Анастасия Шерр – Пленница мафиози (страница 4)

— Мы знакомы меньше часа. Подожди хотя бы до ужина.

Двери открылись. Я вошла сама, потому что на парковке выхода не было. Светловолосый охранник остался внизу, управляющий передал Маттео карту и исчез. Лифт поднимался без остановок, цифры сменялись слишком медленно. Маттео стоял рядом, касаясь плечом стены, и не сводил с меня глаз.

— Не смотри.

— Почему?

— Потому что мне противно.

— Врёшь. Тебе страшно.

— И это тоже.

Он впервые перестал усмехаться. Двери открылись в короткий коридор с одной-единственной дверью. Никаких соседних номеров, горничных и постояльцев. Закрытый этаж действительно принадлежал ему целиком.

Маттео приложил карту к замку и отступил, пропуская меня первой. Я не двигалась.

— Заходи, София.

— Что будет внутри?

— Номер. Кровать, диван, ванная. Ничего, чего ты не видела раньше.

— И ты?

— И я.

Он не обещал, что оставит одну. Не говорил, что мне нечего бояться. Просто ждал, пока я сама переступлю порог, хотя за спиной уже появился охранник. Выбора не было. Я вошла и сразу увидела окна во всю стену, тяжёлые шторы, большую кровать и дверь ванной. Маттео закрыл номер, положил ключ-карту на стол и снял пиджак.

— Душ там. Тебе нужно снять корсет и успокоить дыхание.

— Мне нужно уйти.

— Сегодня не уйдёшь.

— А завтра?

Он смотрел на меня слишком долго. За эту паузу я успела понять, что никакого утра и свободного выхода в его планах уже нет. Маттео просто ещё не хотел произносить решение вслух.

— Завтра решу.

ГЛАВА 3

Я бросилась к двери прежде, чем Маттео успел расстегнуть запонки. Карта лежала на столе, но замок не сработал. Я прижала её к панели ещё раз, дёрнула ручку и услышала короткий отказ. Росси даже не двинулся с места. Стоял возле кресла, закатывал рукава и наблюдал, как я пытаюсь открыть дверь, которую можно было разблокировать только его кодом.

— Открой.

— Нет.

— Ты обещал решить завтра. До завтра я не обязана сидеть с тобой в одной комнате.

— На этаже есть только этот номер. Охрана в коридоре. Можешь закрыться в ванной, если так спокойнее. Он издевается? И ночевать мне придется здесь? Где именно? В ванной?

Я оглянулась на дверь. Даже мысль добровольно запереться в маленьком помещении казалась издевательством. Маттео предлагал мне выбрать размер клетки, и говорил об этом так, будто проявлял заботу.

— Я не хочу нигде закрываться. Я хочу в полицию.

— И что расскажешь? Что Виктор Волгин собирался получить твои акции через брак, а человек, у которого он украл деньги, сорвал церемонию и увёз тебя?

— Расскажу, что ты меня похитил. Остальное пусть выясняют без меня.

Маттео подошёл на несколько шагов. Я прижалась спиной к двери, чувствуя, как корсет всё сильнее сдавливает рёбра. После дороги и паники дышать стало трудно. Он заметил это раньше меня. Взгляд опустился к груди, где ткань поднималась слишком быстро.

— Сними платье.

— Не приближайся.

— Я не предлагаю раздеваться для меня. Ты сейчас упадёшь.

— Лучше упаду, чем позволю тебе помочь.

Он остановился. В комнате повисла тишина, нарушаемая только моим дыханием. Маттео сжал пальцы, будто боролся с желанием сделать по-своему, затем отступил к столу и отвернулся.

— В ванной есть халат. Застёжка у платья сзади. Попробуй сама.

Я не верила, что он действительно останется на месте, но другого выхода не было. Подхватила юбку и пошла к ванной. На втором шаге каблук зацепился за край ткани, я качнулась, схватилась за стену и услышала треск. Несколько крючков корсета съехали, один впился в кожу, а ленты затянулись ещё сильнее. Воздух перестал проходить нормально. Я дёрнула застёжку за спиной, не достала и начала паниковать.

— Не подходи, — выдохнула я, заметив движение Маттео.

Он остановился в двух метрах. Дальше не пошёл, хотя видел, что я едва держусь на ногах. В этот момент его собственное желание всё решить силой впервые уступило моему прямому запрету.

— Белла, у тебя губы синеют.

— Я сама.

Пальцы не слушались. Я пыталась дотянуться до молнии, рвала ногтями ленты и только сильнее затягивала корсет. Перед глазами поплыли тёмные точки. Маттео стоял рядом, но не касался. Это почему-то пугало меньше, чем если бы он снова начал приказывать.

— Разреши разрезать шнуровку, — сказал он. — Я повернусь к тебе спиной, когда платье ослабнет.

— Нож у тебя откуда?

— Не тот вопрос, который сейчас важен.

Я зажмурила глаза. Просить похитителя помочь раздеться было унизительно, но потерять сознание рядом с ним ещё хуже. Кивнуть получилось не сразу.

— Только шнуровку. И сразу отойди.

— Хорошо, бамбина.

Маттео достал складной нож, подошёл сзади и не прикоснулся к коже. Одной рукой оттянул ткань, второй быстро перерезал несколько лент. Корсет ослаб. Я вдохнула так резко, что закружилась голова. Он поймал меня за локоть, не дал упасть и сразу отпустил, когда я выпрямилась.

— Я сама дальше.

— Уже отхожу.

Маттео закрыл нож, положил на стол и отвернулся к окну. Я добралась до ванной, захлопнула дверь и повернула защёлку. Только тогда позволила себе съехать по стене на пол. Рёбра болели, на спине горела царапина от крючка, а руки всё ещё дрожали. Платье было испорчено, но плевать на него. Маттео все же отошёл. Нормальному человеку за это не полагалась благодарность. Маттео всё равно похитил меня и запер. Но будущее, которое я успела нарисовать себе в машине, не казалось сейчас реальным. Все же он не набросился на меня, а там… Как повезет.

Я сняла тяжёлую юбку, корсет и осталась в белье. Халат висел возле душа, белый и слишком большой. Перед тем как надеть, осмотрела ванную в поисках окна, второго выхода или забытого кем-то телефона. Ничего. Вентиляционная решётка оказалась узкой, дверь прочной, а защёлку при желании можно было открыть и снаружи. Я быстро умылась, смыла макияж и долго держала ладони под холодной водой.

Когда вышла, Маттео по-прежнему стоял у окна. На кровати лежала его чёрная рубашка. Он не повернулся, пока я не запахнула халат и не сказала, что можно.

— Надень рубашку, если в халате неудобно. Другой одежды пока нет.

— Разве ты заранее не готовил гардероб для похищенной невесты?

— Это мое упущение. Прошу прощения.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Он наконец посмотрел. Без свадебной причёски и украшений я чувствовала себя голой, хотя халат закрывал почти всё тело. Маттео задержал взгляд на еще влажном лице, на волосах, на следе корсета возле ключицы, затем заставил себя отвернуться. Я заметила это и не поняла почему, стало ещё тревожнее.

— В машине ты сказал, что услышал мой отказ, — напомнила я. — Это правда или ты решил успокоить меня перед тем, как сделать своё?

— Правда.

— Но ты говорил о первой ночи.