Анастасия Топчий – Эволюция (страница 21)

Но руководство не знало, что из комнат были и другие выходы. Им бы хотелось знать, как, впрочем, и обо всем, что происходило внутри, но заключенные не давали такой возможности. Все видеокамеры выводились из строя жителями красной зоны сразу же после установки.

Данте любил слушать вечерами о том, как его соседи покидали свои комнаты и издевались над сотрудниками станции. Они устанавливали в слепой зоне небольшое сооружение, напоминающее выхлопную трубу автомобиля, и пускали черный дым — настолько плотный, что могли свободно перемещаться в его пределах, оставаясь незамеченными для камер наблюдения. Убивать лаборантов стало местным развлечением, и каждый следующий случай непременно должен был быть эффектнее предыдущего, иначе им было стыдно хвастаться перед сородичами. Работники, пораженные происходящим, переставали воспринимать это как реальность и сочиняли мистические истории про Эмили Блэк.

— Они настолько боятся призрака, что сходят с ума, — смеялся Амрит, индийский представитель высшей человеческой расы. — Некоторым стоит лишь пустить дым, так они кончают с собой. И, хочу я тебе сказать, делают это зрелищнее, чем если бы мы сами с ними расправились.

Амрит был огромным говорливым индусом, постоянно жующим жгучие закуски даже во время разговора. Он был добродушным, и это свойство делало его единственным, кто поддерживал контакт с Данте. Амрит делился с ним новостями из внешнего мира и даже подбивал парня ходить наружу вместе с ним, но тот не хотел, потому что был слишком привязан к этому месту.

— Зачем вы возвращаетесь, если вам так нравится на воле? — спрашивал Данте.

— Мы совершенные создания, и нам подвластны многие вещи. Порой сама природа уступает нам, разрешая нарушать свои законы, — отвечал индус. — Но в этом мало смысла. Компания уготовила для нас цель, что придает значимости нашему существованию. Лучше ее достигнуть, чтобы полноценно жить дальше.

Данте одобрительно кивал, хотя философские темы были ему по большей части непонятны. Ему претила сама мысль о том, что венец человеческого творения должен испытывать экзистенциальный кризис. В его голове постоянно роились мысли в хаотичном порядке. Стоило только зацепиться за одну идею, и она тут же воплощалась в жизнь. Из-за разнородности этих идей Данте порой вел себя как сумасшедший. «Бракованный», так он шутливо называл себя. Но больше никто не осмеливался выдумавать для него обидных эпитетов. Потому что знали, на что он был способен. Возможно, у Данте и не было смысла жизни, но, отчасти, благодаря этому, он был гораздо сильнее остальных.

— Почему ты не выходишь вместе с нами?

— Здесь мой дом. Я должен находиться рядом с отцом.

Наконец, он пришел. Директор вошел один, демонстрируя уверенность. Он знал, что Данте не причинит ему вреда. Во всяком случае, сначала выслушает просьбу, с которой к нему пришли. Хотя бы из любопытства.

Комната Данте была самой большой и хорошо обустроенной. Стеллажи с книгами тянулись вдоль двух противоположных стен, по середине располагались большая круглая кровать и рабочий стол. В отличие от этого, кухонный гарнитур был расставлен небрежно в самом углу: невзрачный холодильник, крошечный столик и простая табуретка. Данте считал, что еда значительна лишь для поддержания жизнидеятельности, во всем остальном она отнимает время, и не стоит уделять ей столько внимания, как делают это «обычные люди». Телевизора в комнате не было вовсе: Данте получал информацию из ежедневных газет и от других сверхлюдей.

Сейчас, когда вошел директор, Данте лежал на кровати, раскинув в разные стороны руки и ноги, и пялился в потолок.

— Что ты делаешь? — спросил мужчина просто потому, что нужно было с чего-то начинать диалог.

— Играю в человека да Винчи, — ответил парень и засмеялся во весь голос. Затем он резко вскочил и взглянул на гостя. — Что тебе надо?

— Зачем ты убил нового сверхчеловека? — бесцеремонно гаркнул директор. На самом деле его это не особо интересовало, но он должен был показать свое негодование, чтобы попытаться предотвратить подобные инциденты в дальнейшем.

— Он бы не влился в коллектив, — гримасничал Данте. — И вообще, в следующий раз сделайте партию женских особей. В мужской компании становится скучно.

— Как будто женщины тебя волнуют, — пробубнил директор.

Наступила пауза, он медлил. Мужчина взял табуретку и сел возле Данте, скрестив пальцы.

— Против меня пошел один умный человек. Он успел разрушить достаточно моих планов, чтобы я сумел его переиграть. Мне нужна твоя помощь в его устранении.

— Кто он? — с детской непосредственностью произнес Данте.

— Его зовут Эдвард Лидер.

— О, Эдди. Мне о нем известно.

Директор удивился, но лишних вопросов задавать не стал.

— Возможно, он умнее обычных людей, — рассуждал Данте, расхаживая по комнате кругами и театрально потирая подбородок. — Но любой из наших легко сможет с ним справиться. Почему ты просишь именно меня?

— Не стану скрывать. Я боюсь, что другие прикончат меня, не выслушав и слова.

— Вот как, — отрезал парень.

Когда он становился серьезным, его бледная фигура практически растворялась в электрическом свете. Он будто сливался с окружающей обстановкой, как хамелеон. Зато когда Данте веселился, потакая своим задорным мыслям, он четко выделялся в пространстве, привлекая к себе внимание.

— С чего ты взял, что яне убью тебя?

Директор встал и рассеянно поправил галстук, что выдало его нервозность. Он быстро вернул себе напущенное спокойствие и посмотрел Данте прямо в глаза.

— Только не говори, что ты так считаешь из-за моей привязанности к тебе, — фыркнул парень и снова залился нездоровым смехом.

— Я сделал тебя таким, какой ты есть, — тихо проговорил мужчина.

— Каким «таким»? Бракованным?

— Самым сильным и самым умным.

— Брось, когда ты положил меня на операцию, ты даже не надеялся, что я выживу. Мне же было всего десять лет!

— Но ты выжил! — повысил тон директор. — И доказал мне, чего ты достоин!

— Лично тебе я хотел доказать, чего я недостоин, папа, — злым шепотом произнес Данте. — Я недостоин такого родителя, как ты!

Внезапно полки у одной стены обрушились от единственного взмаха его руки. Директор приготовился нажать на кнопку вызова подкрепления, которую всегда предусмотрительно носил с собой в кармане брюк.

Но гнев Данте резко сменился на милость.

— Ладно! — весело воскликнул тот и запрыгал вокруг кровати. — Мне не нравится Эдди, и я готов за ним прибрать. Но тебе придется выполнить и мои требования.

— Что пожелаешь, — выдохнул директор. От напряжения на его лбу образовалась испарина.

Пара покинула пределы красной зоны. Директор заранее приказал всем сотрудникам запереться у себя в кабинетах, чтобы не провоцировать сверхчеловека на опасные маневры, поэтому сейчас в коридорах было пустынно. Данте прыгал вокруг своего отца, словно ему до сих пор было десять, и вдохновенно перечислял свои требования.

— Итак, сначала мне нужны мороженое и самокат…

Глава 9

— Мама? Папа?

Ваня барабанил в дверь, и та, наконец, отворилась. Мальчик обессилено упал на колени прямо на пороге.

— Господи, сыночек! — воскликнула мама и бросилась навстречу своему ребенку. Но отец остановил ее, призывая держаться подальше.

— Ты что, употребляешь наркотики? — низким басом спросил он.

— Нет, — едва вороча языком, прогнусаивил Зайцев. Он весь трясся, и было видно, как его скручивало от боли. — Я не знаю, что со мной, мам... мне очень плохо. Прошу помоги, я не могу больше этого терпеть!

Мальчик обхватил руками свои ребра и начал орать, словно они ломались одно за другим.

Мама плакала и пыталась пройти к сыну, но отец по-прежнему сдерживал ее.

— На что-то тяжелое подсел, — цедил сквозь зубы он. — Иди туда, где ты пропадал все это время!

Он слегка подтолкнул Ваню ногой, чтобы тот выкатился за лестничную прощадку, и закрыл дверь на замок. Сын продолжал кричать:

— Мама, я прошу тебя! Я правда не наркоман! Меня похитили и делали со мной ужасные вещи… мне некуда идти! Мама, открой!

Мальчик почувствовал прилив сил и тут же воспользовался этим. Он поднялся на ноги и принялся дергать дверную ручку. После нескольких легких движений дверь сорвалась с петель. На Ваню ошарашенно таращились родители. Они его боялись. Отец держал в руках телефон — наверняка вызывал полицию.

«Правильно, что боятся», — подумал Зайцев.

Все естество мальчика жаждало разорвать на кусочки тех, кто повстречается на его пути. Он снова начал различать крошечные пылинки, слышать, как дышат прильнувшие к дверным глазкам соседи, физически ощущать пространство вокруг себя.

Ваня издал оглушительный вой и убежал прочь, чтобы забиться куда-нибудь подальше от внешнего мира. Он еще долго слышал плач своей мамы…

Вано проснулся. Его голова была ватной, а в горле пересохло. Он сел в кровати и посмотрел в окно. Была глубокая ночь, но парень понимал, что больше не уснет. Он поднялся с кровати и поплелся в общий холл мотеля с полузакрытыми глазами — кажется, там он видел кулер с прохладной водой.

Зайцев шел очень медленно, стараясь не скрипеть старым паркетом и не разбудить остальных. Отсутствие света еще сильнее дезориентировало парня. Он пару раз приложился лбом об угол стены, посчитав, что здесь должен был быть проход. Добравшись все-таки до холла, Вано обнаружил, что кулера нет, и направился на улицу к холодильникам рядом с парковкой.