Анастасия Топчий – Эволюция (страница 19)
Допустим, отца прикончил Виталик, а Виталика — псевдо-Эмили. Но есть еще один труп, о котором нам известно. По словам Эдварда, это был обычный участник. Следовательно, его убила не псевдо-Эмили. Тогда кто?»
Напрашивался очевидный ответ на этот вопрос: на свободе гуляет
Мотоцикл наткнулся на выбоину на дороге, и его тряхануло. Мысль тут же перебилась парой нецензурных слов и на время улетела из головы, сменившись на другую, не менее важную.
«Почему Эдвард не говорит напрямую о своих догадках? Конечно, он знает, кто я такой. Наверное, он считает, что мы играем с закрытыми картами, а все козыри у него. Мирослава описывала его как самовлюбленного умника, но я и не подозревал, что все настолько запущено. Он ставит себя выше сверхчеловека. Это его ошибка, и лучше бы ему не путаться под ногами, иначе я без колебаний разорву его на мелкие кусочки. Хотя, возможно, именно это и является причиной, почему он не выдает меня. Однозначно боится, что я занервничаю. Пожалуй, можно расслабиться на пару минуток и позлорадствовать».
Голос Каролины разрезал внутри шлема Ванин мысленный вакуум. Тот с раздражением вспомнил, что они с детективом нашли нужную радиоволну и не спешили сообщить об этом. Сколько они успели подслушать? Журналистка спросила о роли Зайцева в Игре, и он сухо ответил: «Секрет».
«Они задают столько вопросов, но все еще ни в чем меня не подозревают. Меня и так выделили из всей команды, сделав персонажем «секрет». Подставили меня. Но моя компания оказалась невнимательной. Надеюсь, они не рассекретят меня до того, как мы попадем в лабораторию. Иначе мне придется их убить».
— Это же… — снова раздался в динамиках визгливый голос Каролины.
— Вано, какого черта? — проорал я. — Тебя похищали?
— Разве что инопланетяне, — усмехнулся друг.
— Послушай, мы тебя ни в чем не обвиняем, — начала женщина.
— Нет, вообще-то обвиняем! — воскликнул Рис, перебивая спутницу. — Я давно заподозрил, что ты имеешь отношение к происходящему. Но тебя не за что схватить. Все сводится к тому, что ты долбанный торчок!
— Помолчите немного, детектив! — жестко отрезала Фридман.
Рис ошарашенно уставился на журналистку. Он не ожидал подобного отношения к своей персоне, особенно от безобидной Каролины.
— Бывший детектив, — подтрунивал Вано, что чуть не спровоцировало у мужчины яростный припадок.
— Мы действительно не обвиняем тебя, Иван, — продолжала Каролина. — Я хочу поговорить с тобой не об эксперименте, а о тебе. У нас появилась информация, что несколько лет назад ты был похищен. Это правда?
Зайцев замолчал. Он-то знал правду, но не хотел делиться ею. Ведь две тысячи десятый год был переломным не только для него, но и для всей его семьи.
Тогда летом он ушел из дома на несколько дней, чтобы пожить у друзей и повеселиться. Это было нормально для семнадцатилетнего подростка. Но до друзей тогда доехать не удалось…
—
Вано опомнился.
— Не знаю, откуда у вас эта информация, — отрешенно пробормотал он. — Я мог надолго уйти из дома, но меня никогда не похищали. Кому я сдался?
— Никто и не настаивал, что это правда, — сказала Фридман, уже не по рации.
Я проглотил дозу лекарства, обнаружив, что в баночке осталась всего пара таблеток.
— Ты слишком опекаешь Ивана, — с претензией высказался МакКаунти. — Жалеешь его. Он этого не заслужил.
— Я понимаю, почему он тебе не нравится, Рис, — возразила журналистка. — Но то, что он употребляет наркотики, еще не делает его плохим человеком. Я уверена, что у него есть веская причина для этого.
Я нервно хихикнул. Как бы я ни возился с Зайцевым, сколько бы раз ни называл его своим другом, согласиться с Каролиной не мог. Было трудно признать, что он хороший человек, особенно после всего, через что нам обоим пришлось пройти.
— У меня чутье, — добавила женщина.
— Ладно. Я принимаю решение остановиться здесь, — твердо произнес Рис и свернул на узкую парковку какого-то мотеля. — Эдвард должен был позаботиться, чтобы нам не грозила опасность.
— Как скажете, сэр, — бросил я и вылез из машины.
Немного подумав, я подошел к Каролине и тихо произнес:
— Скажите, на всякий случай, что-нибудь, что могло бы мне помочь.
— Конечно, — растерянно вымолвила женщина и пробежалась по заметкам, сделанным прямо на ее конверте. — У тебя есть право на убийство любого человека.
Я кивнул и направился ко входу. Фридман крикнула мне вдогонку:
— Не волнуйся. Все будет хорошо!
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ
Запись отчета №100.
«Окончена работа с тринадцатой партией подопытных. Из них выявлено два сверхчеловека, опасных экземпляров не обнаружено. В ходе послеоперационного восстановления кандидатов на положительный результат было трое, но по итогам один из них скончался. Предположительно, его сердце не выдержало увеличенной нагрузки.
Внеочередной эксперимент по усовершенствованию Алисы перенесен на неопределенный срок из‑за отсутствия на станции подходящих донорских органов.»
Примечание: Если бы меня предупредили о том, что здесь происходит, я бы никогда не подписала договор. Я проработала после института всего пять лет в малоизвестной лаборатории, где проводила исследования реакции крыс на новоизобретенные медикаменты. Тем не менее, в мой кабинет зашел богатый человек и предложил работу, о которой я и не мечтала. Сказал, что во мне есть огромный потенциал. И теперь я здесь, и уйти отсюда не могу. Нас, новеньких, тут целая группа, и все поголовно захотели домой, когда узнали, что произошло с их предшественниками.
Взять хотя бы доктора Элизабет Оунер, которая занималась подготовкой Алисы к эксперименту. На самом деле, операцию отменили из-за смерти доктора. Умереть так, как она, я бы не пожелала никому.
Охранник, который относил директору запись с камеры наблюдения, рассказал, где и как произошла трагедия. Он говорил быстро и заикался от волнения — это было для него нехарактерно; когда-то он работал в психиатрической больнице и видел многое. Элизабет обедала за своим рабочим столом. Последние две недели она редко выходила за пределы кабинета из-за проделок Эмили Блэк. Внезапно на камерах появилось затемнение, какое свойственно только старым пленочным аппаратам, — цифровое изображение не могло быть подвергнуто таким искажениям. Это затемнение густой дымкой аккуратно обволакивало фигуру доктора, которая ничего не замечала и продолжала сосредоточенно есть. Вилка за вилкой отправлялась в рот все быстрее, пока движения Элизабет не стали дерганными и неестественными. Женщина, как одержимая, схватилась за горло и второй рукой продолжала запихивать себе в глотку еду. Ей словно было этого мало. Кусочки обеда вылетали изо рта, но доктор подбирала их с пола и снова пыталась проглотить. Так продолжалось около пять минут, и затем она резко замерла. Ладони Элизабет медленно скользнули вниз по шее к животу. Она опять взяла вилку, и молниеносными движениями проткнула себе брюшную стенку. Хлынула кровь, но ее это не беспокоило: она продолжала методично разрывать кожу, пока внутренности не показались наружу. Затем доктор сгребла остатки своего обеда и принялась начинять себя ими, как фаршированную индюшку…
Женщина все время повторяла: «Тебе до меня не добраться». Ее так и нашли, обедающей на своем рабочем месте в луже собственной крови.
Нет, это место не для меня. Лучше я буду работать в глуши за копейки, чем здесь. Я даже толком жить еще не начала: я ни разу не прыгала с парашютом, никогда не посещала другие страны, я вообще ничего не видела, кроме родного города и кучи учебников по медицине. Я уж точно не собираюсь умирать сейчас.
Теперь уже доктор Аннетта Бернар.
Конец записи».
КОМНАТА АЛИСЫ
Алиса сидела в углу белой комнаты, обняв колени, словно пыталась согреться. Но дрожала она вовсе не от холода, а от страха перед неизвестностью. Где я? Почему я здесь? Что от меня хотят? — все эти вопросы сводили девочку с ума.