Анастасия Топчий – Эволюция (страница 16)
Примечание: «Как только Алису положат на операцию, я покончу с собой. Я не смогу жить с осознанием того, что отправила ребенка на верную гибель.
Чувствую, что Эмили подбирается ко мне все ближе. Она собирается уничтожить всю лабораторию, и мне кажется, я одна из первых в ее списке смертников. Знаю, что заслужила подобной участи, но я слишком труслива, чтобы принять ее.
Мне вовсе не стыдно за свой страх. Сегодня мы обнаружили мертвым Стива Коллинза. Он был очень сильным, настоящей грудой мышц, и одним из немногих в лаборатории, кто не верил в существование Эмили. И что с ним стало?
Рано утром он проверял состояние здоровья новых сверхлюдей. После осмотра экземпляры покинули кабинет Стива. Но спустя пару минут Коллинз услышал шуршание за своей спиной (наверняка он разбирал бумаги в тот момент, потому что нас заставляют заполнять неимоверное количество документов). Он подумал, что один из объектов вернулся задать какой-то вопрос (они часто этим докучают).
— Что-то хотели? — не оглядываясь, пробасил Стив.
Но ответа не последовало.
— Не стесняйтесь, — поторапливал доктор, по-прежнему не отрываясь от своих записей.
Шуршание продолжалось.
Коллинз раздраженно обернулся и увидел
Стив не сомневался, что перед ним находился сгусток колышущейся тьмы, сквозь которую проступал силуэт маленькой девочки, неуклюже переступающую с ноги на ногу. Доктор хотел бежать, но тело его не слушалось.
Вдруг в закрытом помещении неизвестно откуда поднялся ветер, раскидывая в разные стороны кропотливо сложенные бумаги. Волосы девочки тоже пришли в движение. Они извивались, как змеи, и становились длиннее и гуще.
Широко раскрытые глаза Стива начало жечь, и ему стоило бы моргнуть, только он не мог. Он был очарован лицом Эмили Блэк.
Девочка подобралась вплотную, и ее волосы начали обвивать шею доктора. Они окутывали Стива, забиваясь в рот, уши и глаза. Мужчина начал задыхаться.
Он медленно умирал, видя перед собой лишь озлобленное лицо сверхъестественного ребенка. И как только локоны начали выдавливать ему глазные яблоки, доктор последний раз дернулся и обмяк.
Мы нашли его мертвым и изуродованным, с черными волосами, торчащими из всех отверстий. Эта картина никогда не выйдет у меня из головы.
Поэтому я не стыжусь своего страха. По крайней мере, если я уйду сама, мои родные смогут похоронить меня в открытом гробу.
Доктор Элизабет Оунер.
Конец записи».
МОТЕЛЬ «БЕЛЫЕ НОЧИ»
Эдвард сидел в сыром подвале и крутил в руке белый незапечатанный конверт. Он счел нужным сделать такой самому себе, для поддержания формальности.
— А вот и снова я, — бубнил он себе под нос.
Он вспоминал, как несколько лет назад впервые оказался в этом подвале. Здесь он лишился руки и чуть не сошел с ума. Здесь он понял, что является частью чего-то грандиозного, чего-то важного, но самое главное он осознал только сейчас. Нужно остановить эксперимент.
Недавно он случайно подслушал разговор директора с одним из ученых исследовательской группы и узнал нечто страшное.
То, что они привыкли считать «сверхчеловеком», — это всего лишь более развитая среднестатистическая особь. Не более чем успешный атлет, созданный сложным и жестоким путем. Настоящий же результат эксперимента сидел в лаборатории взаперти, в красной зоне, под несколькими уровнями защиты, под постоянным наблюдением… В действительности, сверхчеловек — это зверь, который сначала уничтожит цивилизацию, а затем погибнет и сам. И будь то боги или не боги нового мира — никто не сможет его контролировать. Только если организаторы не собираются сами превратиться в животных.
«Людей пугают те, кто отличается от них, — убеждал директор. — Но мы не можем отрицать, что наше творение превосходит человека по всем параметрам. Мы к этому стремились и спустя долгие годы все-таки достигли цели. Поэтому я запрещаю останавливать эксперимент. Нам нужно больше подопытных, больше органов, больше результатов!»…
Эдвард сидел, поджав губы от злости и печали.
— А вот и снова я, — повторил он в пустоту. — Троянский конь, который разрушит вашу неидеальную систему. Возможно, антивирус быстро обнаружит меня, но к моменту, когда вы его запустите, будет уже слишком поздно. Я закрою проект «Эмили Блэк».
Глава 8
Я не сразу заметил, как наступил вечер. На небе начали появляться первые звезды, дорогу все труднее было разглядеть без света фар. Определенно, это был самый долгий день в моей жизни. За это время я успел увидеть рождение и смерть, испытать паническую атаку, потерять сестру, поковыряться в двух трупах знакомых людей. И, главное, осознать, что я втянут в нечто опасное и, скорее всего, на этом моя жизнь и закончится.
Мы с Вано ехали молча, потому что нам не о чем было разговаривать. Он тоже понимал, что к понедельнику мы не вернемся, как обещали моей маме. Когда мы остановились на пыльной заправке и пересеклись с детективом и его попутчицей, то даже не удостоили друг друга взгляда, настолько все были погружены в свои мысли.
Я гадал, о чем думали Рис и Каролина. Наверняка они все еще расценивали наше путешествие как расследование. Возможно, считали себя слишком взрослыми, чтобы верить в сказки про страшные эксперименты. А я верил. Мою сестру похитили, и я был убежден, что не ради выкупа.
Мы все были до сих пор целы только потому, что нас готовили. Вели к чему-то более жесткому, чем испытания прошлых лет.
— Я кое-что видел, Кит, — прожужжало у меня в динамике, когда мы отъехали от бензоколонок.
Наша скорость была выше, чем прежде, но мне все равно казалось, что этого было недостаточно.
— Где? — устало спросил я.
— В супермаркете, — пояснил парень и сделал паузу, собираясь с духом. — Я на сто процентов уверен, что это не было галлюцинацией.
Я не раз слышал от Зайцева фразу «это не галлюцинация», и, как правило, это оказывалась именно она. Разум Вани настолько пропитался дурманом наркотика, что он уже не мог различать реальность и плоды своего воображения.
— Там была девочка, — продолжал друг. — Как Алиса, только… мрачная, что ли. Ее трудно описать.
— Что она делала?
— Это тоже трудно описать, — выдохнул Зайцев и замешкался, подбирая слова. — Приближалась ко мне. Она ни до чего не дотрагивалась, но вокруг нее все разлеталось и трескалось. Она не разговаривала, но смотрела мне прямо в глаза, и у меня сложилось четкое ощущение, что она собиралась меня убить.
— И что же ей помешало? — саркастично произнес я, подтрунивая над собеседником.
— Твой визг, — усмехнулся Вано, уколов меня в ответ.
Я резко подал влево, подрезая харлей друга.
— Ты конченный, — заключил я. — Хочу, чтобы до тебя дошло, насколько я серьезен. Твой отец погиб, а мать осталась одна с двумя маленькими детьми и чертовым наркоманом, который не может принести пользы ни ей, ни обществу. Вот такие дела.
Я говорил все это со злости, сильно перегибая палку, но не собирался просить прощения. Я желал, чтобы всем было так же плохо, как и мне.
— Давайте хоть радио включим, — пробормотала Каролина, уставшая от тишины, и нажала на кнопку магнитолы. Раздались треск и урчание.
— Включи лучше рацию, если тебе скучно, — махнул Рис. — Покрути настройки, может, наткнешься на пару веселых ребят, переговаривающихся в дороге.
Журналистка принялась крутить колесико старого радиопередатчика. По всей видимости, МакКаунти не менял его уже много лет. Он не из тех, кто покупает новое только потому, что вещь устарела.
Помехи стали громче, и Фридман поморщилась от неприятных звуков. На различных частотах периодически появлялись неразборчивые голоса, но тут же исчезали.
— Там была девочка, — внезапно довольно четко издала рация. — …только мрачная, что ли.
— Опять русский! — гаркнул детектив. Ему уже порядком надоело слышать неродную речь и не понимать смысл разговоров.
— Кажется, это наши, — прошептала Каролина, внимательно прислушиваясь к диалогу.
— Что она делала? — продолжали вещать на линии.
— Засранцы, — хихикнул Рис. — И ведь ни словом не обмолвились, что у них в шлемах передатчики!
— Т-с-с! — шикнула женщина.
— У меня сложилось четкое ощущение, что она собиралась меня убить, — звучал голос Вано.
— Они говорят о ребенке, — перевела Каролина.
— Об Алисе? — уточнил МакКаунти.
— Нет, о ком-то другом… — задумчиво произнесла журналистка. — Кто-то был с нами в магазине.
— Но я больше никого не видел!
— Может, я видела…
Каролина замолкла, перебирая в памяти последние несколько часов.
— Иван утверждает, что застал девочку в упор, а я, возможно, зацепила ее только мельком.
— Почему ты не сказала об этом сразу? — возмутился детектив.
— Я думала, что мне померещилось, ведь у меня не очень хорошее зрение. Но сейчас, когда парень заговорил об этом, я готова подтвердить его слова. Там действительно был кто-то помимо нас.