Анастасия Шерр – Изо льда в пламя (страница 11)
— Ты потрясающе выглядишь, — Лазарев сжимает мою руку, пока мы под вспышками фотоаппаратов спускаемся по ступенькам ЗАГСа к машине. За нами следует вереница людей, которых вижу впервые. Это гости. Но кто они, я понятия не имею. Наверное, показуха, как и всё, что сейчас здесь происходит.
Хмурюсь, когда очередная вспышка ослепляет меня, а в лицо тычется микрофон. В этой суматохе я не слышу вопрос журналиста, но отчётливо различаю имя своего мужа. Не того, что сейчас ведёт меня под руку, а настоящего… Того, память которого я только что предала. И я мгновенно зверею:
— Кто позвал сюда этих журналюг? Везде носы свои суют!
— Я и позвал. Нам же нужен слушок? А кто разнесёт весть лучше, чем эти? Знаю, меня тоже раздражают. Пару секунд потерпи, пожалуйста.
Как же я всё это ненавижу! Как хочу, чтобы этот ужасный день поскорее закончился. Сил больше нет. Я не думала, что будет настолько тяжело. Я всё ещё люблю Самира. А сегодняшнее моё «да» уничтожило ту слабую веру, что всё ещё жила во мне. Будто в огне она горела, а я слышала её вопли. Обезумевшие крики маленькой девочки Насти, которая всё ещё верит, что тогда под ником «Аноним» был он, её возлюбленный. А я удавить её хочу. Чтобы не была такой наивной и глупой. Чтобы больше не позволяла нас мучить.
Облегчённо выдыхаю, когда мы оказываемся в машине, и дверь захлопывается прямо перед носом какого-то настырного «папарацци». Даже злорадство какое-то испытываю.
— Теперь я могу ехать в офис? У меня очень много дел накопилось. Все контракты зависли, производства стоят. Евгений Павлович обнаружил, что некоторые управляющие в гостиницах и ресторанах начали подворовывать. Почувствовали, что во главе никого нет, и расслабились. Пора уже им дать знать обо мне.
Лазарев одобрительно кивает, достаёт из внутреннего кармана пиджака наш контракт.
— Ты права. Начни с завтрашнего дня. Сегодня мы будем отмечать нашу свадьбу. Ресторан уже готов, нас ждут.
— Ох… Я совсем забыла про празднование. Скажи, без этого никак? Не можем пропустить эту часть? Мне как-то не хочется снова этот спектакль проигрывать, — смотрю на Захара умоляюще, но он непреклонен.
— Насть. Ты же понимаешь, что так нужно. Поверь мне, я бы и сам лучше занялся делами, чем это вот всё. Но нам нужно, чтобы люди поверили, понимаешь? Чтобы знали, что я за тебя порву, а не просто попугаю. Тебе нужна сила. Из нашего брака и будешь её черпать.
Да, он, как всегда, прав. Как бы сложно ни было, нужно улыбаться и играть. Я сама так решила.
***
— Мы нашли её, Самир Камалович! — дверь в кабинет распахивается, ударяется о стену. — Нашли, — выдыхает помощник.
Самир мог бы поклясться, что в этот момент ощутил покалывание в ногах. Даже вскочить захотелось.
— Ну? Где она?!
— Только вам не понравится то, что я скажу…
— Говори! — просипел, потому что глотку мгновенно сжали железные щупальца страха. Слишком часто он испытывает это чувство. Слишком часто для того, кто раньше вообще ничего не боялся.
— Я скажу. Только вы вначале пообещайте, что будете держать себя в руках?
Дёрнулся встать, схватился за край стола, а Карам бросился к нему.
— Говори, где Настя? Она жива? — впился пальцами в столешницу так, что та затрещала. Карам остановился в полуметре, судорожно вздохнул. Да что за вести там такие? — Говори!
— Она жива, Самир Камалович. Только…
— Карам, если ты продолжишь блеять, я снесу тебе голову, — прошипел, отталкивая проклятую коляску, и, оперевшись о стол, таки встал на ноги. Чувствительность в лодыжках переросла в боль, он стиснул челюсти. По виску потекла капля пота, а под рёбрами нещадно заныло, будто снова открылась рана.
— Анастасию нашли. Вернее, она сама объявилась. По всем каналам эта новость гремит. Самир Камалович, она замуж вышла. За Лазарева.
Сабур застыл, уставился в одну точку. Прямо в лоб помощнику, на что тот попятился. Даже такой искалеченный, Самир наводил на окружающих ужас. Наверное, что-то было в его глазах. Что-то, что заставляло бояться.
— Ты пошутил сейчас так неудачно? — прохрипел, делая первый шаг, продолжая держаться за стол. — Или ошибся? Ты скажи мне, Карам, я пойму, — предупреждающе, зло. Отпустил стол и шагнул уже без страховки.
— Нет, шеф. Не шучу. И не ошибся. Сегодня состоялась свадьба. Они… Празднуют сейчас в вашем ресторане. В «Фениксе». Банкет большой.
По мере того, как Карам говорил, внутри у Самира что-то выгорало. Тлело как уголь и чернело, превращаясь в пепел. Повернулся к столу, схватил пульт от телевизора и упал на стул, придвинутый помощником.
— Посмотрите, как счастлива невеста! Надо же! Кто бы мог подумать, что горе несчастной вдовы не продлится долго… — диктор говорил что-то ещё, но Сабур уже не слышал из-за звона в ушах. Он увидел её. Крупным планом. Счастливую невесту…
Она улыбалась и светилась. Длинные волнистые локоны сплетены в замысловатую причёску, белое платье… Настя позировала на камеры в обнимку с Захаром, а Самир схватился за стол, подался вперёд, всматриваясь в экран.
Он не верил своим глазам. Не хотел. Но её улыбка… Эта проклятая улыбка, которую он видел когда-то вблизи. Которую целовал и трогал пальцами. И взревел, швыряя в экран пульт. Стекло пошло мелкой сеткой, и изображение исчезло.
— Сукаааа! Сукаааа! — отшвыривая от себя бумаги, её снимки, которые распечатали для ищеек. Они разлетелись по паркету, превращаясь в разноцветный ковёр. И улыбка снова эта. Смотрит на него и улыбается… — Сукаааа…
— Самир Камалович, я принёс нехорошее известие, простите. Но вы должны знать ещё кое-что…
Нет, он не хотел больше ничего знать. Не сейчас, когда его от приступа отделяет несколько слов и ангельская улыбка на премилом лице красавицы.
— Не говори. Я не хочу этого слышать, — задыхаясь, хватая со стола стакан с выпивкой и осушая его одним глотком. — Уходи, Карам. Оставь меня.
— Я должен сказать, Самир Камалович.
Вздохнул, закинув руки за голову и закрыв глаза.
— Что ещё?
— Ваш ребёнок… Сын. Он…
Самир шумно вдохнул, задержал воздух в лёгких. Потому что уже знал, скоро дышать не сможет.
— Что с ним?
— Мы нашли и его. Вернее, больницу, где он родился. Он… Его нет, шеф. Родился… неживым.
Болезненный стон сорвался с губ, будто его под дых ударили. Будто в рану воткнули ржавый гвоздь и провернули несколько раз. Вцепившись в волосы, застыл. Хватая ртом воздух, захрипел от удушья, оттолкнул приблизившегося помощника.
— Что делать, Самир Камалович? Убить их?
ГЛАВА 6
От бесконечных улыбок у меня болят щёки, и сводит скулы. А ещё ужасно хочется сбежать. Сорвать с себя это проклятое платье и вышвырнуть его в урну. Всё мне казалось искусственным и мерзким. Моя причёска, макияж, одежда. И даже украшения из драгоценных камней. Я словно ощущала на себе презрительный взгляд Самира и чувствовала, как сильно он во мне разочарован. Он бы не простил предательства. Ни за что.
А ещё мне казалось кощунством это веселье. Совсем недавно я горевала, а теперь стою с бокалом шампанского и со счастливым выражением лица слушаю какого-то мужчину, что желает нам с Захаром любви и деточек побольше. Последнее — как удар под дых. Болезненный и ранящий. Я начинаю задыхаться, хватаюсь за руку Лазарева и впиваюсь в его ладонь ногтями. Душевная боль несравнима с физической, она настигает неожиданно и накрывает меня так резко, что кружится голова.
— Мне… Мне нужно выйти, Захар. Нехорошо.
Он понимает меня с полуслова. Поспешно прощается с нашим будущим партнёром по бизнесу и уводит на просторный балкон, где я, наконец, глубоко вдыхаю. Берёт меня за предплечья, заглядывает в глаза.
— Ты опять задумалась. Опять начала вспоминать.
— Да, — еле ворочаю языком от внезапно накативших равнодушия и слабости. Так было в первые дни после родов. Я чувствовала себя овощем. Никак вообще. Словно моё тело из ваты. Даже в голове вместо мыслей пустота. Такая звенящая, ужасная в своей тишине.
Не стоило мешать седативные с алкоголем.
— Так, давай, успокойся. Дыши. Давай, — подталкивает меня к перилам и забирает пустой бокал. — Тебе хватит на сегодня. Больше не пей. Ты ещё не оклималась, а лучший способ затриггерить — напиться.
Триггер — вот как называется моё состояние.
Триггер — всё, что осталось мне от моей прежней жизни.
— Давай уедем. Не могу больше. Чувствую себя паршиво.
Захар накидывает мне на плечи свой пиджак, приобнимает.
— Да, пожалуй, хватит. Сейчас поедем. Ты только убери эту мученическую мину, ладно? Все эти люди должны видеть твою силу и решимость, а не слёзы. Помнишь, что я говорил?
— В этом мире выживает сильнейший, — киваю.
— Умница.
Мы едем к Лазареву. Теперь я, как его законная жена, должна жить здесь, однако, как только переступаем порог, мне становится не по себе.
— Моё пребывание здесь точно не доставит тебе неудобств? Твоя девушка, надеюсь, понимает, что это — всего лишь…
— Успокойся, Насть, — он ободряюще улыбается и за руку заводит меня в гостиную, где накрыт ужин при свечах. Романтика, видать. Я сразу это замечаю, и становится вдвойне паршиво. — Твоё проживание в этом доме навредит нашим с ней отношениям не больше, чем свадьба.
— То есть, всё-таки навредит? — снимаю его пиджак, отдаю подбежавшей к нам домработнице. — Добрый вечер, Виталина, — улыбаюсь женщине, а она коротко поздравляет нас и удаляется.