Анастасия Шолохова – Молк (страница 17)

— Это как в старом «Человеке-пауке»: «Я и сам своего рода ученый», — засмеялся Дима, вспомнив мем.

Анатолий, видимо, про этот мем не знал, но улыбнулся радости мальчика.

— Продолжим нашу экскурсию.

Друзья наконец-то достигли поляны.

Здесь было прохладно, даже сыро. Лучи солнца почти не проникали сквозь кроны могучих дубов, широко раскинувших свои кряжистые ветви. За дубами Дима заметил не менее могучие ели, среди которых упорно тянули к солнцу свои ветви желтые рододендроны. По бокам поляны густо разросся папоротник.

— Тут очень уютно. — Вопреки своим словам, мальчик поежился. На его коже появились мурашки.

— Я знал, что ты оценишь, — кивнул Анатолий.

Посреди поляны, к удивлению Димы, стоял новый блестящий металлический мангал, над которым на тонких шампурах жарилось мясо. Рядом с мангалом, на клетчатой клеенке были расставлены тарелки с хлебом и овощами, стояли также бутылка «Дюшеса», пластмассовые стаканчики и бутылка кетчупа.

— Здесь еще есть отдыхающие? — спросил Дима.

«Какие-то туристы с палатками, наверное».

— Нет, это мои друзья приготовили специально для нас. — Анатолий пошел к мангалу. — Сейчас завтракать будем. Как к куриному шашлыку относишься?

— Очень люблю. — Дима последовал за другом. — А они вместе с вами путешествуют?

— Нет, они — местные. Просто им приятно делать приятное мне. — Мужчина сел на корточки перед мангалом, глядя на огоньки на углях. — Это ведь очень приятно — радовать своих друзей, правда, Дима?

— Да, конечно. — Дима на мгновение вспомнил о Мише.

«Если мы помиримся, конечно… Мне нужно сделать приятное Толику! Только узнать, что ему нравится».

Спрашивать в лоб Дима не решился.

«Может, он сам скажет когда-нибудь потом».

— Уже почти готово, но надо вымыть руки. — Анатолий указал на стоящее здесь же ведро. — Пойдем, помогу тебе.

Рядом с ведром прямо на жухлой траве лежал завернутый в полотенце кусок мыла.

— Намыливай тщательно, — серьезно наставлял Анатолий. — Должна обязательно появиться пена.

На подобные мамины рекомендации Дима неизменно огрызался.

«Я уже сам все знаю, не мелкий».

Но наставления Толика почему-то воспринимались без раздражения. Диме казалось, что друг готовил его к некоему тайному обряду. Подобные ощущения Дима испытал несколько лет назад, когда мама повела его в Иверский монастырь причащаться.

«Тогда вкусно было».

Причастие происходило в субботу перед самой Пасхой. В церкви было много людей с куличами и яйцами. Тогда еще семья Фортинских: Анна, Оксана и Дима (Николай был на работе, вроде бы) также принесла пару куличей и десяток раскрашенных в разные цвета яиц. Но освящение всей этой снеди («Так батюшка назвал. Смешное слово») было после.

А сначала было Причастие. Диме тогда еще не исполнилось семи лет, и его допустили без какого-то обряда, название которого он теперь забыл.

«Ну, где надо рассказать батюшке, что плохого ты натворил. Мне кажется, я б не смог ему все рассказать. Стыдно как-то».

Все сложилось удачно: Диму тогда пропустили без очереди, важный батюшка дал ему что-то вкусное («Хлеб? И вроде как вино?! Как взрослому! Или „тело и кровь“, как мне потом сказала одна бабушка там».), потом его еще чем-то вкусным угостили. В целом воспоминания о той субботе у мальчика остались приятные, но больше он не причащался. Мама не настаивала, а сам он не особенно рвался.

«Потом мы только куличи с яйцами святить ходили. Яйца прикольно красить. Ксюша еще наклейки красивые в этом году принесла… И за водой зимой ходили. Холодно было».

Вымыв руки, друзья вернулись к мангалу.

— Сейчас проверим. — Анатолий ловко скинул с шампура кусок мяса на большую тарелку с цветочным узором внутри. — Готово или нет. Пусть остынет чуть-чуть. Налей себе пока вон газировки. И мне, пожалуйста.

Мама запрещала Диме пить газировку натощак.

«Но раз Толик разрешил, значит, точно можно».

Правда, пробка от «Дюшеса» мальчику не поддалась. Пришлось просить Анатолия открыть. Но разливал по стаканам уже сам Дима, внимательно следя, чтобы было налито поровну. Довольный своей работой, Дима поднес стакан Анатолию.

— Спасибо. — Анатолий с удовольствием отпил пенящегося напитка. — Почти забыл вкус его… Ну, думаю, мясо остыло. Попробуй.

Мужчина взял кусок шашлыка из тарелки и поднес его ко рту Димы. Мальчик смутился.

«А можно так… Не на вилке?»

— У меня же руки мытые, — будто прочитав его мысли, усмехнулся Анатолий.

Дима смутился еще больше и поспешил открыть рот. Мясо оказалось немного горячим, но не обжигало. Чуть сладковатое («Как будто с медом».), оно показалось не позавтракавшему мальчику невероятно вкусным.

— Спасибо, — улыбнулся Дима.

— На здоровье, — с видом победителя улыбнулся в ответ Анатолий.

3

— Что случилось, молодой человек? — сонно спросил дремавший все это время в кресле Александр Евгеньевич. — Серенький волчок за бочок укусил?

— Нет. — Вадим пытался отдышаться. Наверное, со времен начальной школы сновидения так его не пугали. — Ерунда какая-то…

— Иногда сны способны многое рассказать о человеке. — Александр потянулся, улыбаясь. Сейчас он напомнил Вадиму упитанного, нежащегося кота. — О его тайных, скрытых от всех (и даже от самого себя) страхах и желаниях… Хотите кофе?

— Хочу, — кивнул Вадим. Подробности сна не забылись и по-прежнему казались неприятно реалистичными. — Мне снился храм вашего, Александр Евгеньевич, восточного бога.

Вадим посмотрел на стену позади кресла директора. Маршал Тухачевский все так же стоял во фраке посреди празднично украшенного зала. Красивый рот маршала вытянулся в строгую линию, но взгляд его не менее красивых голубых чуть навыкате глаз казался мечтательным.

«Как же я набухался вчера, что аж мерещиться начало?! Капец».

— Моего? — отозвался Александр из чулана, где он колдовал над кофе. — Скорее уж «нашего». Это история нашего края. Наша древность.

Чувствовалось, что старику приятно то, что его рассказы произвели столь сильное впечатление на гостя.

— Вам сколько ложек класть? А как выглядел храм?

— Три. И сахара не надо. — И Вадим насколько мог красноречиво поведал о деталях убранства храма.

— Ничего себе, фантазия у вас разыгралась! — Тон Александра был ласково-насмешливым. — Я читал собранные материалы про наш здешний культ. Дед Фарида много сделал для сбора информации, кстати говоря. Так вот, наши храмы были значительно проще и беднее увиденного вами, Вадик. Хотя, конечно, для своего времени здешний храмовый комплекс, думаю, выглядел впечатляюще.

Старик помолчал, а потом вкрадчиво спросил:

— А нашего бога вы видели?

— Видел.

— Как он выглядел?

— Как статуя из золота. С лицом, как на том изображении на церкви и у статуи в роще.

— Интересно… И что делал наш бог?

Вадим чуть помедлил с ответом.

— Ваш бог убил нашего Митю.

— Вот как. — Александр вышел из чулана, держа в руках кружки исходящего паром напитка. Одну кружку он поставил перед Вадимом. — Расскажите подробнее, пожалуйста. Я сейчас крекеры принесу.

Вадим пересказал подробности убийства. Александр внимательно слушал, скрестив руки на груди.

— Как все-таки занимательно и загадочно наше подсознание, — сказал он, когда Вадим закончил рассказ. — Страх за судьбу мальчика наложился на впечатления от вида идола и изображения на стене. И показал вам такой вот ужастик.

— Да, ужастик мощный, — кивнул Вадим, отпивая кофе. — И очень реалистичный. Меня особенно поразило, с какой любовью Митька смотрел на этого вашего… Никогда не видел у Мити такого взгляда в жизни.