Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 47)

Арсен сидит слишком близко, и мне становится неуютно. Чужой запах внедряется в лёгкие. Надо отметить, что у друга Лильки очень приятный одеколон. Не мускусный, не резкий. Я даже воздух сильнее втягиваю.

— Систер! — возле нас останавливается взволнованная Лара. Она кивает куда-то в сторону, шепчет: — Они только что пришли.

Я оглядываюсь. Справа, за дальним столиком, сидят Владимир и Ксюша. У судьбы странное чувство юмора. То от Громова весточки не было целых три недели, то мы второй раз случайно встречаемся. Ладно, в школу он за Ксюшей приехал, всё логично, но здесь-то он что делает?

Малышка вертит в руках меню, а Владимир, прищурившись, рассматривает Арсена. Затем переводит взгляд на меня. Тяжёлый взгляд, вопросительный.

— С кем ты ещё фотографировалась? — интересуется Арсен.

— Не помню, — бормочу пересохшими губами.

— А я в прошлом году на концерте Металлики был…

— Извини, Арсен, я вдруг вспомнила об одном срочном деле. В общем, мне надо уйти.

— Тебе чем-нибудь помочь?

Какой замечательный у Лили друг!

— Нет, спасибо. Была рада с тобой познакомиться.

Но выйти из ресторана у меня не получается, потому что к горлу подкатывает тошнота. Я закрываюсь в туалете. Хорошо, что здесь никого нет, потому что меня выворачивает наизнанку.

Вот и токсикоз начался.

Я тщательно ополаскиваю рот и достаю из сумки жевательную резинку. Самое сложное впереди. Надо как-то проскользнуть мимо столика Владимира и Ксюши.

 — Систер, ты как? — вваливается в туалет Лара.

— Придумываю план побега.

— Тю, что там придумывать? Идём за мной!

Мы снова в главном зале. Я невольно бросаю взгляд на Владимира с Ксюшей. Они ещё здесь. Только на этот раз в мою сторону никто не смотрит. Громов что-то рассказывает дочери, а та внимательно его слушает.

Лара толкает белую дверь, и мы оказываемся в раздевалке для персонала.

— Ты точно на два года меня младше? — качает головой сестра. — Ведёшь себя, как малолетка неопытная. Ты должна поговорить с Владимиром, а не убегать от него через чёрный ход.

— Со стороны судить проще, — бросаю я. — Спасибо, что помогла.

— С тебя вкусный ужин, систер!

Я покидаю кафе через запасной выход. Отправляю Лильке смс с глупыми объяснениями, заказываю такси. Пока жду машину, смотрю на подсвеченные окна заведения. Интересно, если бы я не сбежала, Владимир бы со мной поздоровался? А как поступила бы Ксюша?

Ответы я никогда не узнаю. Рядом останавливается такси, и я с тяжёлым сердцем отсюда уезжаю.

Глава 28

Я выбрасываю в мусорку подгоревшее мясо и вновь тянусь за телефоном. Естественно, пропущенных звонков нет. На что я только надеюсь? Владимир не будет за мной бегать. Он предложил работать няней Ксюши, я отказалась. Всё. На этом можно ставить жирную точку. Наша сегодняшняя встреча случайна и не несёт в себе сакрального смысла.

Увы, в жизни сказок не бывает. Ну или я не вхожу в число счастливиц.

— А что на ужин? — интересуется Лёва. — Пахнет отстойно.

— Мясо сгорело. Я сейчас что-нибудь другое приготовлю.

— Не нужно, — останавливает меня Лёва. — Отдыхай, я макароны сделаю, с сосисками.

— Но я в порядке.

— Угу, в полном. Я вижу, — недовольно бормочет племянник. — Мама тоже говорит, что в полном порядке, а на самом деле это далеко от правды.

— С двумя работами любой с ума сойдёт.

Я ухожу в гостиную, ложусь на диван и открываю в телефоне купленную вчера книгу о том, как выносить и родить здорового малыша. Погружаюсь в чтение, улыбаюсь невольно. И не сразу слышу, что в дверь звонят.

Заглядываю на кухню: Лёва возится в телефоне, он в наушниках и ничего вокруг не замечает. Странно, обычно к Ларе никто так поздно не приходит. Уже почти девять.

Я смотрю в глазок — и моё сердце пропускает удар. Владимир здесь. Откуда он знает адрес Лары? Зачем он вновь меня тревожит? Я точно не сплю? Щипаю себя за запястье, но картинка остаётся прежней.

В кармане вибрирует телефон. Это Владимир. Он решил по всем фронтам меня атаковать?

Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

— Давно не виделись, — усмехаюсь я. Держу лицо, чтобы не свихнуться от фантастичности происходящего.

— Мы можем поговорить? — тихо спрашивает Владимир.

— Да. Только на улице. Я выйду через пару минут.

И захлопываю дверь прямо перед его лицом! Смешок вырывается наружу, я прислоняюсь к стене и сдавленно хихикаю. Не знаю, что на меня находит, видимо, смешинку проглотила. Суровый и жёсткий сноб Владимир приехал в убогий спальный район, чтобы со мной поговорить.

— Лёв, я выйду на улицу, — предупреждаю племянника. 

Хватаю тёплую кофту, провожу расчёской по волосам, обуваюсь. Кипящая энергия течёт по венам, сердце разбухает до гигантских масштабов. Я знаю, что Владимир ни за что на свете не приехал бы сюда без важной причины. Мог позвонить в конце концов. Неужели это оно? Честный разговор по душам, которого я ждала ещё три недели назад, а вместо этого услышала бессердечную фразу «Между нами только секс»?

Владимир ждёт меня возле подъезда.

— Думал, ты не спустишься, — негромко произносит он.

— Потому что я дверь перед твоим носом захлопнула?

— Потому что я поступил, как последний козёл. И очень сильно тебя обидел, — неожиданно говорит Владимир.

— Козёл — это ещё мягко сказано, — чудом нахожусь я с ответом.

Меня обжигает концентрированной радостью, сердце, будто ошалевшее, вырывается из груди, за его гулом я собственных мыслей не слышу. Он сказал, он это сказал! Признал свою вину. Я не ошиблась в нём. Чувствовала, что он лжёт, что между нами не обычный секс, а нечто большее.

— Может, сядем в машину? На улице холодно, не хочу, чтобы ты замёрзла, — предлагает Владимир.

Я вглядываюсь в его лицо. Оно не кажется холодным или безэмоциональным. Владимир не скрывается за маской, что ему несвойственно. Он был открытым в ту волшебную неделю, которую мы провели вдвоём. А в день нашего расставания он вёл себя грубо, не смотрел мне в глаза и придерживался дистанции. Я тогда очень испугалась. Когда любимый человек закрывается от тебя — это больно и страшно.

— Нет, я не хочу в машину.

«Потому что я не готова находиться с тобой в замкнутом пространстве! Я не хочу вдыхать аромат твоего парфюма, не хочу, чтобы нас разделяли считанные сантиметры. Это будет слишком жестоко», — добавляю я мысленно.

— Хорошо, — Владимир снимает с себя куртку и без спроса накидывает её мне на плечи.

— Не нужно, — отталкиваю его.

— У тебя зубы стучат. Не геройствуй.

Да они от волнения стучат! Балбес ты, Владимир, ничего в девушках не смыслишь. Но приятно, что ты обо мне заботишься.

— Я не мерзлячка, — бурчу, а сама куртку пальцами сжимаю и запах любимый чувствую. Боже, как сильно мне его не хватало!

— Прости меня.

Я дар речи теряю. Волна эмоций захлёстывает с головой, пальцы дрожат. Я часто моргаю, отворачиваюсь, чтобы он не увидел мою слабость.

— За что конкретно ты просишь прощения? Ты много раз косячил, — мой голос звучит ровно, что удивительно в этой ситуации.

— Я не должен был тебя прогонять. Я… испугался того, насколько между нами всё идеально складывается. Прошлый опыт твердил мне, что так легко не бывает. Всегда есть подводные камни.

— И какие же у нас были подводные камни?

— У тебя никаких, — говорит он с улыбкой, а потом вновь серьёзнеет. — Дело во мне. Я не привык доверять людям. Не привык выражать свои эмоции, делиться с кем-то теплом, разговаривать по душам. Иными словами — я не привык быть уязвимым. А ты меня таким сделала. И когда я это осознал, то испугался.