— Красивая барышня знает, что она красива, — прикрикнул юноша, когда мимо него прошла Астер. — Но знает ли, насколько она удачлива?
Женщина остановилась и взглянула на наглеца исподлобья. Ей были известны правила игры, в которую ей собирались предложить поиграть, и она осознавала свой мизерный шанс на победу. И все же в ее кармане звенело серебро, которое она готова была потратить на возможность утереть парнишке нос.
— Тебе не совестливо забирать у бродяг последние гроши? — с вызовом спросила Астер, присев напротив юноши и положив на его дощечку один серебряник.
— Некоторым проще уповать на удачу, чем пойти заработать, — ответил юноша и широко улыбнулся. — Это я про тех, кто не научился воровать.
Астер осмотрела самодельные дайсы, дав понять, что ее сложно будет обмануть. Одна кость представляла собой четырехгранник, выпиленный из позвонка, а вторая была шестигранной. Астер не могла определить часть скелета животного, из которого можно было получить такую форму. Возможно, это был хвостовой сегмент крупного кота, но и на фалангу человеческой руки это было похоже.
Юноша собрал кости, активно перемешал их в ладони и бросил. Результат оказался высоким: четыре на четырехграннике, и пять на втором дайсе. Астер должна была выбросить четыре и шесть, чтобы выиграть.
— Кажется, для красавицы сегодня неблагоприятный день, — усмехнулся паренек.
— Давай кости, а не языком чеши, — нахмурилась женщина. Получив игрушку, она дунула в свой маленький кулачок и выбросила двойку и тройку.
— Я бы тебе уступил, выброси ты столько же, сколько я, — подтрунивал юноша. — Но твой результат слишком далек от идеального.
— Еще раз, — произнесла Астер с азартом и вынула очередной серебряник. — Теперь я кидаю первая.
Со второй попытки дайсы оказались благосклоннее и выдали тройку и пятерку. Шансы на победу возросли.
— Другое дело, красавица. Надеюсь, что Фортуна будет на твоей стороне.
Юноша взмахнул руками и выбросил тройку и шестерку. Монета снова перекочевала ему за пазуху.
— Ты часто выигрываешь, раз готов просиживать тут штаны целый день, — с нотками досады сказала Астер.
— Такая у меня работа, — пожал плечами юноша. — В развлекательной стезе.
— Шут, которого прогнали с королевского двора? — посмеялась женщина и поднялась на ноги.
— Обижаешь меня из-за собственной неудачи, — скривил гримасу наглец.
— Я точно знаю, что ты обманываешь, но еще не знаю как, — Астер устремила тонкий указательный палец на юношу. — Тем не менее, я проявлю милость и дам тебе бесплатный совет: подстели что-нибудь на землю, если не хочешь лишиться мужской силы.
Вдали прозвенел колокол, спугнув стаю черных птиц. Это был церковный перезвон, обозначивший половину дня.
— Мне пора, маленький воришка, — засобиралась Астер. — Меня ждет настоящая работа.
— Вообще-то мне двадцать, — запнувшись, сказал юноша. Ему хотелось придумать какую-нибудь колкость, но в этой битве он явно проигрывал.
— Ты прожил треть жизни и оказался на отшибе сельского базара, — Астер разочарованно помотала головой. — Пересмотри свои приоритеты.
Женщина упорхала так же быстро и внезапно, как и появилась, словно беспокойный голубь, следуя за крошками хлеба.
Полдень разогнал крестьян по домам на обеденный перерыв. Граф города Улькискор позволял своим людям проводить это время с семьей, потому что считал, что это положительно влияет на результаты сельской работы. Но местные выпивохи использовали поблажку исключительно в корыстных целях. А пили в селе Западном много, потому что основным урожаем с ближайших полей были пшено да ячмень.
Астер дошла до церкви самым коротким путем, который был ей известен по ее предыдущим визитам. Возле нее она встретила юродивого, занимающегося в саду какой-то деятельностью. Заприметив красивую женщину, он дружелюбно помахал ей рукой, словно они были давно знакомы.
— Егоша! — выкрикнул мужичок свое имя. Подходить ближе он не стал, видимо, боялся в силу своего тугоумия. А может быть, держаться в стороне от незнакомцев его научили дети, не упускающие возможности поиздеваться над больным человеком.
Астер кивнула Егоше в знак приветствия и вошла в храм.
Внутри все было обставлено так, как она привыкла: несколько рядов деревянных скамей, солея и амвон. Единственной странностью служило отсутствие прихожан. Обычно в селах церковь считалась популярным местом и пользовалась спросом даже у язычников. Все дело в крепкой крыше над головой и в социальной безопасности. А на священные праздники храмы позволяли себе угощать посетителей вином, которое под божье слово называли кровью Господней. В бедные же сезоны у церкви раздавали еду. Но, кажется, этот храм крестьяне обходили стороной.
— Астер! — из южных врат алтаря показался священник Исаак. Женщина сняла с себя мешок с вещами и пошла ему навстречу. Исаак обнял долгожданную гостью.
— Отец, я получила весть и приехала с первым ямщиком. Расскажите, в чем необходима моя помощь?
Священник жестом пригласил присесть на скамью и обратился взглядом к свежей иконе Пантократора.
— Дитя, боюсь, что мы своими грешными желаниями навлекли на храм проклятие. Как тебе известно, он был построен совсем недавно милостивым графом Улькискора, чтобы повысить уровень просвещения народа и одновременно укрепить любовь и преданность к себе. Но люд здесь оказался довольно самодурным. Господи, прости мне это слово. Я имею в виду, что он не подготовлен пускать образование в свою жизнь.
— Рабочие крестьяне глуповаты и хамоваты, что еще никогда не воспринималось как проклятие, — прокомментировала Астер.
— Суть, конечно же, не в них, — Исаак два раза тяжело вздохнул и перекрестился. — Преследуя исключительно добрые побуждения, прямо в этих стенах мы начали рассказывать истории о несуществующих людях, которые могли скоропостижно почить на святых землях… Мы их придумывали. Это была вынужденная мера, потому что крестьяне больше любят сплетни, чем текста Евангелия.
— Про Евангелие за кружкой пива не поболтаешь, — согласилась Астер и поймала от проповедника легкий укор. Если бы он не знал, кто она такая, он бы отчитал ее за упоминание хмельных напитков в доме Господнем, но он знал и мирился.