Анастасия Шолохова – Молк (страница 19)
— Птицы не поют!
— Точно, — обрадовался Анатолий. — Птицы чтят это место.
— Ничего себе. — Мальчик хотел заметить, что птицам, наверное, просто неудобно гнездиться в холодной чаще, но решил не умничать.
5
Вадим постучал в дверь их с Оксаной номера. Никто не ответил.
«Ушла искать одна?»
На часах было шесть утра. Ключа у Вадима не было, но дверь оказалась не заперта.
«Хорошо, что тут обычный замок, а не с картой…»
Оксана лежала на кровати, закутавшись в одеяло, как в кокон, спиной к двери. Лица жены Вадим не видел. Молодой человек сел на край кровати.
«Хорошо, что хоть заснула. Ксюха, бедная моя, где же твой брат?.. Интересно, Фарид не звонил больше?»
Вадим задумчиво достал из кармана джинсов свой телефон. Ни звонков, ни сообщений от Фарида не было, зато обнаружились испуганные сообщения от матери Вадима. Вадим поспешил ответить, что все отлично, просто вчера очень устали и сразу легли спать.
«Ах, если бы так было на самом деле!»
Вадим, вздохнув, отложил телефон. В комнате повисла тишина.
«Здесь нет городского шума… Стоп!»
Вадим понял, что не слышит дыхания Оксаны.
— Ксюша?! — обычно сдержанный Вадим в какой-то необъяснимой для него самого панике ухватился за плечо жены, с силой разворачивая ее к себе лицом.
Оксана вскрикнула, в изумлении уставившись на мужа.
— Прости, — растерялся Вадим, ожидая очередного скандала. — Я не…
— Спасибо, — серьезно сказала Оксана, и Вадим заметил слезы на ее щеках. — Мне было так страшно…
— Кошмар приснился? — Вадим с беспокойством и нежностью смотрел на жену.
— Да. — Оксана села на кровати, поспешно вытирая щеки.
— Там был Митя?
Девушка удивленно посмотрела на мужа.
— Не помню. Мне было очень страшно. И больно. Мне кажется, меня хотели сжечь. Или даже подожгли.
Оксана поморщилась. Вадим подумал, что такая напуганная и растрепанная, его жена особенно красива. И тут же устыдился своих мыслей.
— Предлагаю пойти позавтракать. — Вадим положил ладонь на ладонь жены. — И продолжим поиски.
Девушка рассеянно кивнула, видимо, все еще пытаясь вспомнить подробности сна.
— Ксюш. — Вадим мягко сжал ее ладонь. — Прости меня, я был неправ. Но я хочу, чтоб ты не сомневалась в моем желании найти Митю.
Оксана пересела ближе к мужу и порывисто обняла его.
— И ты меня прости…
Так молча, обнявшись, семья Тимофеевых просидела несколько минут.
— Мне очень дорог твой брат, хоть мы с ним и мало знакомы.
— Мне иногда кажется, что мы с Митей тоже мало знакомы, — грустно усмехнулась Оксана. — Особенно в последнее время кажется все чаще. Временами я совсем его не понимаю.
— Он растет, — пожал плечами Вадим. — И, естественно, он меняется.
— Да, но все же мы с ним разные. Наверное, по характеру он больше в Николая…
— А Митя общается с отцом?
— Больше нет! — отрезала Оксана.
— Понял, — примирительно кивнул Вадим и поднялся с кровати.
«Не будем еще эту рану трогать».
— Там такая история произошла… — Оксана поджала губы, видимо, взвешивая, нужно ли посвящать в историю мужа. — В общем, у Николая в той, другой семье родился сын. И когда мама об этом узнала, это ее так сильно задело почему-то, может, она еще на что-то надеялась, я не знаю… Я считаю, что она глупо поступила… В общем, она запретила Николаю общаться с Митей. А Николай… Я считаю, он повел себя как… — Оксана, очевидно, хотела ругнуться, но сдержалась. — В общем, он не стал спорить, отстаивать. Ему, наверное, даже легче так стало. А я…
Губы Оксаны задрожали.
— А я ничего не сделала! — Девушка зарыдала, обняв одеяло и уткнувшись в него лицом. — Ничего!
— Да что ты могла сделать?! — Вадим снова сел рядом, обнимая жену.
— Уговорить маму! И Николая… — Оксана давилась слезами. — Чтоб они с Митькой тайно встречались. Я не знаю, Вадик! Я знаю только, что я видела, как Митьке плохо, и ни хрена не сделала для него! Ни хре-на!
Девушка замолчала, ее плечи дрожали.
«Вот так всегда: кто не может ничем помочь, винит себя и плачет, а кто может… тому все равно».
— А в этом году Мите, — продолжила говорить Оксана, — исполнилось десять. И мама почему-то решила, что Николай просто забыл о его дне рождения и что надо просто об этом дне напомнить. И что напомнить должен сам Митя. А я не остановила их, потому что… мне было наплевать.
— Я думаю, что ты просто не придала значения, — покачал головой Вадим. — В конце концов, почему…
— И Митя позвонил отцу. Маленький мальчик, одетый по случаю в нарядную рубашечку и галстук. Радостный волнующийся мальчик… — Раскрасневшаяся от слез Оксана говорила медленно, чеканя слова. — А отец сказал ему: «Раз ты не хотел со мной общаться, чего теперь звонишь?! Денег, что ли, надо?! Пусть тебе мать твоя денег дает!» И добавил, что у него теперь другая семья. И другой сын.
— Вот же мразь! — Вадиму захотелось хорошенько врезать бывшему тестю. — Бедный Митька.
— Митя даже не плакал. — Оксана отодвинулась от мужа, изучая свой аккуратный маникюр. — Он выглядел так, будто его избили…
6
Дима старательно вытирал тарелки вафельным полотенцем. Вся посуда была вымыта, угли в мангале залиты водой.
— Оставим все здесь. — Анатолий, убиравший хлеб и овощи по пакетам, одобрительно кивнул мальчику. — Мои друзья потом заберут…
Дима улыбнулся в ответ. Мальчик был страшно горд собой: ему дали задание, пусть маленькое — привести в порядок лагерь. «Толик почему-то назвал эту поляну „лагерем“ — забавно». И он блестяще с этим заданием справился.
— Жалко все-таки, что тут все разрушили! — Дима оглядел поляну, снова представив себе величавую процессию, идущую на поклонение великому восточному богу. Сердце начало биться чаще.
«Как здорово было бы путешествовать во времени. Посмотреть, как там все было!»
— Может, когда-нибудь все и восстановится. — Анатолий улыбнулся и, подойдя к Диме, вдруг с легкостью подхватил его на руки.
На секунду Дима испугался. Страх был почти неосознанным — только кожа мальчика снова покрылась мурашками.
Дима одернул себя, устыдившись необъяснимого чувства.
«Что это я? Толик никогда не сделает мне плохо».
Лежать на крепких руках оказалось приятно: дело было даже не в физических ощущениях — Дима чувствовал и понимал, что взрослый, сильный, умный и, наверное, уважаемый многими («Всеми!») человек одобряет его, Диму, восхищается им. И искренне хочет узнать его мнение по многим вопросам.
— Восстановится, как музей? — спросил мальчик, снизу вверх глядя на друга.
— Может, как музей… — задумчиво, улыбаясь, сказал Анатолий. — А может, и снова, как место поклонения.
— Но разве сейчас кто-то всерьез поклоняется Солнцу? — спросил Дима.