Анастасия Шерр – Украл тебя и не раскаюсь (страница 3)

— Вы же слышали! — крикнула я, пихнув стул к ней. Женщина отшатнулась. Салфетка выскользнула у неё из рук. — Я вас звала! Вы женщина, у вас хоть кто-нибудь есть? Представьте свою дочь здесь! Почему вы на него смотрите? Я с вами разговариваю!

— Зарема, перевяжи ей руку, — распорядился Мансур. Он отодвинул стул, встал между мной и разбитым окном. Я попыталась его обойти, но он удержал меня за правое предплечье. В дверях появился Роман с припухшей бровью. Мансур даже головы к нему не повернул. — Ставню снаружи закройте. Сейчас.

Я сидела на краю кровати, пока Зарема смывала кровь. От прикосновения мокрой ткани щипало, и я вздрагивала, ненавидя этих людей. Женщина сказала, что порез неглубокий, прижала чистую салфетку, начала накладывать повязку. Она работала ловко, стараясь не задевать порез, а мне хотелось оттолкнуть её. Несколько минут назад я умоляла выпустить меня, теперь должна была сидеть смирно и принимать её помощь. За окном ударило дерево о дерево. Комната потемнела с одной стороны, и я поднялась прежде, чем Зарема успела закончить. Мансур стоял у подоконника. Оттуда тянуло дождём, но улицы больше не было видно.

Три недели назад на дне рождения общей знакомой он подал мне пальто. Я помнила, как придержала рукав и посмотрела на него снизу вверх. Мы смеялись над одной и той же нелепой историей, а после ещё долго разговаривали на лестнице. Мансур слушал так внимательно, что мне захотелось рассказывать. Несколько встреч спустя я сама потянулась к нему и поцеловала. Он тогда застыл, словно от меня зависело всё, что будет между нами. Я вспоминала свою ладонь на его щеке. Теперь она пульсировала под повязкой. Я смотрела на Мансура у закрытой ставни и пыталась понять, как могла так ошибиться в нём.

— Ты целовала меня, Рада, — произнёс он, когда Зарема ушла за чистым полотенцем. Я повернулась к нему и напряглась. Он шагнул ближе. — Ты сама ко мне пришла. Между нами уже было то, от чего ты сейчас бежишь.

— Был поцелуй! Всего лишь! — возразила я. Отшатнулась и ткнула забинтованной рукой в сторону двери. Повязка тянула кожу, слёзы текли по губам. — Я хотела тебя поцеловать тогда! Сегодня я сказала, что хочу уйти. Ты слышал, как я орала в машине? Как ты ухитрился услышать в этом согласие?!

Он промолчал. Я всё ещё ждала, что ему станет стыдно, что он отступит и позволит мне уйти. В шкафу за его спиной белел рукав женской блузки. Я заметила его, когда Зарема вернулась и открыла дверцу, выбирая, во что мне переодеться. Блузка висела между платьями. На нижней полке стояли домашние туфли, ещё соединённые магазинной ниткой. Я уставилась на них, забыв про руку. Он заранее велел купить мне одежду, обувь, приготовить постель. Я только теперь начинала понимать, как давно он всё решил.

— Когда ты всё это купил? — спросила я, обернувшись к нему, так и не взяв протянутую Заремой одежду. Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Когда, Мансур?! — повторила я громче, срываясь на хрип.

— Комнату приготовили ещё до твоего отказа, — ответил он. Забрал у Заремы одежду и положил на кровать. Я отступила от него, наступив на край мокрой шторы. — Я уже тогда хотел видеть тебя здесь.

ГЛАВА 3

Всю ночь перед глазами темнела закрытая ставня. Заснуть удалось под самый рассвет, сидя в кресле, поджав ноги. Проснулась я от собственного крика и несколько секунд искала глазами свою спальню. Я прижалась щекой к спинке кресла, пахнувшей кожей. Левая ладонь ныла под повязкой, горло саднило, и я с трудом проглотила слюну. Я подумала об Инге. Она могла всю ночь ходить из угла в угол, набирать мой номер, бежать куда-нибудь в одной куртке поверх домашней футболки. Но за мной так и не пришли.

Зарема вошла с завтраком, и я бросилась к проходу. Дверь перехватил Роман. Над его бровью темнел пластырь. Он смотрел на меня с неприкрытой злостью. Я попыталась протиснуться, упёрлась ему здоровой рукой в грудь. Он толкнул меня обратно, задев забинтованную ладонь, и я вскрикнула. Зарема покачнулась с подносом, на пол пролился чай. Я схватила женщину за рукав. Она остановилась, испуганно глядя на дверь, а я никак не могла говорить тише. Боялась, что, стоит замолчать, они решат, будто я успокоилась и смирилась.

— Позовите его! — потребовала я и отпустила её рукав, когда Роман двинулся ко мне. Отступать дальше кровати было некуда. — Я должна поговорить с сестрой. Она слышала вчера, что вы со мной сделали. Передайте Мансуру, что я буду орать, пока он сюда не придёт!

Он появился, когда я уже снова колотила в дверь. На нём была свежая рубашка, волосы ещё влажные после душа. Я вспомнила свои липкие щёки, платье, в котором провела ночь, и ярость помогла оттолкнуться от косяка. Он протянул руку, будто собирался проверить повязку. Я спрятала ладонь за спину. Его лицо потемнело, но теперь я заметила тёмные круги под глазами. Мне хотелось вцепиться в него, удержать здесь, пока не даст поговорить с сестрой.

— Дай позвонить Инге, — попросила я. Говорила медленно, потому что горло болело от каждого слова. Мансур взглянул на нетронутый завтрак. Я шагнула между ним и столом. — Посмотри на меня! Сестра может подумать, что меня убили. Ты отнял у меня телефон. Она не знает даже, жива ли я!

— Скажешь ей, что с тобой всё в порядке, — велел он. Достал свой телефон, и я рванулась к нему прежде, чем он закончил. Мансур отвёл руку. Я замерла, боясь, что он передумает. — Рада, я здесь стою. Думай, что говоришь.

Я назвала номер и смотрела, как он нажимает на экран. Я едва удерживалась, чтобы не выхватить у него телефон. Он дождался гудка и протянул его мне. Я прижала его к уху и отвернулась, хотя Мансур оставался в двух шагах и слышал бы каждое слово. Пальцы скользили по гладкому корпусу. Я держала его правой рукой, а левую прижала к груди, боясь задеть повязку. Инга ответила после первого гудка.

— Рада?! Рада, это ты?! — Сестра захлебнулась слезами, и я закрыла глаза, чувствуя, как подгибаются ноги. На том конце что-то стукнуло. — Где ты? Скажи мне, где ты?! Я заявление подала, я всю ночь тебя ищу! Почему ты молчишь?!

— Инга, слушай. Меня держат в доме за городом, — заторопилась я, отступая от Мансура к окну. Плечом задела штору и едва не запуталась в ней. Он поднял голову. — Мансур Далгатов, — торопливо выговорила я, давясь словами. — Ты слышишь? Далгатов! Я отсюда выйти не могу!

Она закричала моё имя, и в тот же миг он схватил телефон. Я вцепилась в него обеими руками, содрав край повязки, потянула к себе. «Только скажи адрес!» — донёсся из динамика её голос. Я не знала адреса. Оглянулась на разбитое окно, закрытое ставней, и успела выкрикнуть, что меня заперли наверху. Мансур вывернул телефон из моих пальцев. Инга просила его взять трубку. До меня донёсся её дрожащий вдох, прежде чем Мансур тапнул по экрану, завершая звонок. Я всё ещё слышала её голос, хотя связь уже оборвалась. Ей даже не дали узнать, куда меня увезли.

— Верни! — закричала я. Ударила его в грудь и тут же снова потянулась за телефоном. Он отвёл меня от себя за плечи. Я задыхалась от рыданий. — Она же испугалась! Скажи ей, что ты меня не убил! Ты слышал, как она кричала?!

— Я дал тебе поговорить, — отрезал он и убрал телефон в карман. Я смотрела на его руку и никак не могла поверить, что на этом разговор закончился. Мансур провёл ладонью по лицу, раздражённо выдохнул. — Ты могла её успокоить. А ты выбрала устроить истерику.

Я толкнула его так сильно, что он отступил к креслу. Он поймал мои локти, и я забилась, крича ему в лицо, что это он всё устроил. Захотел меня сюда привезти, запереть в спальне, заставить Ингу метаться по городу в поисках сестры. Я просила ещё минуту, десять секунд, дать ей хотя бы услышать мой голос. Мансур держал мои руки. Его терпение было хуже открытой злобы. Он мог ждать, а я не могла. Мне нужно было вырваться, добраться до сестры, пока она не сошла с ума от страха.

— Полиция знает твою фамилию, — выговорила я, когда он наконец отпустил. Я вытерла лицо здоровой рукой. От собственного голоса хотелось опять плакать. — Ты теперь и Ингу запереть собираешься? Всех, кому она расскажет?

— Полиция уже приезжала в мой дом в городе, — произнёс Мансур, глядя на сбившуюся повязку. Он протянул руку, и я ударила по ней здоровой ладонью. Мансур сжал губы и опустил руку. — Искали тебя. Как видишь, ты всё ещё здесь. И отпускать тебя я не собираюсь.

Он вышел, оставив завтрак остывать. Я стояла посреди комнаты и снова вспоминала, как Инга просила назвать адрес. Мансур понимал, чем рискует. Мне стало холодно, хотя в комнате было душно. Я подтянула повязку зубами, села у двери на пол и принялась звать Зарему. Мне нужен был человек, который знает, где находится этот дом.

ГЛАВА 4

Зарема принесла мне платье к ужину, и я засмеялась ей в лицо. Смех вышел хриплым, неприятным. Женщина вздрогнула и опустила плечики. Платье было закрытое, с длинными рукавами. Я сидела на кровати в своём, разорванном у бедра. За день я спросила у неё адрес столько раз, что она перестала отвечать даже взглядом. Приходила, уходила, уносила остывшую еду. От голода дрожали ноги. Я съела немного хлеба и снова принялась ждать. Может, теперь она скажет, хотя бы шёпотом назовёт улицу.

— Мансур ждёт вас внизу, — сказала Зарема и протянула платье. Я подняла забинтованную ладонь, и она замялась, опустив глаза. — Переоденьтесь. Это сухое и целое.