Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 50)

— А ребёнок? Что будет с ним?

— Мы сохраним беременность. Но тянуть с лапароскопией нельзя.

Он рассказывает о том, как будет проходить операция, но я его не слышу, потому что замечаю Владимира. Он заходит в палату и сразу обращается к врачу. На меня даже не смотрит.

Новый приступ боли оглушает, я вонзаю ногти в ладони и подавляю крик. Перед глазами всё плывёт, я жмурюсь, а когда открываю их — вижу лишь Владимира. Его лицо будто из камня высечено, губы плотно сжаты. Он садится рядом с кушеткой, берёт меня за руку и сжимает пальцы.

— Прости, что не рассказала тебе раньше, — каюсь я.

— Давно ты знаешь?

— Больше двух недель.

— Я спрошу это только раз и жду честного ответа, — он прочищает горло, волнуется. — Это мой ребёнок?

— Да. Восемь недель — это акушерский срок, он всегда больше эмбрионального, — бросаюсь я в объяснения. — У нас с Пашей несколько месяцев не было близости. Но если ты не поверишь — можем сделать тест на отцовство. Я всё пойму, Володь. Я ни на что не рассчитываю и ни к чему тебя не обязываю…

— Прекрати, — мягко перебивает он меня. Его лицо светлеет, на губах появляется улыбка. — Я тебе верю.

— Правда?

— Да, — он наклоняется и нежно целует меня. 

— Я боюсь за нашего ребёнка…

— Всё будет хорошо.

Я киваю. Если он в этом уверен — значит, так и будет. В клинике работают лучшие врачи, операция пройдёт быстро и безболезненно. Мы справимся.

Наше единение прерывают. Меня просят подписать бумаги, потом что-то вкалывают, и я закрываю глаза на несколько секундочек. А когда прихожу в себя, то чувствую лёгкое головокружение. Лара сидит на стуле около кровати, на диване спят Лёва с Ксюшей.

Я поворачиваю голову. За окном брезжит рассвет. Как долго я спала?

— Всё закончилось? — хриплю я.

— Операция прошла успешно, — с улыбкой сообщает врач. — Вашей беременности ничего не угрожает. Два-три дня вы пробудете в стационаре, затем сможете вернуться к привычной жизни. Сейчас вам необходим покой и крепкий сон, так что постарайтесь долго не разговаривать, — он бросает короткий взгляд на Лару.

— Фух, ну ты меня и напугала, — шепчет сестра.

— Знаю. Как Лёва?

— Нормально. Вырубился, хотя до последнего храбрился и говорил, что дождётся твоего пробуждения.

— Я ничего не помню.

— Так и должно быть. Операцию без наркоза не делают, знаешь ли, — хмыкает сестра.

— А где Владимир?

— С врачами общается. Пока тебя оперировали, он места себе не находил. Довела мужика, — шутливо укоряет меня Лара.

— Если бы не он, я не знаю, что бы с нами было.

— Зачем об этом сейчас думать? Радуйся, систер, что всё обошлось.

— Вам с Лёвой домой нужно… Ему ведь в школу идти, а тебе на работу.

— Ага. Ну раз с тобой всё зашибись, мы можем быть свободны, — Лара театрально откланивается и тормошит Лёву.

Я уверяю племяшку, что чувствую себя хорошо, после чего они с сестрой уходят. Из-за шума просыпается Ксюша. Она трёт глазки и пугливо смотрит на меня.

— Виктория Андреевна, это правда? У вас будет малыш? — любопытничает она.

— Да, это правда.

— Классно! Вы поэтому в отпуск ушли?

— Да, хотела насладиться своим счастьем. Я давно мечтаю о ребёнке.

Владимир ничего не рассказал Ксюше, и сейчас я этому даже рада. Зачем посвящать малышку во взрослые проблемы?

— А когда у вас вырастет животик?

— Не знаю, где-то через пару месяцев.

Ксюша открывает рот, чтобы задать следующий вопрос, но её прерывает Владимир. Володя... Он поверил мне и даже не потребовал тест ДНК! Чем я заслужила такого мужчину?

— Виктории нужно отдохнуть, — тихо говорит он Ксюше.

— Хорошо. Виктория Андреевна, я завтра к вам приеду. Можно ведь, пап?

— Конечно, — соглашается Владимир, не скрывая широкую улыбку. — Подождёшь меня в коридоре?

Мы снова остаёмся вдвоём. Наверное, после наркоза я плохо ориентируюсь в пространстве и времени, потому что ухода Ксюши даже не замечаю. Моё внимание сфокусировано на Владимире. Он наклоняется и проводит кончиками пальцев по моей щеке. Мурашки ползут по коже, в груди теплеет.

— Тебе нужно поспать, — говорит он.

— Ты приедешь завтра?

— Обязательно. Больше я тебя никуда не отпущу.

Его нежный поцелуй пылает на моих губах, пока сон не смежает веки. И даже тогда я ощущаю внутри тихую щемящую радость.

Глава 30

В клинике я задерживаюсь на полторы недели. Врачам не понравились мои анализы, поэтому я лежала на сохранении. Каждый день ко мне приезжал Владимир, иногда один, но чаще всего с Ксюшей. Я чувствовала, что мы становимся ближе друг к другу, а все былые обиды остались в прошлом. Ксюша рассказывала о школе искусств, о своих новых друзьях, о том, как сильно она ждёт нового года. А мы с Владимиром переглядывались и одновременно улыбались.

В душе царит покой. Будущее мы не обсуждаем, не торопим события, но я снова доверяю Владимиру.

— Родители тебя навещают? — спрашивает он перед уходом. Ксюше нужно к урокам готовиться, она и так слишком много пропустила, когда на море вместе с отцом отдыхала.

— Нет, — мотаю я головой.

— Они в курсе?

— Не хочу их волновать. А почему тебя это интересует?

— Хочу познакомиться с твоими родителями, — спокойно отвечает Владимир. — Рано или поздно это всё равно произойдёт.

— Пусть лучше поздно, — вздыхаю я.

Но после разговора с Владимиром всё же звоню маме. Она не знает о моей беременности, про удаление кисты я тоже не говорила. Думала, что ограждаю родителей от неприятных новостей, но на самом деле я берегла своё душевное спокойствие.

— В какой ты больнице? — уточняет мама. — Мы с Андреем сейчас же к тебе приедем!

Они заваливаются в палату с огромными пакетами, хотя я предупредила, что здесь хорошо кормят и продукты мне не нужны. Мама удивлённо рассматривает помещение, отец же достаёт фрукты, десерты и другие вкусности из сумки.

— Милая, что ты делаешь в этой клинике? — хватаясь за сердце, спрашивает мама. — Откуда у тебя такие деньги? Здесь же всё для царей сделано! Или буржуев!

Папа издаёт странный крякающий звук и садится на диван. Вот и наступил момент, которого я боялась.

— Владимир Громов, мой бывший работодатель, оплачивает все расходы, — делаю глубокий вдох, взгляд отвожу, чтобы не видеть шокированное лицо мамы. — Мы с ним… встречаемся. И я здесь на сохранении нахожусь. Я беременна.

Смотрю на папу. Уж он-то должен адекватно отреагировать!

— Неожиданно, — дёргает он головой, а затем, словно очнувшись, говорит: — Я очень за тебя рад.

Мы с папулей обнимаемся. Мама до сих пор молчит.