Анастасия Таммен – Любовь и вереск (страница 2)
– Нет, не можешь. – Я указала пальцем на своего слона. – Если рискнешь, через три хода лишишься ферзя.
Дедушка еще ниже склонился над доской и поводил в воздухе пальцем, соединяя фигуры.
– Умно, – одобрительно хмыкнул он.
– Умно, умно, умно! – начал повторять Фердинанд своим скрипучим голосом.
– У меня самый лучший учитель. – Я взяла дедушку под локоть. – Пойдем, я провожу тебя наверх.
Он поднялся, стиснув зубы, чтобы заглушить болезненный стон. Я отодвинула тяжелую бархатную портьеру позади прилавка, и мы стали подниматься по лестнице, которая за ней притаилась. Каждая ступенька давалась дедушке с трудом. Мы не говорили об этом, но не за горами тот день, когда эта лестница станет для него неприступной. Про дом престарелых не могло идти и речи, но и снимать для него отдельную квартиру с лифтом или на первом этаже было невозможно. Мы едва сводили концы с концами.
На втором этаже находились кухня, ванная комната и две спальни каждая размером с наперсток: дедушкина выходила во дворик за домом, а моя – на проезжую часть. Когда-то эту комнату я делила с мамой, пока она не сбежала, устав растить нежеланную дочь.
– Ты поужинал?
– Аппетита нет, – проворчал дедушка.
Я знала, что это значит: боль в суставах была слишком сильной. Проводив его до спальни, я достала из рюкзака пакетик с мазью.
– Если понадоблюсь, зови.
Дедушка похлопал меня по руке. Я надеялась, что с мазью Гертруды ему наконец удастся выспаться. Я спустилась обратно в книжный, села на высокий стул за прилавком, отодвинула в сторону шахматную доску и вытащила из рюкзака потрепанную папку, которую везде носила с собой. Хотя рукопись я напечатала на стареньком ноутбуке, заниматься редактурой было куда проще, видя весь текст целиком. Страницы были испещрены правками, внесенными аккуратным почерком, стрелками и сердечками.
На мой взгляд, в романе существовали две главные проблемы: постельные сцены и описание Эрика, главного мужского персонажа. Мне хотелось создать идеального героя, но сколько я ни старалась, сколько ни переписывала, ничего не получалось.
Я уже зачеркнула
Вечернюю тишину неожиданно разорвал оглушительный рев. От испуга я чуть не свалилась со стула. Фердинанд встрепенулся. Прямо перед витриной резко остановился огромный черный мотоцикл – явление настолько редкое в нашем городе, что я стала с огромным интересом разглядывать адскую штуковину и его водителя. Оба были покрыты пылью дальней дороги.
Водитель откинул подставку, сместив вес мотоцикла на одну сторону, перекинул ногу через сиденье и встал в полный рост на тротуаре. Он был облачен в узкие черные джинсы и черную куртку с объемными нашивками в районе плеч и локтей. Лицо скрывал черный шлем, но это точно был мужчина, судя по его телосложению.
Стоя к окну спиной, он стянул черные перчатки и обхватил шлем руками. Я задержала дыхание, со странным волнением предвкушая момент, когда увижу его лицо. В следующую секунду моему взору открылись короткие огненно-рыжие волосы. Настоящее пламя, прикоснись к нему и обожжешься.
Водитель взял шлем подмышку и повернулся. У него было красивое лицо с правильными чертами, высокий лоб и точеные скулы, покрытые рыжей щетиной. Ему было лет двадцать пять, и он абсолютно точно приехал сюда издалека: ни в Диорлине, ни в ближайших окрестностях не было настолько красивых мужчин.
Он открыл дверь и зашел в книжный магазин под звон колокольчика. Может, он потерялся в нашем высокогорье и хотел узнать дорогу обратно в Глазго? Стремительная походка и самоуверенный прищур глаз выдавали в нем жителя большого города.
Фердинанд вытянул шею и распушил перья, провожая мужчину взглядом. Тот заполнял собой все пространство. Книжные стеллажи будто сдвинулись, стены и потолок сжались, а в центре в ореоле солнечного света находился он. Я тоже разглядывала его: широкие плечи, плоский живот, узкие бедра и длинные ноги, а еще гигантские белые кеды. Что там говорили про большой размер ноги?
– Привет! – сказал он с неожиданным английским акцентом, остановившись перед прилавком.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они оказались цвета свежей травы после дождя: ярко-зеленые, чистые, сверкающие.
– У вас же еще открыто, да? – спросил незнакомец, оглядываясь по сторонам.
Несмотря на сомнение в голосе, его речь звучала раза в два быстрее, чем у любого местного.
– Мы открыты двадцать четыре на семь.
Большинство лавочек в городе закрывались ровно в восемнадцать ноль-ноль. Владельцы и работники спешили домой, к своим семьям. Для нас же с дедушкой книги и были семьей. Ко всему прочему возможность заскочить и купить книгу практически в любое время дня и ночи помогала нам в неравной борьбе с «Амазоном». Чего только не сделаешь, чтобы удержаться на плаву.
Мужчина расплылся в улыбке, способной растопить лед в Антарктике и послужить причиной мирового потопа.
– Я звонил пару дней назад и просил отложить книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф». Издание девяносто восьмого года. На имя Джейми Маккензи. У меня нет куар-кода или подтверждения о заказе. – Он задумчиво почесал подбородок. – Я говорил с хозяином книжного, Ричардом Уайтом.
– О! Это мой дедушка! Он рассказывал про тебя!
Я молниеносно вскочила со стула и принялась выдвигать под прилавком один ящик за другим, пытаясь вспомнить, куда дедушка положил книгу, за которую выторговал целых триста фунтов. По нынешним временам – и в нашем финансовом положении – целое состояние! Это было самое обычное издание, хотя и в очень хорошем состоянии, оно давно стояло у нас на полках, не привлекая внимания покупателей.
Пока я копошилась в верхнем ящике, Джейми положил черный шлем рядом с раскрытой папкой и оперся локтями на прилавок. Моя писанина оказалась у него прямо под носом. Паника прострелила насквозь. Я стремительно выпрямилась и захлопнула папку. Живот скрутило от волнения, а на лбу мгновенно выступил пот.
– С тобой все в порядке? Выглядишь так, будто вот-вот хлопнешься в обморок, —нахмурился Джейми. – Если дедушка заставляет тебя работать круглые сутки, то моргни два раза. Я похищу тебя и увезу в Лондон.
Я отрицательно замотала головой, мысленно отметив тот факт, что он не просто из большого города типа Глазго. Джейми приехал из столицы Великобритании. Нас туда даже на школьную экскурсию не возили. Как же его занесло в нашу глухомань? Джейми оглянулся по сторонам и еще сильнее нахмурился.
– У меня в кофре бутылка с водой. Присядь, я сейчас принесу.
Когда через минуту он впихнул мне в руки стеклянную бутылку, я послушно выпила последнюю треть, даже не задумываясь о том, что ранее к этому горлышку прикасались его губы. Не такие пухлые, как у Оуэна, казавшиеся женственными, и не такие узкие, как у педанта Коллума. Желудок успокоился, а легкое головокружение прошло. Может, причиной недомогания была не паника, а тот факт, что вместо ужина я выпила только одну, чересчур дорогую чашку кофе? Я подняла пустую бутылку и посмотрела сквозь стекло на Джейми.
– Я сейчас поднимусь на второй этаж и снова наполню бутылку. Только воды с газом у нас нет. Из-под крана пойдет?
– Сиди, – отмахнулся Джейми. – Как тебя зовут?
– Мелани Уайт.
– Приятно познакомиться.
Ни с того ни с сего Фердинанд заголосил одну из своих любимых песен Уитни Хьюстон:
– “And I will always love you-u-u-u”.
Джейми порывисто обернулся.
– Это что, жако? – Он приблизился к попугаю на несколько шагов. – Сколько ему?
– Фердинанд о-о-очень красивый и умный, – зачирикал попугай в ответ. – Подойти поближе. Купи книги. И я буду любить тебя вечно-о-о-о.
Воспользовавшись моментом, я быстро спрятала рукопись в рюкзак, открыла самую нижнюю полку под прилавком, которую не успела заглянуть до этого, и, наконец, нашла первую книгу «Хроник Нарнии».
– Ему пятьдесят четыре, – отозвалась я.
– Солидный возраст. А разве жако не нужно держать парами?
– Нужно, ты прав, но в прошлом году умерла его попугаиха Маргарет. Они были вместе больше сорока лет. Я думала, он будет скучать, но все оказалось наоборот. Три дня он летал по книжному и кричал: «Фердинанд наконец свободный попугай». – Я постаралась передать интонацию жако. – Маргарет была дамой с характером: постоянно выдирала ему перья, сильно клевала и отнимала еду. Похоже, одному ему лучше.
– Как и большинству из нас, —хмыкнул Джейми.
Я не знала, что на это ответить, поэтому вернулась к причине его появления в книжном.
– «Хроники Нарнии» – не самый частый запрос среди парней.
– Это для сестренки, ее любимая книга, – ответил Джейми, продолжая рассматривать попугая и качать головой с ним в такт. – Оливия все детство просидела в шкафу, надеясь попасть в Нарнию и победить Белую колдунью.
Я подошла к глиняной вазе, чтобы взять из нее подарочную бумагу для девочки, которая вместо игр в куклы мечтала спасти целый мир.
– Какой у нее любимый цвет?
– Разноцветный. Чем ярче, тем лучше.
Я вернулась к прилавку с рулоном золотой бумаги, отрезала кусок и принялась заворачивать книгу. Сделала сверху объемный веер из бумаги, добавила шарик бронзового цвета и завязала красную ленточку бантиком.