Анастасия Шерр – Саид 3. В огне (страница 5)
– Как ты себя чувствуешь? Ребёнок моего брата все силы из тебя вытянул. Похожа на мумию.
– Спасибо за комплимент, – хмыкаю, хотя внутри уже поднимается волна боли и слепого, беспомощного гнева. – Ты не мог бы больше не говорить об этом?
– Вот видишь? Тебе больно. И что хорошего в этих чувствах? Они же пожирают вас изнутри, как червь яблоко. Это отвратительно. Мне жаль вас. Тех, кто испытывает боль. Вы жалкие и беспомощные.
– А мне жаль тебя, – отрезаю, отталкивая от себя тарелку с салатом. – Потому что ты не умеешь чувствовать. Как ты там сказал? Дерево?
– Я умею воспроизводить чувства. Вспомни, даже ты не сразу поняла какой я, а?
Да, тут он прав. Социопаты*, как правило, умны и изворотливы. Такой человек в состоянии обмануть даже бывалого психиатра. Что уж говорить обо мне – той, что не разглядела в самом близком человеке психопата, склонного к убийствам.
– Актёр ты, конечно, замечательный. Только чувствовать всё равно не умеешь, – не желая больше продолжать этот разговор, поднялась, но, уловив на себе потемневший взгляд Шамиля, села обратно.
– У нас уговор, – напомнил он.
– Если хочешь, чтобы я с тобой говорила, не задевай мои чувства. Не все здесь такие, как ты.
– Договорились, – беззаботно пожал плечами. – Передай курицу, раз не ешь.
***
– Сынок! Ну наконец-то! Хаджар уже три раза подогревала ужин, – у порога его встречала Хадия с чашкой кофе в руках. Давно, видать, выглядывает, кофе-то уже плёнкой покрылся.
Нет, зря всё-таки разрешил ей вернуться. Нужно было сказать, чтобы дождалась отца. Теперь даже дома покоя ему не будет.
– Я спешу. Заехал только переодеться, – проскочил мимо, пока она не придумала причину, чтобы остановить его. – У меня много дел.
– Но… Сынок! – всё-таки окликнула, и Саиду скрепя сердце пришлось остановиться.
– Что?
– Я пригласила на ужин одну замечательную девушку. Она родом из Грозного, родители переехали сюда уже давно, но воспитали её правильно. И я подумала…
– О чём ты подумала? – повернулся на первой ступеньке лестницы, вцепившись пальцами в перила.
Хадия отшатнулась, уловив его настрой, но стойко выдержала нехороший взгляд Хаджиева. Ей не привыкать.
– О том, что хватит себя изводить. Думаешь, нам всем легко видеть, как ты истязаешь себя день за днём? Тебе пора жениться, сынок. Поверь мне, это поможет. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Я никогда не баловала так сыновей, которых родила сама, как баловала тебя. И не нужно опасаться меня, прошу. Я твоя мама. И я знаю, как будет лучше для тебя. Потому что я хорошо знаю тебя и твоего отца. Любовь не вернуть, но семья поможет тебе справиться с этой болью. Как я помогла твоему отцу, когда он потерял… Её. Ты ни разу не назвал меня мамой или хотя бы тётей… Но ты мой сын, как бы там ни было. Я ответственна за тебя. И поэтому прошу, не уходи сегодня. Останься. Это знакомство ни к чему тебя не обязывает. Если девушка не понравится, мы найдём другую. Любую, какую только захочешь. Сынок? – она приблизилась, коснулась его руки. А у Саида красная пелена в сознании. Не от злости на Хадию, нет. Её-то он как раз хорошо понимает. От мысли, что, возможно, Нади больше нет. Действительно нет. И ему придётся всю жизнь искать её запах с другими женщинами. С теми, которых никогда не полюбит так, как полюбил её.
Как отец. Всю жизнь мающийся и не находящий себе места. Потому что Хаджиев может владеть любой женщиной. Но только не той, которую любит.
– А с чего ты взяла, что залечила раны отца? С чего ты взяла, что он забыл мою мать? Почему ты решила, что его боль прошла?
Хадия склонила голову, закрыла глаза. По щеке скатилась слеза, и Саид подумал, что это, наверное, жестоко, вот так напоминать ей о нелюбви отца. Женщине, которая, несмотря ни на что, вырастила сына своего мужа от другой. Это, наверное, больно. Но плевать.
– По крайней мере, он больше не лезет под пули, как раньше. Я тогда, и правда, думала, что его убьют. Что придёт однажды кто-нибудь в наш дом и скажет, что Саид погиб… Может, он и не любил меня никогда, но я отдала всю себя вам. Меня тебе не в чем упрекнуть, сынок, – подняла на него глаза, полные слёз, сжала своими пальцами его запястье. – Подумай о том, что я сказала. Пусть не сегодня… Но подумай.
– Думать не о чем. Я найду её. Найду свою невесту, и она станет моей семьёй. Другую женщину я не хочу. Запомни это, Хадия. И больше не лезь в мою жизнь.
ГЛАВА 6
– Получается, в последний раз её видел человек, чье тело нашли в том сгоревшем доме. Больше зацепок нет, – Молох нахмурился. Исходные данные были скудными. Будь они лучше, Саид нашел бы её сам, без посредников.
– Нет, – выдохнул Саид, покосившись на случайную гостью Молоха, которая собирала вещи в углу номера. – Твоя знакомая долго еще будет здесь присутствовать?
– Она просто гостья, – Молох поднял на него серьезный взгляд. – Собирайся быстрее.
Девушка поспешно испарилась, забрав плату, оставленную на тумбочке. Саид удивленно вскинул бровь, заметив сумму.
– Не думал, что после десяти лет изоляции у тебя остались такие ресурсы.
Губы Молоха тронула насмешливая ухмылка.
– На воле кое-что сохранилось. Больше не задавай мне таких вопросов. Не обижай меня.
Саиду нравился этот человек. В нем чувствовалась сталь, закаленная годами, и внутренний стержень. Молох был немногословен, но умел слушать. Выжить десять лет в тех условиях без внешней поддержки – это серьезно.
– Сложно тебе сейчас? Наверное, смотришь по сторонам и не до конца понимаешь, что происходит в этом изменившемся мире.
– Есть такое, – кивнул тот. – Но по большому счету всё равно. Я обеспечил себе будущее и возвращаться к прежним делам не планирую. Вот найду твою невесту, решу свои личные вопросы и уеду отсюда подальше. Куда-нибудь в теплые края, отдыхать.
Говорил он как-то безрадостно, и Саиду показалось, что Елисей лукавит. Никуда он не уедет, пока не разберется со своим прошлым.
– Я выяснил, где она живет. Твоя бывшая женщина, – Саид склонил голову набок, изучая реакцию Молоха.
– Зачем? Я и сам в состоянии её найти, – тот едва заметно скрипнул зубами.
– Небольшая услуга. Чтобы ты не отвлекался от поисков Нади.
Молох поморщился, словно лимон сожрал.
– Больше не делай мне одолжений, о которых я не просил.
– Скажем так, это моя страховка. Чтобы ты не исчез в разгаре дела. Говорят, ты не только мастер поиска, но и умеешь качественно уходить на дно.
Манипулировать чувствами человека к женщине было жестко, и Саид обычно не впутывал их в дела. Но сейчас всё было иначе. Он чувствовал, что это его последний шанс спасти Надю, и упускать его не собирался.
– Нечестная игра, – усмехнулся Молох, а в глубине его глаз вспыхнула ярость, так хорошо знакомая Саиду.
– Не волнуйся. Даю слово, что она не пострадает, если ты выполнишь свою часть сделки. Слово Саида Хаджиева. С чего начнем поиски? Какие идеи? Сразу предупреждаю: мои люди проделали огромную работу. Ты не удивишь меня предложением искать свидетелей или прочесывать страну в сотый раз.
– Я работаю один, Саид. Своими методами. Твою женщину я найду, а от тебя требуется лишь не мешать мне. И пусть твои люди держатся от меня подальше. Это моё условие.
***
Паршиво. Паршиво это до ужаса, когда не можешь ничего сделать. Ты вроде как могуществен, но в то же время абсолютно бессилен. И ничего не изменить. Это тяжело. Очень.
Он согласился с условиями Молоха. Плевать, как тот провернёт дело. Лишь бы получилось. Лишь бы увидеть её ещё раз. Понять, что тогда произошло и где она сейчас. О том женском теле он старался не думать. Не думать, чтобы не сойти с ума. Чтобы не поверить, что это конец и её больше нет. Потому что тогда у него пропадёт цель. Не иметь цели и желаний – это страшно. С ним уже однажды так было. Тогда его вытащил отец и братья, но тогда он был ребёнком. Дети легче переживают трагедии. Они их забывают. Не всегда и не полностью, но боль притупляется. Сейчас, уже во второй раз он, наверное, не выдержал бы такого удара.
В больницу вошёл через чёрный ход, швырнув санитару купюру. Тот, обрадовавшись, с лакейской ухмылкой распахнул перед Хаджиевым дверь и отошёл в сторону.
– Добрый вечер, Саид Саидович, – послышалось уже у палаты, и он повернулся на голос. – Рада вас видеть, но вам не кажется, что время немного неподходящее для посещений?
– Нет, не кажется. Как он?
– Всё так же. Стабильно. И ночные посещения ему совершенно не идут на пользу.
– За те деньги, что я даю на твою больницу, доктор Анна, он уже должен бегать кросс по утрам, – снова проигнорировал её укор.
Женщина заправила тёмную прядь волос за ухо, и в груди что-то закололо. Так же делает Надя, когда нервничает. Первым делом начинает приводить в порядок причёску.
– Знаете, Саид Саидович, не всё в этом мире решают деньги. И мне очень жаль, что вы до сих пор этого не поняли. Это всё издержки воспитания, я считаю. У детей, выросших с золотой ложкой во рту, часто случается когнитивный диссонанс, когда они впервые сталкиваются с тем фактом, что не всё происходит так, как им бы того хотелось. Видите ли, есть вещи, на которые сумма перечисленных вами денег не влияет. Подумайте как-нибудь над этим, – улыбнувшись, сунула руки в карманы светло-синей формы и прошла мимо. – Доброй ночи.