Анастасия Шолохова – Молк (страница 20)
«В зороастризме вроде есть что-то про Солнце. Не помню».
— Находятся такие люди. — Анатолий все так же держал мальчика на руках, ласково глядя на него. — Ты же понимаешь, что авраамическими религиями вера человечества не исчерпывается…
— Понимаю, конечно. — Дима решил обдумать слова друга позже. В энциклопедиях, конечно, имелись сведения (которые Дима проверял в интернете) о происхождении иудаизма, христианства и ислама (и нескольких других направлений), но сравнить их влияние на современную «веру человечества» с «не авраамическими» религиями мальчик сейчас, безусловно, не мог.
— И вера, и верования, — Анатолий указал взглядом куда-то перед собой. — Вот, например, папоротник.
Дима повернул голову и посмотрел на широкие темно-зеленые вайи.
— Некоторые и сейчас верят, — продолжал Анатолий. — Что в ночь на Ивана Купалу папоротник цветет.
— А, у Гоголя про это рассказ есть. — Дима вспомнил, как с энтузиазмом принялся за чтение повести «Вечер накануне Ивана Купала».
До этого мальчик успел посмотреть забавный фильм, снятый по «Ночи перед Рождеством» («Там тоже черт был! Я, как тот актер»), и ожидал веселых приключений. Но «Вечер…» оказался, мягко говоря, не веселым…
— Что-то не припомню такого рассказа, — задумался Анатолий. — Что там за сюжет?
«Странно: Толик как будто притворился, что не помнит. Может, он хочет проверить мои знания?»
— Ну, там парень и девушка полюбили друг друга, но ее отец не разрешал им пожениться, потому что этот парень был бедным. А у них в деревне иногда появлялся демон в человеческом виде. — Дима напряг память и слегка наморщил лоб. — Его звали Басаврюк. И этот Басаврюк предложил парню помощь. И как раз в ночь на Купалу парень и Басаврюк пошли в лес, вот.
Толик задумчиво слушал пересказ друга.
— А там как раз зацвел папоротник. Басаврюк велел парню сорвать цветок, ну, тот сорвал. Тут прилетела страшная ведьма и показала парню зарытые под землей клады. — Дима дошел до так неприятно удивившего его сюжетного поворота. — Но сказала, что, чтобы их выкопать, нужно пролить кровь.
— Свою? — Анатолий поднял голову и, прищурившись, посмотрел на кроны дубов.
— Нет. — Дима нервно облизал губы. Сцена из книги словно встала перед его глазами. — Кровь ребенка, брата девушки главного героя.
— Мальчика… — то ли спросил, то ли подтвердил Анатолий.
— Да. — Для Димы было очевидно, что «брат = мальчик», но сейчас главным для него было не сбиться и дорассказать историю до конца. — Она поставила перед героем этого брата…
— Маленького мальчика. — Анатолий мягко покачивал Диму, будто убаюкивая. — В лесу… Интересно, во что он был обут?
— Кто? Мальчик? — Дима задумался. В книге, кажется, ничего не было сказано про обувь. — Об этом вроде не было написано.
«Хотя, может, я просто пропустил. А почему это важно? Меня в школе никогда учителя не спрашивали про обувь персонажей. Но раз Толик спрашивает, видимо, это важно. Буду теперь стараться запоминать про обувь».
— Наверное, он был босиком, — решил Анатолий, задумчиво скользя взглядом по стволу одного из дубов. — И ноги, наверное, испачкались, на земле же… Дима, а как думаешь, тому мальчику было страшно?
Дима хотел ответить, но смутился: Анатолий вдруг стал медленно кружиться по поляне, словно под какую-то музыку.
«Странно: такой страшный и грустный момент, а Толику будто весело. Хотя, может… Ну, просто настроение хорошее».
Настроение Димы, в принципе, тоже было хорошим. Судьба героев, безусловно, расстраивала его, но это ведь была выдумка великого Гоголя («Сказка просто»), а в реальности был Толик, такой добрый и заботливый. И полулежать на руках Толика было по-прежнему приятно, кружение не мешало.
— Да, думаю, он очень испугался, — кивнул Дима. — И ведьма велела парню… отрубить мальчику голову.
Дима запрокинул голову: лучи солнца весело прыгали по ветвям, листьям и иголкам. Кусок неба, со всех сторон окруженный кронами деревьев, казался бездонным и таинственным озером. Монотонное кружение успокаивало и усыпляло.
— Но тот парень ведь отказался это делать? — спросил Анатолий после некоторого молчания. — Отказался убивать мальчика?
— Нет, — вздохнул Дима так, будто сам был виновен в произошедшем. — Он отрубил мальчику голову.
— И кровь потекла…
Диме показалось, что дыхание собеседника участилось.
«Наверное, Толик устал. Я же тяжелый?»
— Брызнула, — поправил Дима, посмотрев на мужчину. — Там было написано: «Кровь брызнула ему в… глаза».
— Хороший рассказ Николай Васильевич написал, да? — Анатолий смотрел в темные Димины глаза с восторгом.
«Опять Толик смотрит на меня совсем как папа!.. Ну, когда он еще меня любил».
7
Фарид снова сидел над дедовыми тетрадями. Лег парень очень поздно, а проснувшись, тут же вернулся на кухню, продолжив чтение. Через полчаса ему нужно было ехать к родственникам по давно запланированным делам, поэтому сейчас он торопливо пробегал глазами ровные строки. Про внезапное появление лица у изваяния он решил спросить у Александра Евгеньевича.
«Хотя, может, он и не в курсе. Он вроде бы давно уже экскурсий не проводит и, наверное, не выходит из города. Но вдруг что-то слышал?»
«… Обращает на себя внимание то, что если найденные на других раскопах солярные символы однотипны, то возле скульптурных сооружений они как бы двоятся: есть привычные нам, хоть и довольно условные, изображения Солнца с как бы пустой внутренностью, а есть изображения Солнца со спиралевидным узором».
Рисунок узора прилагался. Фарид с благоговением коснулся его кончиками пальцев.
— Ну что за человек был! — воспоминания о деде вдохновляли.
«Это дает основания предположить, у данной цивилизации в рамках основного солярного культа существовал некий, так сказать, „подкульт“».
Чуть ниже этих строк была, видимо, позднейшая пометка карандашом: «Возможно, именно этот „подкульт“ и приносил детей в жертву. В других захоронениях детских костей, по крайней мере, в таком количестве обнаружено не было».
Фарид нахмурился, возвращаясь из детских безоблачных воспоминаний к суровой жизни, пусть и далекого прошлого.
«… Найдены окаменелости. Первоначально предположили, что они представляют собой кусочки янтаря, но химический анализ показал: это окаменелый мед. Удивительно, что он сохранился!»
Фарид в очередной раз умилился искреннему интересу деда к истории края.
«Вероятно, мед использовался во время проведения обрядов. Возможно, его употребляли участники обряда или как бы приносили его в жертву».
— Вместе с детьми, — вздохнул Фарид. — Варвары больные…
Молодой человек подпер рукой чисто выбритую щеку, размышляя о жестокости людей. Хотя сталкиваться с преступлением лицом к лицу ему еще не приходилось, он, конечно, уже успел наслушаться от старших коллег про подробности дел, которые тем приходилось расследовать. Подробности добропорядочного Фарида шокировали. Причем шокировали, как правило, своей банальностью, какой-то убогой шаблонностью. Там алкоголь стал причиной двадцати ножевых ранений, тут наркотики — изнасилования, где-то еще корысть — причиной двойного убийства.
Лишь одно дело в Красногвардейске резко выделялось на фоне остального шаблонного зла — дело о серийном убийстве детей. Расследовали его задолго до рождения Фарида, но подробности стали известны ему не только из разговоров со старшими коллегами. Про их красногвардейского маньяка сняли несколько передач.
Фарид посмотрел только одну из них, но постарался ее забыть — настолько омерзительными показались ему мотивы преступника. Вот и сейчас молодой человек замотал головой, будто отгоняя неприятные воспоминания.
— Тварь. — Фарид продолжил читать, стараясь забыть дело об убийствах в Красногвардейске. Дело заслуженного учителя РСФСР.
8
Дима поднялся по давно не крашенным ступеням и постучал в дверь. С Толиком они договорились встретиться завтра вечером, перед самым началом праздника.
«Но можешь приходить в любое время к озеру, — улыбнулся Толик. — Я почти всегда тут».
— Доброе утро. — Открывшая дверь уставшая черноволосая женщина смотрела на Диму несколько озадаченно.
— Здравствуйте! — обрадовался мальчик. — Вы — мама Ромы?
— Да, — хмуро кивнула женщина. — Но Рома еще спит…
— Можете мне, пожалуйста, дать телефон? — сразу приступил к делу Дима. — Мне очень нужно позвонить сестре Ксюше. Я потерялся и потерял свой телефон…
Женщина смотрела на мальчика с недоверием. В этот момент на терраску вышла Тома.
— Привет! — крикнул ей Дима.
— Привет, — немного напряженно, как показалось мальчику, улыбнулась девушка.
— Дайте мне, пожалуйста, позвонить, — снова обратился Дима к женщине.
— Сейчас. — Мать Томы скрылась в комнате и спустя несколько мгновений вернулась, держа в руках старенький смартфон.
— Спасибо большое! — Дима взял телефон и принялся набирать номер. — А то они с Вадимом, это Ксюшин муж, наверное, уже с ума сошли. Второй день меня ищут…
— Второй?! — Сонливость женщины исчезла. Она зло посмотрела на Диму, но тут же перевела взгляд на Тому. Дима заметил, что та вся сжалась. — Почему ты не дала ему свой телефон?!