Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 48)
Я верю ему, сердцем знаю, что Владимир честен со мной.
— Почему ты ничего не сказал? Зачем было прогонять?
— Тяжело о таком говорить, Вик. Я будто с кровью из себя эти слова выдираю.
— Бедняжка, — произношу с сарказмом. Обида и боль никуда не делись, сейчас они вновь расправили крылья. Я смотрю на Владимира и вспоминаю, каким чёрствым он был три недели назад. Не хочу это помнить, но оно само собой получается!
— Я понимаю, что тебе больно…
— Да ничего ты не понимаешь! Я тебе поверила, я в тебя… — запинаюсь. Нет, признаний в любви он не дождётся. — Я чувствовала тебя, я думала, что знаю тебя, я полностью перед тобой открылась, а ты всё это растоптал несколькими фразами! И потом не позвонил, не извинился, вообще обо мне забыл. Почему вспомнил именно сейчас? Что изменилось?
— Мне нужно было время. Я собирался с тобой поговорить, как только вернусь из путешествия.
— Мы виделись пару дней назад, возле школы, и ты ничего мне не сказал… — всхлипываю, эмоции душат изнутри.
— Я спешил забрать Ксюшу. Это был неподходящий момент для серьёзного разговора.
— Неподходящий для тебя, — замечаю с горечь. — Я бы с удовольствием тебя выслушала. Но ты заботишься только о своём комфорте!
— Вик, это неправда, — он хочет ко мне прикоснуться, но я дёргаюсь, не позволяю. — Прости. Я часто говорю не то и не так. Но ты мне очень дорога, и я сожалею о том, что выгнал тебя. Я хочу исправить ситуацию.
— Как? Снова работать у тебя няней, а по ночам согревать твою постель? Спасибо, как-то не хочется.
Он накрывает ладонями мои плечи и легонько их сжимает. Я дёргаюсь раз, второй, потом выдыхаю скопившийся в лёгких воздух и тихо всхлипываю. Нет сил на сопротивление.
— Я найду для Ксюши другую няню, это не проблема. Ты мне очень нравишься, Виктория, и я готов рискнуть. Раньше мне казалось, что мы встретились слишком рано, сейчас я считаю иначе. Ты подарила мне то, чего я никогда не имел — тепло, заботу и внимание. И я хочу ответить тебе взаимностью…
— Хватит, — двигаю плечами, чтобы он сбросил свои руки. — Не надо, Володя. Я не могу.
— Почему? — он хмурится и спрашивает осипшим голосом: — Ты нашла себе другого? Тот парень в ресторане… вы вместе?
— Что? Боже, нет, конечно. Это бывший сосед моей подруги Лильки. Я ему фото с Джаредом Лето показывала.
И зачем я об этом говорю? Совсем мозги не работают.
— Значит, ты меня не простила? — негромко уточняет Владимир.
— Простила. И ненависти я к тебе не испытываю. Я просто не могу сейчас… Боюсь, при первой же сложности ты вновь накричишь на меня, а затем прогонишь. И мне будет больно, очень больно. Я к этому не готова.
Инстинктивно касаюсь рукой живота. Владимир этого жеста не замечает. Он смотрит мне в глаза, лицо напряжённое, челюсти плотно сжаты. Он не поймет. Я не должна волноваться и подвергать жизнь своего ребёнка опасности. На маленьких сроках всё слишком ненадёжно. Вдруг из-за стресса у меня случится выкидыш?
— Вик, я не могу обещать, что между нами всё будет идеально. Этого никто не знает.
— Да. Я понимаю, — снимаю куртку и возвращаю её Владимиру. — Мне пора возвращаться к Лёве. Он ужин приготовил. Волнуется уже, наверное.
— Подожди, — Владимир тянет ко мне руку, и я позволяю ему дотронуться до своего лица. На несколько блаженных секунд. Затем качаю головой и отхожу.
— Мне пора. Пока, — бросаю я и бегу к подъезду.
Слёзы брызжут из глаз, я чувствую их солёный вкус на губах. Но назад не оглядываюсь. Я простила Владимира, но поверить ему не могу. Надеюсь, однажды это изменится, но пока я хочу думать только о себе и своём ребёнке.
Глава 29
Анастасия Викторовна прикрывает дверь и осторожно спрашивает:
— Как вы оцениваете успеваемость Кирюши?
— Он очень способный мальчик, — улыбаюсь ей, чтобы немного сбавить градус напряжённости. — Грамматику он знает прекрасно, однако аудирование и говорение даются ему тяжело. Это распространённая проблема. В школах заучивают устаревшие правила, а общению не уделяют должного внимания.
— И что вы предлагаете? У Кирюши экзамен в конце года, он должен сдать его на отлично.
— Я думаю, двух занятий в неделю будет достаточно, и ваш сын справится с итоговым экзаменом.
— Хорошо, — кивает Анастасия Викторовна. — Давайте попробуем.
Мы договариваемся о следующей встрече. Я безумно довольна результатом. На прошлой неделе я вернулась к репетиторству, позвонила родителям своих учеников, и большинство согласились возобновить занятия. Я также обновила резюме на сайте, благодаря чему нашла новых клиентов. Жизнь налаживается.
У меня есть свободное окошко перед следующим занятием. По старой традиции я обедаю в кафе Лары и заодно просматриваю варианты съёмного жилья. Денег у меня пока немного, но на однушку в спальном районе должно хватить. Я у сестры больше месяца живу, пора и честь знать.
Риелтор, к которому я обратилась пару дней назад, будто чувствует моё нетерпение и звонит в тот момент, когда я отметаю очередную комнату с завышенным ценником.
— Слушаю, — прикладываю трубку к уху и размешиваю сахар в кофе. В последнее время я полюбила сладкие напитки.
— Есть несколько вариантов, — сразу переходит к делу риелтор Антон. — Но достойных мало, сразу предупреждаю.
— Начни с приличных однушек.
— Окей.
Антон перечисляет однокомнатные квартиры со скромным ремонтом и плохим местоположением. Мои ученики в основном в центре живут, я не хочу по два часа тратить на дорогу.
— Это всё? — тяжело вздыхаю. Мне надо хотя бы пару месяцев репетиторством заниматься, чтобы позволить себе достойное жильё. В стоимость аренды входит не только первый месяц, но ещё и залог, и пятьдесят процентов от суммы я должна отдать риелтору.
— Нет. Сегодня утром ещё один вариант появился. Однушка недалеко от центра со всеми удобствами. Рядом транспортная развязка, за коммуналку платить не надо. Залог тоже не требуется.
Антон называет стоимость аренды. Не верится, что такие цены ещё существуют.
— В чём подвох? — спрашиваю я.
— Владелец срочно хочет сдать квартиру, причины я, конечно, не знаю. Но это человек надёжный, он не первое жильё нам доверяет.
— Ясно. Скинь мне фотки, пожалуйста.
Я открываю сообщение от Антона и снова удивляюсь. Квартира выглядит превосходно: современный ремонт, в наличии вся техника, раздельный санузел, есть даже посудомойка. И балкон огромный. Я бы там сидела, готовилась к занятиям, а по вечерам, когда наступит весна, читала своему малышу книги.
Отсутствие залога немного смущает, но люди бывают разные. Глупо упускать такой шикарный вариант из-за страхов.
Я отвечаю Антону согласием, и он предлагает посмотреть квартиру этим же вечером.
После двух занятий чувствую лёгкую усталость. Зато денег с каждым днём становится больше. Ребёнку они необходимы.
В груди давит. Я снова думаю о Владимире. С нашего последнего разговора прошло две недели, и я до сих пор не рассказала ему о ребёнке. Оправдания этому нет. Я эгоистично думаю о себе и своём спокойствии, поэтому держусь от Громова подальше. Но он с моим решением не согласен.
Через день после нашего разговора я получила первый букет цветов. Поблагодарила курьера, закрылась и села прямо на пол. Среди шикарных тюльпанов я обнаружила записку.
«
Вечером мне позвонил Владимир, но я не ответила. На следующий день он прислал огромную корзину фруктов. Мне было и смешно, и приятно, и отчего-то неловко. За мной никогда не ухаживали, подарки без повода не дарили.
На звонки Громова я по-прежнему не отвечала, но ежедневные букеты с цветами, сухофруктами и сладостями поднимали мне настроение. Потом Владимир прислал два билета в первый ряд на концерт известной группы, и я ответила, что не могу принять такой дорогой подарок.
«
И что на это ответить? Лара покрутила пальцем у виска, мол, дура ты, от такого не отказываются. В итоге мы с сестрой зарядились энергией на концерте и в целом шикарно отдохнули.
— Хватит мужика игнорить. Расскажи ему про ребёнка, — Лара снова подняла болезненную для меня тему.
— Ты не успокоишься, пока это не произойдёт, да? — усмехнулась я. — Концерт только закончился, дай хотя бы в себя прийти.
— Чем дольше ты тянешь, тем больше подозрений возникнет у Владимира. На месте мужика я бы напряглась, если бы от меня такую новость скрывали.
— Почему?
— Раз молчит, значит, ребёнок не от меня, — пожала плечами Лара. — Это самое первое, что приходит в голову.