Анастасия Топчий – Эволюция (страница 23)

Лязг металлических петель перебил мои мысли. Теперь меня заперли в кромешной тьме без притока воздуха. Липкая субстанция завоняла еще сильнее, и мне едва удавалось бороться с рвотным позывом. Я почувствовал, как оцепенение улетучивалось из конечностей, и предпринял попытку пошевелиться. Сначала я отклонился от стены, к которой меня приставили. Раздался мерзкий хлюпающий звук. Затем я немного размял кисти и, когда собрался согнуть правую руку в локте, почувствовал, что она наткнулась на что‑то острое. Я стал ощупывать пространство вокруг себя и вскоре сделал вывод, что находился в аналоге «железной девы»! Как только я это осознал, снаружи прозвучал щелчок, а за ним последовало гулкое тиканье.

Моему напарнику дали время, чтобы помочь мне выбраться отсюда. Но он был мертв! Я запаниковал и начал безудержно орать, молясь, чтобы меня кто-нибудь услышал.

— Они сделали это! Они заставили меня проходить испытание!

«Как мне быть?» — думал Вано. Спасти друга означало раскрыть свою истинную сущность, к чему парень еще не был готов..

— Что они с ним делают? — со слезами на глазах спрашивала Каролина.

— Всегда можно что-нибудь придумать, — утверждал МакКаунти. — Можно взорвать стену. Осталось найти, из чего сделать взрывчатку.

— Железобетон, — отрезал Зайцев. — Эти двери нельзя открыть без управляющего компьютера. Господи, да что вы тут делаете? Вы, детектив, единственный, кто до сих пор не ознакомился с ситуацией вполне. И теперь, вместо того, чтобы обсуждать действительно важные проблемы, все должны объяснять вам элементарные вещи!

Мужчина хмуро взглянул на Фридман, ища в ней поддержки, но та не встала на его сторону.

— Прости, Рис, но он прав. Я дала тебе всю информацию о проекте и испытаниях, а ты попросту отказался ее изучать. Что с тобой?

— Я просто не верю в это, — пробурчал МакКаунти себе под нос.

— А я не верю в бога, но многое о нем знаю, как и любой среднестатистический человек, — фыркнул Вано.

За дверью раздался очередной болезненный вой, несколько громче, чем прежде. От начала испытания прошло полминуты, и иглы «железной девы» уже касались моего тела. Я прижимал голову к стене, чтобы отсрочить момент, когда штыри коснутся лица. Это отчасти отвлекало меня от точечной боли по всему телу, которое постепенно становилось похожим на дуршлаг. Некоторые иглы были тонкие, почти как медицинские, и не оставляли видимых следов. Другие напоминали гвозди и в основном попадали в руки и ноги.

«Не хотят повредить жизненно важные органы», — возникла мысль, от которой меня всерьез начало лихорадить. Мне стоило принять ударную дозу своего лекарства, чтобы не спровоцировать вчерашний жуткий приступ, но в моем положении это было невозможно.

Кровь сочилась из ран, они становились все глубже. Приняв свою участь, я перестал дергаться. Мне оставалось только гадать, что я потеряю первым: рассудок или сознание...

Вано стоял, облокотившись лбом о металлическую дверь, и слушал мои крики. Когда они почти стихли, он больше не мог держаться.

— Несите огнетушитель, — скомандовал он Рису. — А вы… что-нибудь большое и острое, — последнее было обращено к Каролине.

Зайцев назвал эти вещи наугад. Ему нужно было, чтобы парочка исчезла на несколько минут — это дало бы ему возможность без свидетелей применить сверхчеловеческие силы. МакКаунти и Фридман растерянно разбежались по этажу.

Удостоверившись, что его никто не видит, Вано схватился за выступы камеры пыток и потянул. Вены на его висках и руках вздулись настолько, что, казалось, вот-вот лопнут, но парень этого не боялся. Две долгие секунды ничего не происходило. На третьей по стене пробежала дрожь, а вокруг дверного проема образовались трещины. Зайцев расшатывал преграду, как молочный зуб, усиливая размах рывков. Наконец, дверь с кусками железных прутьев вырвалась из стены. Парень дышал громко и часто, словно бык на родео.

В комнате было темно, и лишь две лампочки направленно освещали главные в ней объекты: железную деву и терминал. На экране терминала шел отсчет времени, показывающий, сколько мне осталось жить. Также на нем отображался вопрос, ответив на который можно было освободить меня. Вано из любопытства подошел к нему.

— «Имя твоего предателя», — прочитал он и усмехнулся.

Складывалось впечатление, что загадка должна была быть другой. А сейчас тот, кто пытается наладить систему, подает знаки, что ему известны некоторые секреты невольных участников Игры.

Из «железной девы» стали доноситься всхлипы. У меня не оставалось сил кричать, но и молчать я не мог, потому что некоторые штыри достигли костей, и я испытывал такую боль, от которой в иных ситуациях давно потерял бы сознание. Вано не стал ждать и ввел в текстовое поле спасительный код: «Иван Зайцев».

Время остановилось, и я понял, что уже умер. Мне было грустно, потому что я не перестал чувствовать боль, и боялся, что моя душа будет скитаться в вечных страданиях. И еще — я не оправдал даже самых элементарных маминых надежд: не вернул домой Лисочку.

Вдруг вся боль сосредоточилась в легких. Я широко раскрыл глаза и схватился за горло, жадно глотая воздух. Передо мной на корточках сидел Вано и щелкал пальцами прямо перед моим носом. Каролина и Рис столпились у входа и крайне удивленно оглядывались.

— Живой, — констатировал друг. — В отличие от нее.

Я проследил за взглядом Зайцева. Он смотрел на саркофаг, из которого я вывалился минутой раньше. На крышке была изображена женщина, скрестившая руки на груди, не желая никому отдавать свою душу. Это символизировало заточение кого-либо внутри стального гроба. Ее печальное лицо было прикрыто металлической пластиной на один глаз. Такую конструкцию сделали нарочно после того, как отлили сам саркофаг, так как исходный материал сильно отличался от материала пластины. К задней части «железной девы» приварили крыло летучей мыши, в попытке имитировать ангельское крыло.

Та, о ком только что говорил Вано, находилась внутри «железной девы» вместе со мной. Это была обнаженная и обезображенная женщина: тело изрешечено, а глаза и рот проколоты. Липкая субстанция на моей одежде оказалась смесью ее крови и размозженной кожи. Труп этой несчастной меня в какой-то степени спас: он был насажен на иглы, которые торчали из задней стенки саркофага, и препятствовал тому, чтобы я на них напоролся. То есть я получал ранения только спереди. Возможно, это отсрочило мою гибель и позволило успеть вызволить меня из заключения.

— О боже! — воскликнула Каролина и спряталась за МакКаунти. Журналистка была абсолютно растеряна и напугана, отчего даже начала плакать, уткнувшись носом в спину детектива. Тот замешкался от смущения, но все же повернулся к Фридман и осторожно обнял ее, чтобы успокоить.

— Кто это? — спросил Рис, кивнув на труп из саркофага.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказал Вано и подошел ближе к необычному крылу.

Парень покрутил металлические косточки, где-то подергал, попытался на что-то нажать и в итоге выудил тоненькую палочку. Рассмотрев предмет поближе, я понял, что это мундштук.

— Моя догадка подтвердилась, — заявил Зайцев. — Это Джулия Вольная. Сестра Мирославы, одна из организаторов проекта «Эмили Блэк». Думаю, она была на нашей стороне.

— Все встало на свои места, — отозвался детектив. — Кто-то очень быстро отлаживает систему и расправляется с троянскими конями. Организаторы узнали, что среди них есть предатели, и теперь наказывают их. А нас вернули в рамки Игры, поэтому мы очутились здесь.

— Наконец-то начали думать, — бросил Вано.

— Мне нужна помощь, — прокряхтел я, истекая кровью.

Требовались бинты и опора, потому что я не мог передвигаться самостоятельно. Зайцев помог мне встать и повел меня к нашим комнатам. Каролина с Рисом пропустили нас вперед и замкнули процессию. На выходе из камеры испытаний я не мог не обратить внимание на разбитый терминал и разваленную стену.

— Вы что, взорвали дверь?

— Да, Иван, мы взорвали дверь? — поддержал мой вопрос МакКаунти.

— Подарок от Эдварда, — запнувшись, ответил друг.

— А как вы меня вытащили? — не угоманивался я.

— Не мы, а он, — уточнил детектив и махнул в сторону Зайцева.

— Ты? — произнес я, не скрывая удивление.

Мне стало стыдно за то, что я думал о Вано, пока был заперт в «железной деве».

— Ты же мой единственный друг, забыл? — улыбнулся Вано.

«Я ему нужен, — подумал я. — Столько раз я отрекался от него, а он все равно меня спас. Мы действительно друзья?»

— А что нужно было сделать? — прощебетала Фридман. — В смысле, в чем заключалось испытание?

— Предлагалось разгадать пароль, — сухо отозвался Зайцев.

— А какая подсказка?

— Не помню.

— Так не помнишь, что разбил терминал, чтобы мы не узнали? — съязвил МакКаунти. Он не верил ни единому слову парня.

— Я его не разбивал, — врал Вано. — От потолка отвалился кусок бетона и упал прямо на экран. После взрыва здесь все изрядно расшаталось, так что предлагаю как можно скорее забрать свои вещи и убираться отсюда.

В номерах нас ждал очередной сюрприз.

У каждого на кровати лежал новый конверт, с документами и дополнительным инвентарем. У меня был самый маленький набор предметов: письмо с правилами для персонажа «Банкир» и кредитная карточка. Вано предположил, что раз я уже прошел испытание, вспомогательные вещи мне не понадобятся.