Анастасия Шерр – Изо льда в пламя (страница 10)

Он боялся. Хотел найти Настю и скорее её увидеть, но присутствовал страх увидеть в её глазах жалость и разочарование. Или даже сожаление, что он жив.

— Кто там дальше по списку, спрашиваю?

— Да вроде всех уже прошерстили. Знаешь, Ворох устанет подметать за нами. Может, притормозишь пока? Жена твоя жива — это понятно. Завещание уже вступило в силу. Она ничего не продала, а значит, скоро вернётся сама. А мы будем её ждать.

***

— Не понимаю, зачем нужна эта показуха?

— Вот ради показухи и нужна. Тебе пора выходить в люди. Я знаю, что тяжело, но… Ты должна, Настя. Так ты быстрее излечишься.

Излечиться… Пожалуй, это было бы славно… Потому что каждый день, вспоминая день родов, я рву свою душу в клочья. День, когда я должна была стать счастливой. Но случилось то, чего предвидеть не могла. Не хотела, вернее…

— И что ты предлагаешь? Напялить свадебное платье и притвориться счастливой невестой?

— Да. Именно это я и предлагаю, дорогая, — Захар поставил передо мной чашку с ромашковым чаем. Без чая я теперь не засыпаю. Да и с ним, в общем-то, тоже нет. — Все должны увидеть, какая ты счастливая и какой замечательный у тебя муж, — ослепительно улыбнулся. — Чтобы ни одна скотина не нарисовала себе во влажных мечтах, что тебя можно обидеть. — Пора, Настя. Помнишь? Вперёд и только вперёд!

***

Я слышала его крик. Слышала… Мне так казалось. На самом деле мой сын не издал ни звука. Я хотела верить, что все не так… Однако, сейчас, спустя время, понимаю, что тот кошмар — самая настоящая правда. Мой малыш, моя надежда…

Не забуду свои роды никогда. Они были ужасно тяжёлыми и долгими, а я не верила в то, что они когда-нибудь закончатся. Не в боли дело, разумеется. В нём. В моём маленьком комочке счастья, которого я лишилась…

Щёки обжигает солёной влагой, и я ступаю босыми ногами на зелёную траву. Подставляю лицо ласкающим лучам солнца, но ему не высушить моих слёз. Моё горе мог унять лишь один человек, но и он покинул меня.

Рядом осторожно шагает Амур — белоснежный щенок, которого я перед родами нашла на улице. Он был такой одинокий, всеми брошенный и забытый. Моё сердце сжалось от жалости, и в ту же минуту у малыша появился дом.

— Сегодня я выхожу замуж, Амур. Ты рад за меня?

Щенок неуверенно виляет хвостиком, а в глазах сомнение.

— Да знаю я. Знаю… Но Самиру уже всё равно. У меня ничего не осталось, а так хоть дело его продолжу. Да и устала я прятаться, Амур. Хватит.

Малыш вздыхает, падает пузиком на траву и поджимает под себя лапки. Он всегда грустит, когда грустно мне. В кармане брюк взрывается трелью мобильный, но я не спешу отвечать. Я знаю, это звонит Захар, чтобы меня поторопить. Но так хочется побыть ещё в своём мире, где я в последнее время прячусь, как в коконе. Мне здесь комфортно. Уютно.

Захар не унимается, и мне приходится нажать на кнопку принятия вызова.

— Я почти готова. Дай мне пять минут.

— Хорошо, — звучит понимающе, и я слабо улыбаюсь.

— Ну вот, Амур. Пора.

***

Утро поражает меня лёгкостью и отсутствием отёков. Неужели начинаю приходить в себя? Хотелось бы… Я ведь теперь не одна. Я должна быть сильной, чтобы защитить свою красавицу.

Да, у меня родилась девочка, хотя по результатам УЗИ я ожидала мальчика. Моё маленькое чудо, моя красавица. Она так похожа на Самира, что сердце заходится. Первое время я ужасно боялась, что Елисеев с ней что-то сделает. Он ведь одержим своей ненавистью к Самиру. Я не могла спать и есть, ни на минуту не отходила от неё. Первые дни Денис пытался приблизиться к Лизе, но я устраивала истерику, и он отступал. В итоге он перестал подходить к кроватке, и я немного расслабилась. Стало легче. Елисеев, конечно, подонок и убийца, но едва ли станет мстить ни в чём не повинной малышке.

Кормлю проснувшуюся кроху, укладываю в кроватку. Улыбаюсь, поглаживая маленькую головку, покрытую тёмным пушком.

— Мамина радость. Какая же ты у меня красотка. Сколько сердец разобьёшь — не счесть. Вся в своего папу.

Лиза причмокивает губками, изображает что-то вроде улыбки. И внутри разливается тепло. Такое успокаивающее, такое светлое чувство вселенского счастья.

Выхожу из комнаты и уже по инерции следую на кухню. Мне кажется, я даже смирилась со своей ролью безмолвной жертвы. Только иногда пытаюсь сопротивляться, чтобы не забыть, не потерять ту Свету, которая всегда шла против злого рока.

— Доброе… — и замолкаю, потому что его за столом нет. Завтрак уже ожидает нас, как и всегда, но Дениса нет.

Я слышу его голос с террасы и тихонько, на цыпочках иду туда.

— Что? Жена Сабурова? Да плевать мне на неё сейчас! Где доказательства, кроме сраного пиджака? Ты до сих пор не нашёл его труп? Серьёзно?! — меня пробивает дрожь, когда слышу о Самире. Крепко сжимаю ручку двери, чтобы она ненароком не скрипнула и Денис меня не услышал. — Нет! Это не прошлое дело! Не собираюсь я забывать! Ты что, не знаешь, кто такой этот Сабур? Он же скользкий, как змей! Он выскользнет из любого дерьма! Я не поверю, что он сдох, пока сам не увижу, понял? Где его зарыли? Почему никто, включая жену, не видел его труп? Делай что хочешь, но найди мне доказательства. Понял? Я жду! А потом займусь его бабой.

Меня будто молнией пронзает. Оперевшись о стену, рвано выдыхаю. Он о Самире говорил… И о жене его. О той бедной девчонке, у которой тоже должен был родиться ребёнок. Но что это было? Они не нашли тело Самира? Так может…

— А кто это тут подслушивает? — Елисеев появляется в проёме двери, ловит меня за руку. — Мм?

— Я… Пришла тебя на завтрак позвать. Там всё уже готово, — принимаю невозмутимый вид, чтобы он не понял, что я всё слышала.

Денис прищуривает глаза, изучает меня.

— Ладно, пойдём. Как Лиза?

— О, у неё всё замечательно. Уже поела.

Рука Елисеева ложится на мою талию, по-хозяйски сгребает меня, прижимает к нему. А я прикусываю губу от страха. Только бы не услышал, как сильно колотится моё сердце.

Мы завтракаем в тишине. Денис непривычно молчит. Наверное, свои чёрные делишки обдумывает.

— Какие планы на сегодня? — подаю голос, отвлекая его. Елисеев приподнимает брови, переводит на меня задумчивый взгляд.

— Что? А, планы… По делам отъеду ненадолго. А потом вернусь и могу погулять с вами.

— Это было бы замечательно, — благодарно улыбаюсь, кладу в рот кусок огурца. — Лизе нужно почаще дышать свежим воздухом.

— Да, я понимаю. Но сама знаешь, почему я не позволяю тебе выходить на улицу одной. Ты иногда ведёшь себя не очень хорошо. Мягко говоря, — откладывает на стол салфетку и встаёт из-за стола. — Хорошего дня, ангел. Мне пора.

Я бросаю быстрый взгляд на его телефон, что всё ещё лежит на столе, и, пока Денис не опомнился, бросаюсь к нему.

— И тебе хорошего дня, — сжимаю пальцами лацканы пиджака, целую в щеку, чем, естественно, удивляю его.

Елисеев несколько секунд смотрит мне в глаза, а потом, хмыкнув, уходит. Я же хватаю мобильник и бегу с ним на террасу, пока Денис не очухался и не вернулся.

Набираю номер, который выбит в памяти вечной татуировкой, дрожа и кусая губы, слушаю бесконечно длинные гудки.

Голос мамы звучит радостно и бодро, она вежливо здоровается, думая, что звонит Елисеев.

— Это я, мам! — говорю слишком эмоционально и, оглянувшись на дверь, сбавляю тон.

— Доченька? Как ты? Что-то случилось? Ты же вечером должна была…

— У меня мало времени, мам. Послушай меня. Всё, что ты знала до этого, — ложь. Елисеев чудовище, мам. Он нас с дочкой держит здесь насильно. Не верь ему, пожалуйста.

— Но… Мы же только вчера с тобой говорили, и всё было хорошо, — голос мамы недоверчивый, растерянный. Ещё бы. До этого момента она жила в счастливом неведении. Елисеев присылал наши «счастливые» лица на фотографиях, всячески обхаживал, отправляя от нас подарки. Мама так радовалась, что моя жизнь, наконец, наладилась, а тут я с такой жестокой правдой.

— Мама… Все эти месяцы я не могла тебе сказать, потому что говорю с тобой всегда при нём. Он постоянно рядом, следит за мной и запрещает выходить в сеть. Он чудовище, мама. Это он убил Самира… Отца моего ребёнка. А сегодня я слышала, как он говорил с кем-то о жене Самира. Мама, ты должна её предупредить. Ей угрожает опасность! Слышишь меня?

— Доченька, я ничего не понимаю! Ты меня пугаешь, милая! — она срывается на крик.

— Мамочка, родная, хорошая моя, — я попыталась смягчить свой голос и придать ему немного рассудительности. — За нас с Лизой не волнуйся. Он не причинит нам вреда. Мы сможем вырваться. Я жду удобного момента. А ты должна найти жену Самира Сабурова и предупредить её об опасности. Расскажи всем про Елисеева. Это он убийца! И сама будь осторожна! За тобой могут следить!

Мама что-то говорит мне в ответ, но я уже не слышу, потому что телефон буквально отдирают от моего уха. В ужасе поворачиваюсь и встречаюсь с гневным взглядом Дениса.

— Ай-яй-яй, — цокает языком, медленно надвигается на меня. — Ты так и не поумнела, да?

***

Я помню нашу с Самиром свадьбу. Помню так отчётливо, как будто это было вчера. Я была в белом платье от знаменитого кутюрье, а голову украшал ободок из живых цветов. Самир тогда взглянул на меня и сказал, что я самая красивая невеста на свете. А я смущалась, даже ещё немного побаивалась его. Это было ведь не так давно. А теперь… Теперь ничего из этого нет, а я выхожу замуж за абсолютно чужого человека.