Анастасия Таммен – Любовь и вереск (страница 4)
– Терпение и Джейми никогда не были друзьями, – вставила мама, не поднимая глаз от журнала.
– Что там? – спросила Пенелопа.
– «Хроники Нарнии»! – Оливия принялась листать книгу.
– Ты даришь Оливии на двадцать шестой день рождение книжку для детей? – Голос Макруса звенел от сарказма. – Ты растранжирил трастовый фонд?
– Боюсь, мне не хватит на это способностей.
– О Боже, Джейми, эта книга была выпущена в год моего рождения! – восторженно взвизгнула Оливия и порывисто поцеловала меня в щеку. – Где ты ее нашел?
– В книжном магазинчике тут неподалеку.
Отец прошел мимо, задев меня плечом, хотя в гостиной размером со школьный спортивный зал было предостаточно места, и сел на диван рядом с матерью.
– Надеюсь, вы не собираетесь весь вечер стоять в дверях? – с недовольством спросил он.
– Это удобно, так можно быстрее уйти.
В одно мгновение на меня посмотрели все присутствующие. Наверное, каждый их них сейчас продумывал мое убийство. «Думай о сестре», – напомнил я себе. Мысленно я открутил крышечку припрятанной во втором внутреннем кармане куртки фляжки и осушил ее до дна. Это будут чертовски долгие две недели.
Я ночевал в своей спальне, а наутро в примыкающей к ней гардеробной нашел свои старые вещи, предусмотрительно выстиранные и выглаженные слугами. Хорошо, что они позаботились об этом, потому что в кофр мотоцикла влезли только бритва с трусами, а мои любимые белые майки, черные джинсы и кожанки, которые я носил лет этак с семнадцати, никогда не выйдут из моды.
Весь день я провел с Оливией: мы объезжали на лошадях территорию замка, купались в озере и дурачились, как дети. За ужином я набросился на еду, будто был героем Ди Каприо из фильма «Выживший». Моя коллега Роуз как-то назвала мой желудок черной дырой.
– Джейми, – начала мама, когда нам подали дораду, целиком запеченную в духовке, – как у тебя дела на любовном фронте? Ты ничего нам не рассказываешь.
– Потому что нечего, – сказал я и выжал на рыбу дольку лимона, а потом подал знак слуге, чтобы тот принес мне виски. Разговоры, которые начинаются с таких вопросов, ничем хорошим закончиться не могут, и мне срочно нужно было подзаправиться.
Мама постучала красными ноготочками по столу и бросила нетерпеливый взгляд на отца. Тот смотрел в тарелку и накалывал на вилку зеленый горошек.
– Знаешь, директор медиаконцерна «Скрин Скотланд» недавно был у нас в гостях. У него есть дочь. Замечательная особа. Очень миловидная, скромная и с приличным наследством.
Мама всегда оценивала людей с холодным расчетом – так же, как разделывала рыбу на своей тарелке: кости-простолюдины в одну сторону, филе-богачи – в другую.
– А как ее зовут? – зачем-то спросил я, хотя совсем не горел желанием знакомиться с девушкой, выбранной мамой.
Брак по расчету, как в случае Маркуса и Пенелопы, никогда не входил в мои планы. Мама нахмурилась, а затем передернула плечами.
– Какая разница, как ее зовут? Главное, что она тебе очень подходит.
Я прожевал рыбу и с трудом проглотил, залив все стаканом виски. Он был медовым, с нотками вереска. Фамильный виски Маккензи. Я его ни с чем не спутаю. Он был лучшим во всем мире.
– Ты предлагаешь мне жениться на безымянной девушке?
– Тебе двадцать восемь.
– И это вполовину меньше того возраста, когда я собираюсь остепениться.
– Может, хватит прыгать из одной постели в другую? – не унималась мама. – Ты даже имен этих девушек не запоминаешь.
– Неправда! – Меня искренне возмутило это предположение. – Я веду список.
Оливия прыснула со смеху, но под строгим взглядом отца прикрыла рот атласной салфеткой и закашлялась, сделав вид, что подавилась. За столом повисла пауза, и я, решив, что победил в этой маленькой дуэли, засунул остатки рыбы в рот, пока слуги не унесли мою тарелку, а следом постучал указательным пальцем по пустому стакану. Еще одна порция виски мне точно не помешает.
Никакой список я, конечно, не вел. Такого длинного листа бумаги попросту не существовало, но я бы не отказался пополнить его именем Мелани. Вчера ночью в постели я не удержался и открыл «Тиндер». Увеличил радиус поиска до разрешенных ста миль, чтобы захватить Диорлин. Свайпал, надеясь увидеть Мелани. Она не была роковой красавицей, с которыми я обычно встречался в Лондоне, но под простенькой розовой блузкой проступали очертания полной груди в спортивном топике, а голубые джинсы с прорезями на коленях, модные лет десять назад, подчеркивали мягкие изгибы бедер. Пепельно-русые волосы обрамляли милое лицо без грамма косметики, а голубые глаза смотрели из-под пышных от природы ресниц. Все-таки было что-то особенное в естественной красоте девчонок из маленьких городков. К моему огромному разочарованию, все активные профили принадлежали другим.
– Джейми, я так понимаю, ты все еще прозябаешь в должности штатного оператора? – спросил брат, когда нам подали ягненка с картофельным пюре.
Кусок мяса чуть не встал поперек горла. Похоже, они решили высечь меня по очереди.
– Упаси Господи. Я внештатный.
– Я так и думал, – самодовольно произнес он.
Вместо ответа я отсалютовал ему полным стаканом и опрокинул его целиком в рот.
– Ягненок сегодня нежнейший, – вмешалась Оливия.
Она бросилась отрезать кусочек мяса, и нож противно заскрипел по фамильному фарфору.
Я передернул плечами, когда волосы на затылке встали дыбом. Взмахнул рукой, подзывая слугу.
– Проследите за тем, чтобы мой стакан всегда был полон, – прошептал я ему.
– Почему в тебе напрочь отсутствует целеустремленность? – вклинилась мама. – Брал бы пример с Маркуса.
– Боюсь, он и этого не сможет, – злорадно улыбнулся брат.
Опорожнив еще один стакан, я изогнул брови.
– Я могу постараться. Только уточните, в чем мне надо подражать Маркусу? Вряд ли мне подойдут его костюмы, у меня слишком хорошая фигура, чтобы прятать ее под жилетками и пиджаками. Да и не знаю: вылизывать задницу отца, чтобы перенять семейный бизнес, – это как-то ниже моего достоинства.
– Придурок! – взвился брат. Пенелопа протянула к нему руку, но он оттолкнул ее. – Не лезь ко мне!
Пенелопа съежилась. Мой отец должен был бы сейчас вмешаться и поставить старшего сына на место, но его, кажется, все устраивало. Как ни в чем не бывало, он отправил в рот очередной кусок мяса.
– Не говори так с женой, – процедил я.
– А тебя никто не спрашивает! – рявкнул Маркус. – Ты только и можешь работать языком!
– И, поверь, женщины это ценят.
– Джейми! – ахнула мама. – О таком не говорят в приличном обществе.
– Ты ожидала от него другого поведения? – с насмешкой спросил отец, наконец подняв на нас глаза. – Это же Джейми.
Я оскалился в подобии улыбки. По сравнению с непогрешимым Маркусом я всегда был для отца недостаточно талантлив, прилежен, ответствен, но если в детстве мне приходилось это терпеть, то теперь – увольте. Я встал со стула и широкими шагами направился прочь из столовой.
– Джейми, куда ты? – воскликнула Оливия.
– Проветрить мозги.
– Ты же пьян!
Я не потрудился ответить, ускорил шаг, схватил шлем с круглого столика в холле и выбежал в теплый августовский вечер. Вскочил на мотоцикл и повернул ручку газа до упора. Гравий взмыл в воздух, заглушая восклицание Оливии, выбежавшей следом за мной. В первые минуты у меня не было цели и плана. Только одна мысль жглась и пульсировала в голове: прочь отсюда, прочь… прочь… прочь.
Спустя шестьдесят миль я наконец смог сделать глубокой вдох и понял, что не взял с собой ни телефон, ни кошелек, чтобы оплатить номер в ближайшей гостинице, но и возвращаться в родительский дом пока не хотелось. Сегодня вечером мне нужно было развеяться.
В свете фар мотоцикла мелькнула прямоугольная табличка с названием следующего населенного пункта. Передо мной лежал Диорлин – маленький уютный городок с пряничными домиками, а Мелани была единственной, кого я знал во всей округе. Я прибавил газу и наклонился вперед, с грохотом рассекая мирный зеленый ландшафт.
Глава 3. Мелани «Волшебные холмы»
Я все еще пыталась подобрать более подходящее заместительное, когда тишину спящего городка прорезал рев мотоцикла. Если это не Джейми Маккензи, то я проглочу метлу. Но что он здесь забыл?
В следующую секунду словно стрела, пронзившая мишень, мотоцикл резко затормозил перед витриной. Скрежет шин по брусчатке отозвался волнением в моей груди. Я узнала Джейми по длинным ногам и большим белым кедам. Он спрыгнул на тротуар и направился к книжному, слегка пошатываясь. Может, он попал в аварию? Всегда буду считать, что мотоцикл – это средство передвижения людей, уставших от жизни.
Я вскочила и бросилась ему навстречу, чтобы оказать первую медицинскую помощь. Ради дедушки я научилась обрабатывать раны, делать искусственное дыхание и массаж сердца. Фердинанд встревоженно заходил по жердочке, вторя звону колокольчика, когда я распахнула перед Джейми дверь.
– Что случилось? – спросила я, как только он оказался рядом и снял черный шлем. Его взгляд подозрительно блуждал. – Ты ранен? Чем тебе помочь?