Анастасия Шерр – Пленница мафиози (страница 1)

Анастасия Шерр

Пленница мафиози

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+.

В тексте присутствуют сцены насилия, похищения, эротики, курения и употребления алкоголя. Все события, организации, заведения и персонажи вымышлены. Автор осуждает насилие, принуждение и вредные привычки. Все герои произведения совершеннолетние.

Аннотация

Мой отец лишился бизнеса и чтобы вернуть холдинг должен был выдать меня замуж за своего старого друга, который пообещал выплатить все наши долги. Я должна была сказать свое «да» у алтаря, но свадьбу прервали вооруженные люди в масках и ОН. Тот, кто не скрывал своего лица.

Его зовут Маттео Росси и он глава итальянского синдиката. Мой жених ему изрядно задолжал. И платить за это мне. Черноволосый мужчина схватил меня за предплечье и, притянув к себе, заявил, что право первой ночи с невестой за ним.

ПРОЛОГ

Виктор отобрал у гостей телефоны ещё у ворот. Назвал это заботой о приватности, хотя на самом деле всю жизнь заботился только о том, чтобы никто не увидел его настоящим. Закрытый загородный дом, высокий каменный забор, охрана по периметру и люди, которые ели с его рук. Ни случайных соседей, ни журналистов, ни даже настоящего регистратора. Официальную роспись назначили на следующее утро, а сегодня он устроил дорогой спектакль, чтобы все нужные ему люди увидели, как дочь Дмитрия Вернадского становится его невестой.

Я стояла под аркой из белых роз и чувствовала себя товаром, который выставили перед покупателями. Корсет не давал вдохнуть глубоко, тяжёлая юбка тянула вниз, а рядом Виктор улыбался так, будто уже получил и меня, и всё, что осталось от моей семьи. Ведущая из свадебного агентства произносила слова о любви, верности и добровольном выборе. Последнее звучало особенно мерзко. Добровольно я здесь только дышала, да и то через раз.

— Виктор Волгин, готовы ли вы назвать Софию своей женой и быть рядом с ней всю жизнь?

— Готов.

Он ответил быстро, уверенно, сжал мои пальцы и незаметно провёл большим пальцем по ладони. От его прикосновения меня передёрнуло. Виктор заметил, но лишь улыбнулся шире. Ему нравилось, когда я боялась. Наверное, так он убеждался, что всё ещё управляет происходящим. Какой же мерзкий… Если бы не папа, я бы никогда не согласилась на этот кошмар.

Ведущая повернулась ко мне. Гости затихли. Отец стоял в первом ряду, трезвый впервые за несколько недель, и смотрел не на меня, а на Виктора. Ждал обещанных денег. Я знала, что после церемонии меня поведут в кабинет подписывать доверенность на управление материнским пакетом акций. Отец называл это формальностью. Виктор называл свадебным подарком нашей будущей семье. ФУ!

Я называла это ловушкой и всё ещё надеялась найти способ не поставить подпись.

— София Вернадская, готовы ли вы связать свою жизнь с Виктором Волгиным?

В этот момент в доме погасла музыка. Не оборвалась, не стихла постепенно, а просто исчезла. Следом пропал свет в окнах первого этажа, а охранник у террасы прижал палец к наушнику и резко повернулся к воротам. Никто не успел даже вскрикнуть. Черные створки разошлись, и во двор без спешки въехали три тёмных внедорожника.

Люди Виктора потянулись к оружию, но их уже держали на прицеле. Мужчины в чёрной одежде появились со стороны служебного входа, сада и парковки. Они действовали тихо, быстро, явно все спланировав заранее. Одного охранника уложили лицом в траву, второму выкрутили руку, у третьего забрали пистолет раньше, чем он успел расстегнуть кобуру. Камеры на фасаде погасли вместе со светом, а гости начали пятиться к дому.

Виктор отпустил мою руку. Сначала отступил на шаг, потом ещё на один и спрятался за мужчиной, которого вчера называл своим ближайшим другом. Отец тоже исчез из первого ряда. Я оглянулась и увидела его возле дверей. Он пробирался внутрь, пригибаясь и не глядя в мою сторону. Ни один из них не попытался забрать меня с собой. Я осталась возле арки одна, в удушающе тяжелом платье.

Из средней машины вышел мужчина без маски. Высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке и дорогом тёмном костюме, который сидел на так, словно шили прямо на нем. Часы на запястье коротко блеснули под садовыми фонарями. Волосы были зачёсаны назад, лицо обрамляла аккуратная тёмная борода, а в движениях не было ни суеты, ни сомнений. Он приехал не выяснять отношения. Он уже всё решил до того, как пересёк ворота.

Незнакомец снял солнцезащитные очки и посмотрел на Виктора. Глаза оказались почти чёрными. В них не было показной ярости. Только холодная уверенность человека, который уже решил, чем закончится этот вечер.

— Виктор, ты снова выбрал плохое место, чтобы прятаться.

Он говорил по-русски с заметным итальянским акцентом. Волгин побледнел и вцепился в плечо человека перед собой.

— Росси, это частная территория. Уходи. Мы поговорим завтра.

— Завтра ты собирался улететь с деньгами, которые украл у меня. Ещё ты собирался жениться на девушке, чьи акции указал в документах как свои. Очень насыщенное завтра.

Гости замерли. Несколько человек отвели глаза. Никто не удивился настолько, чтобы я поверила в их неведение. Эти люди знали, с кем имеют дело. Именно поэтому Виктор собрал их за закрытыми воротами и забрал телефоны.

Мужчина перевёл взгляд на меня. Не на платье, не на грудь и не на бриллианты, которые Волгин заставил надеть. Он посмотрел в лицо, потом медленно оглянулся на пустое место, где минуту назад стоял отец.

— Все убежали, а ты осталась.

— Я в этом платье быстро не побегу.

Голос дрогнул, но ответ всё же прозвучал. Незнакомец неожиданно усмехнулся. Не мягко и не доброжелательно. Так улыбаются, когда находят что-то, чего не ожидали увидеть.

— Как тебя зовут?

— Ты и так знаешь, раз изучил документы Виктора.

Его усмешка стала шире. Волгин выругался и попытался пройти к дому, но двое мужчин в чёрном перекрыли ему дорогу.

— София, не разговаривай с ним, — крикнул Виктор. — Он преступник.

— А ты кто? — спросила я, не оборачиваясь.

Волгин не ответил. Несколько гостей отвели глаза, и этого хватило, чтобы понять, на чьей стороне они окажутся. Мужчина напротив подошёл ближе, остановился в одном шаге и протянул руку. Я не приняла её.

— Маттео Росси, — представился он. — Виктор задолжал мне восемнадцать миллионов евро и попытался расплатиться тем, что ему не принадлежит.

— Тогда забирай у него деньги. Я тут при чём?

Маттео посмотрел на мою руку, которую я прижала к животу, потом на лицо. Он мог бы схватить сразу, но несколько секунд будто ещё решал. Это короткое промедление потом вспоминалось мне чаще всего. В тот момент он мог отвернуться. Мог закончить свои дела с Виктором и оставить меня у алтаря. Вместо этого принял решение, которое сломало всю мою прежнюю жизнь.

— Ни при чём, белла. До этой минуты.

Он взял меня за предплечье и потянул к себе. Я ударилась ладонями о его грудь, вдохнула резкий запах дорогого парфюма и попыталась вырваться. Маттео удержал, не выкручивая руку, но достаточно крепко, чтобы я поняла разницу в силе.

— Отпусти меня.

— Нет.

Маттео повернул голову к Виктору. Тот стоял возле ступеней, окружённый людьми Росси, и ненавидел, казалось, весь мир.

— Ты хотел устроить первую ночь ещё до официальной регистрации, Виктор? Придётся изменить планы. Сегодня твоя невеста уедет со мной. Деньги вернёшь отдельно. Девушку назад не получишь, пока я сам не решу, что с ней делать. Право первой ночи с ней за мной.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел.

Он повёл меня к машине. Я упиралась каблуками в каменную дорожку, пыталась освободить руку и звала отца. Отец появился в дверях, но не сделал ни шагу. Только смотрел, как меня уводят, и крепче прижимал к груди папку с документами на материнские акции.

Тогда я ещё не знала, что отец боялся потерять не меня. Он боялся, что без моей подписи потеряет последний шанс вернуть холдинг.

ГЛАВА 1

За три недели до событий в прологе

Отец снова пил дешёвый коньяк. Элитный закончился вместе с деньгами, водителями, поварами и людьми, которые раньше называли Дмитрия Вернадского гением. Кабинет пах переполненной пепельницей, кислым алкоголем и одеждой, которую он не менял несколько дней. Я распахнула тяжёлые портьеры, открыла окно и поморщилась, когда холодный воздух смешался с этим запахом. Когда-то здесь решали судьбы компаний, праздновали сделки и спорили о миллионах. Теперь на столе лежали требования кредиторов, уведомление о возможном аресте дома и пустые бутылки.

— Пап, сходи в душ. Переоденься. Тебе станет легче хотя бы физически.

— Мне станет легче, когда перестанут звонить люди, которым я должен, — отозвался он и приложился к бутылке. — А они не перестанут.

Последний год отец существовал между креслом, кабинетом и короткими вспышками ярости. После смерти мамы он начал пить чаще, но холдинг ещё держался. Настоящее падение началось позже, когда несколько проектов провалились одновременно, банки потребовали досрочного погашения, а партнёры внезапно вспомнили о праве выйти из соглашений. Отец твердил, что его подставили. Возможно, так и было. Только вместо борьбы он заливал страх алкоголем и тянул за собой на дно и меня.

— Я перевелась на заочное. Найду нормальную работу, сдадим часть дома, продадим машины. Мы хотя бы выиграем время.

— Какие машины? Их уже забрал банк. Какой работой ты закроешь несколько миллиардов рублей, София? Будешь кофе разносить и гордиться самостоятельностью?