Анастасия Шерр – Украл тебя и не раскаюсь (страница 1)
Анастасия Шерр
Украл тебя и не раскаюсь
Украл тебя и не раскаюсь
Анастасия Шерр
Тёмный любовный роман 18+
АННОТАЦИЯ
Моя сестра слышала по телефону, как меня заталкивали в машину. Я кричала ей имя мужчины, которого ещё вчера хотела поцеловать.
Мансур Далгатов решил, что я буду с ним. После моего «нет» он запер меня у себя. Я кричала, пока не сорвала голос, а в его доме провела одиннадцать дней. Я выбралась. Добралась до сестры. Думала, самое страшное осталось там.
А самое страшное началось, когда я захотела его увидеть.
Он не попросит прощения. Не раскается. И, если я опять уйду, этот подонок придёт за мной.
*****
— Я выйду и найду тебя, — сказал Мансур, подавшись вперёд и стиснув край стола свободной рукой. — Где бы ты ни жила. Можешь злиться сколько угодно, но делать вид, что мы с тобой чужие, я не собираюсь.
— Когда найдёшь, постучишь, — ответила я и поднялась, хотя колени дрожали. — Если опять потащишь меня куда-нибудь, я опять закричу. Людям расскажу. Всё сделаю ещё раз, Мансур. Посажу тебя снова. Я уже знаю, что могу, даже когда люблю тебя.
Дисклеймер
Роман содержит сцены похищения, насилия и принуждения. Автор осуждает подобные действия в реальной жизни и не считает любовь оправданием жестокости.
ПРОЛОГ
Я закричала сестре в трубку, когда Мансур поднял меня с земли. До этого ещё надеялась вырваться, оттолкнуть его, добежать до ресторанного крыльца, где мужчина в белом фартуке курил под навесом. Туфля чиркнула по мокрому бордюру. Я ударила Мансура локтем, попала куда-то под рёбра и услышала, как он с шумом выдохнул сквозь зубы. Он перехватил меня крепче. Телефон скользил в потной ладони, Инга повторяла моё имя, а я вдруг поняла, что через минуту она останется одна и даже не будет знать, где меня искать.
— Инга, меня увозит Далгатов! Мансур Далгатов! — крикнула я, вытянув руку с телефоном подальше от Мансура. — Зови полицию! Ты слышишь?! Зови… — Его помощник дёрнул меня за рукав, пальцы разжались. Телефон стукнулся о край тротуара, и я увидела на освещённом экране имя сестры. Связь ещё держалась. Роман нагнулся за телефоном, заслонив его плечом, а меня уже несли к открытой машине.
Я зацепилась за верх дверного проёма обеими руками. Ноготь хрустнул, и от резкой боли я на миг перестала кричать. Мансур разжал мои пальцы один за другим, и от этой деловитости меня затошнило. Несколько дней назад я сама положила ему ладонь на затылок. Притянула к себе и поцеловала, смеясь от собственной смелости. Теперь он заталкивал меня в машину. Мужчина под навесом бросил сигарету. Я поймала его взгляд, успела раскрыть рот, но он исчез за дверью ресторана. Я смотрела на закрытую дверь и всё ещё надеялась, что он позовёт кого-нибудь.
— Помогите! — крикнула я уже в пустоту. Дождь хлестал по лицу. — Меня похищают! — нога упёрлась в край сидения.
Я оттолкнулась, едва не выпала обратно, и вцепилась в рубашку Мансура под горлом. Пуговица отлетела, под пальцами оказалась горячая кожа его шеи. — Отпусти меня! Я же сказала тебе, что между нами всё!
Он резко наклонился, убирая мою голову от металлического края. Плечо вдавилось в сиденье, за спиной скользнула холодная кожаная обивка. Я извивалась, била его по груди, пыталась достать ногой до дверцы и хоть так не дать ей закрыться. Роман уже обходил капот, убирая мой телефон в карман. Салим, водитель Мансура, смотрел перед собой. Я повернулась к нему, выговорила «пожалуйста» и возненавидела себя за это слово, потому что он поправил зеркало, будто мы собирались ехать после обычного ужина.
— Посмотри на меня, Рада! — Мансур поймал моё запястье, когда я замахнулась, чтобы врезать ему по лицу. Я дёрнулась всем телом, и он сжал пальцы сильнее. — Ты сейчас поедешь со мной, — я расслышала каждое слово. Увидела надорванную рубашку у его шеи, мокрые волосы, перекошенное от злости лицо. Он понимал, что делает. Понимал даже то, что моя сестра уже зовёт помощь. И всё равно уселся рядом, отрезав мне путь к выходу.
Я бросилась через него, вцепилась в его руку обеими ладонями. За открытой дверью оставались свет ресторана, дождь и моя улица, по которой я только что шла, не подозревая о похищении. Мансур оттащил меня на сиденье. Я закричала снова, до хрипа, и дверца захлопнулась, заглушив мой голос.
На день рождения приятельницы я приехала после работы. Наскоро смыла с пальцев клей, переоделась и весь вечер прятала обломанный ноготь. Мансур сидел через два места от меня. Именинница представила нас, но поговорить толком удалось лишь к концу ужина, когда гости принялись вспоминать её первую машину. Я рассказала, как однажды мы толкали эту развалину под дождём, а она ругалась на нас из салона, пока я не заметила поднятый ручник. Мансур рассмеялся, откинув голову. До этого он казался мне угрюмым, даже сердитым, а тут я засмотрелась на его лицо и сбилась. Он заметил, улыбнулся мне, и я почувствовала, как становятся горячими уши.
Уходить мы собрались почти одновременно. Мансур снял с вешалки моё пальто, придержал за плечи, пока я попадала рукой в рукав, и спросил про работу. На лестнице я остановилась, объясняя, почему мы с Матвеем отказались оформлять одну свадьбу. Заказчица требовала настоящие свечи вплотную к тканевому заднику, и я всё ещё злилась, вспоминая наш спор. Он слушал, прислонившись плечом к стене. Люди спускались мимо, нам приходилось отодвигаться, а мы продолжали разговаривать. Я рассказывала, как мы искали первых клиентов, как сами таскали стойки и ткань, как однажды перед открытием зала переделывали почти всё оформление. Мансур смотрел на меня с улыбкой, и мне хотелось рассказывать ещё.
— Ты весь вечер этот ноготь прячешь, — сказал он, перехватив мою руку. Я смутилась и попыталась отшутиться, но он повернул мою кисть тыльной стороной вверх и коснулся кожи рядом с обломанным ногтем. — Болит? — Я покачала головой, хотя палец саднило. Мне нравился его низкий голос и то, как внимательно он на меня смотрел. Когда Мансур предложил отвезти меня домой, я согласилась, а у подъезда сама продиктовала номер. Он подождал, пока я открою дверь, и только тогда вернулся к машине. Я поднялась к себе и ещё долго стояла у окна, хотя его уже не было во дворе.
На первом свидании я волновалась из-за того, что надела слишком яркое платье. Мансур встретил меня у входа в ресторан. Когда я стянула пальто, он задержал взгляд на моих плечах, и мне захотелось подойти к нему ближе. За ужином я рассказывала об Инге, вспоминала маму, смеялась над собственной оговоркой. Несколько раз замечала, что он смотрит на мои губы, и начинала путаться в словах. На следующую встречу он привёз пирожные из кондитерской, которую я упомянула вскользь. Я отвезла коробку сестре и поймала себя на том, что жду её вопросов о нём.
Мы виделись ещё несколько раз. Однажды Мансур приехал, когда мы с Матвеем заканчивали разбирать украшения после праздника. Я вышла к нему в джинсах, с пятном на рукаве, и он забрал у меня сумку, пока я застёгивала куртку. В машине включил обогрев, взял мои замёрзшие пальцы в ладонь. Я смотрела на его руку и чувствовала, как сильно хочу к нему прикоснуться. У моего дома мы долго сидели в темноте, и он уже собирался выйти, когда я удержала его за рукав. Положила ладонь ему на затылок и поцеловала. Мансур замер, затем прижал меня к себе, и я рассмеялась ему в губы, потому что от волнения дрожала вся. Домой поднималась с распухшими от поцелуев губами и улыбалась собственному отражению в зеркале лифта.
Через два дня мы поссорились. Я предупредила, что смогу поужинать с ним только до девяти. После закрытия торгового центра нас с Матвеем пустят устанавливать декорации, и к открытию всё должно быть готово. Матвей обещал заехать за мной к ресторану. Мансур выслушал и заказал еду, а когда я посмотрела на часы, накрыл мой телефон ладонью. Я потянулась за ним, чтобы написать Матвею, что выхожу, но Мансур отодвинул его к себе. На лице у него появилось недовольство, которого я прежде за ним не замечала.
— Позвони своему Матвею. Пусть управляется без тебя, — велел Мансур и подвинул ко мне бокал. Я убрала его руку с телефона, всё ещё надеясь, что он поймёт, если объяснить ещё раз. — Я тебя ночью к мужику не отпущу. Заканчивай с этими поездками, — я посмотрела на него, забыв, что собиралась сказать. Матвея я знала много лет, работала с ним задолго до встречи с Мансуром. Мы вместе взяли этот заказ, получили аванс, потратились на материалы. Люди ждали нас, а мужчина, с которым я успела сходить на несколько свиданий, уже считал себя вправе запретить мне ехать.
— Сядь, — потребовал Мансур, когда я поднялась из-за стола. Взял за локоть, попытался усадить обратно. На нас оглянулась женщина за соседним столиком. Мне стало стыдно, а вслед за стыдом пришла злость. Я высвободила руку и направилась к выходу. Он догнал меня у дверей. — Денег я дам, если тебе не хватает. Матвей себе другую помощницу найдёт, — я оглянулась на него. Мы с Матвеем вместе искали клиентов, считали расходы, вкладывали в дело всё, что зарабатывали. Мансур знал, как много для меня значит работа. А теперь предлагал бросить её, чтобы ему было спокойнее.
— Больше за мной не приезжай, — сказала я у крыльца, когда он снова взял меня за руку. Пришлось выдернуть её. Пальцы болели, и от этого я окончательно перестала сомневаться. — Я хочу закончить наши встречи, Мансур. Мне страшно с тобой. Ты уже распоряжаешься моей работой, решаешь, кого мне видеть, с кем общаться… Что будет дальше? — он смотрел на меня так, словно я нарочно говорила что-то нелепое, чтобы его разозлить. В кармане завибрировал телефон. Матвей написал, что подъехал. Я пошла к машине, боясь обернуться, и только рядом с другом поняла, как колотится сердце.