Анастасия Шелест – Закон треснувшего корешка (страница 6)

Чертов магический ритуальный кинжал. Я случайно стащила его из книги, не рискнув избавляться от оружия до того, как окажусь в безопасности, а теперь его рукоятка торчит из живота мужчины.

Я не хотела. Не планировала ничего подобного.

Мужчина распахивает глаза и пытается что-то сказать, но из его груди вырывается лишь невнятный хрип. Его рука повисает вдоль тела, отпуская меня, но теперь ужас не дает мне пошевелиться.

Нужно что-то сделать. Что-нибудь. Вызвать скорую. Остановить кровь.

– Дрянь, – хрипит второй незнакомец, и его голос возвращает меня в реальность.

Дернувшись назад, я не справляюсь с тем, чтобы разжать окаменевшие пальцы и выпустить рукоятку кинжала. Лезвие выходит из тела с мерзким чавкающим звуком, и мужчина сгибается пополам, зажимая рану.

Второй незнакомец подхватывает товарища и поднимает голову, уставившись на меня. Его глаза темнеют.

Тело все решает за меня, четко уловив исходящую угрозу. Я разворачиваюсь, уже даже не мечтая попасть в парк, и бросаюсь в лес, стараясь не рассчитывать на успешный побег.

Острые ветки бьют в глаза, царапают лицо и цепляют одежду. Корни и поваленные стволы под ногами норовят сбить с ног на землю. Грудную клетку жжет от быстрого бега. Я не представляю, куда несусь, но не позволяю себе остановиться – слышу позади звуки погони и треск.

Врезавшись плечом в дерево, отталкиваюсь от него, оцарапав ладонь, и от ужаса к горлу подкатывает тошнота. Сзади раздается выстрел. У меня закладывает уши. Адреналин в крови толкает вперед, вынуждая ускориться.

Я в книге. Просто забыла в какой. Такого не бывает в реальной жизни.

Да какая, к черту, разница, где я? Если меня подстрелят, результат будет одинаковым в любом случае.

Мне нечем дышать. Я жадно хватаю ртом воздух, пытаясь сделать глоток кислорода, но легкие мучительно горят. Ноги дрожат и подкашиваются. Я не могу больше нестись в неизвестность. Врезавшись лопатками в широкий ствол дерева, жмурюсь и прислушиваюсь, но ничего не слышу.

Сердце колотится, норовя вырваться из грудной клетки.

Еще пара секунд. Я немного отдышусь и снова побегу, если смогу.

Что-то врезается в меня сбоку с такой силой, что сбивает с ног. В ушах звенит – где-то поблизости раздается новый выстрел. Я ничего не понимаю и не вижу. От столкновения я отлетаю вбок и кубарем качусь вниз, падая с обрыва.

Тело швыряет из стороны в сторону, ударяя о валуны. Панический вопль так и не слетает с языка – широкая ладонь зажимает мне рот. Только сейчас до меня доходит, что падаю я не одна.

Когда мир перестает кружиться, а бесконечные удары прекращаются, я пытаюсь вывернуться, отползти, продолжая цепляться за призрачную надежду на свободу, но меня бесцеремонно утыкают лицом в землю, надавливая на затылок. В ноздри ударяет запах гнилой листвы и прелой земли. Новая волна тошноты сжимает глотку.

Медленно, но до меня в конце концов доходит, что я все еще жива. Мне даже не делают ничего плохого, если не считать оскорбительный тычок лицом в землю. Но уязвленное самолюбие волнует меня сейчас меньше всего.

Стоит перестать дергаться и вырываться, как давление на затылок слабеет. Я выдыхаю, но не рискую отплевывать листву, только аккуратно приподнимаю голову. Нужно хотя бы попытаться понять, что происходит.

Надо мной склоняется парень, прижимая к губам указательный палец. Влажные и спутанные черные кудряшки спадают на высокий лоб и прячут настороженный взгляд.

Я никогда его не видела, но он не похож на тех психов, и от облегчения по телу прокатывается волна тепла. Я пытаюсь распрямиться и осмотреться, но парень выразительно сводит лохматые брови и дергает подбородком, веля не шевелиться.

Что, до конца дня так и лежать, надеясь на чудо?

Спорить я не решаюсь. Парень, кажется, легко ориентируется в происходящем, что подозрительно. Он сосредоточенно выглядывает из-за огромного валуна, и только сейчас я различаю легкий шорох листвы. Кто-то идет.

Хочется снова малодушно уткнуться лицом в вонючую землю, но я этого не делаю. То, что таинственный незнакомец мне помог, еще не значит, что он не бросит меня здесь.

Парень упирается затылком в валун и поджимает губы, беззвучно выругавшись. Его взгляд мечется по лесному пространству, а потом останавливается на моей руке. Парень быстро наклоняется и разжимает мои пальцы, выуживая из них кинжал. Когда он крутит его в своей руке, я замечаю красные разводы на лезвии.

Я все это время тащила чертов кинжал? Зачем? Как только я не воткнула его в незнакомца, пока мы падали с обрыва?

Потерявшись в размышлениях, я даже не пытаюсь осмыслить, зачем парню понадобился кинжал. Он на секунду выглядывает из-за валуна, а потом подбрасывает кинжал вверх, вскидывая руку.

Он решил нас выдать? Совсем идиот? И ради чего?

Возмущение так и не срывается с языка, застряв в глотке хрипом ужаса. Кинжал нарушает все законы физики, меняет траекторию и устремляется к источнику шагов.

Над лесом разносится короткий вскрик, а потом глухой удар – тело падает на землю.

Кинжал возвращается, и парень легко перехватывает рукоять. С лезвия срывается пара свежих алых капель. Я застываю, не в силах объяснить происходящее.

Сунув кинжал за пояс, незнакомец вскакивает, дергая меня за руку. Я поднимаюсь на ноги по инерции, но не могу сделать и пары шагов. Парень раздраженно оборачивается и тянет меня за собой:

– Шевелись давай! Или хочешь, чтобы они нас догнали?

Догнали? Да о чем он? Он только что каким-то чудом воткнул кинжал в человека силой мысли. Едва ли эти двое сейчас способны на преследование.

Парень не собирается отпускать руку и бросать меня здесь. Приходится перебирать ногами, подстраиваясь под его безумный бег. Не представляю, как мне удается удерживать равновесие. Ботинки цепляются за толстые корни, но внезапная поддержка каждый раз спасает от падения.

Картинка вокруг размывается, мелькая смазанными пятнами. Не помню, как мы выбираемся из леса – голые деревья и ворох листвы сменяются серыми хлипкими зданиями. Сквозь шум в ушах пробивается гул машин и звуки города.

Я не могу сориентироваться, сколько ни пытаюсь увидеть хоть что-то знакомое. Перед глазами мелькают одинаковые мрачные постройки, узкие переулки и безликие замкнутые дворики. Мне плохо удается вписываться в повороты – порой приходится врезаться то плечом, то бедром в обшарпанные каменные углы.

В боку мучительно колет, словно кто-то вогнал раскаленное лезвие прямо под ребра. Хриплый кашель пока получается сдерживать, но я сомневаюсь, что меня хватит надолго. Голова кружится, легкие болезненно пульсируют, а сердце вот-вот проломит грудину. Я бы уже давно рухнула на колени и уткнулась лбом в крошащийся асфальт, расходящийся трещинами под ногами, но незнакомец не позволяет.

Единственный ориентир в сгущающейся вокруг темноте – теплая ладонь с подсыхающими пятнами крови. Длинные пальцы плотно стискивают мою руку и заставляют двигаться вперед.

Пожелтевшая металлическая дверь с подтеками ржавчины распахивается прямо перед лицом, и меня утягивают в темную прохладу подъезда. Лестничные пролеты с выбитыми окнами и заброшенными строительными лесами мелькают перед глазами, пока непреодолимая сила тащит меня наверх по лестнице.

Сердце вздрагивает, когда я оступаюсь. Пятка съезжает в сторону, зависнув в воздухе, и я смотрю вниз. Зря. Здесь нет перил, способных защитить от случайного падения.

Грубый рывок утаскивает меня наверх, не позволяя поддаться ужасу. От запаха мочи, алкоголя и размокших окурков скручивает желудок.

Цепкие пальцы разжимаются, выпуская мою руку, и силы оставляют меня. Не за что больше держаться, поэтому я бездумно оседаю на серый каменный пол прямо в строительную пыль. Ладони упираются в склизкие гниющие доски.

Сил не остается. В голове разливается пустота. Все вопросы растворяются. Хочется только глубоко дышать и закрыть глаза, проваливаясь в темноту. Каждая клеточка тела ноет, наливаясь тяжестью.

Парень, крутанувшись вокруг своей оси, поднимает руки, запуская пальцы в лохматые влажные кудри. Шумно выдохнув, он поворачивается ко мне и на одном дыхании гневно выпаливает:

– Ты совсем спятила? Правила Академии для того и нужны, чтобы не попадать в такие ситуации. Это же додуматься надо – прямо посреди парка! Теперь хотя бы уяснила?

Я не могу осмыслить его сбивчивый поток речи. Какие правила? О чем он вообще?

О, нет. Он не может оказаться психом. Я еле как сбежала от тех двоих не для того, чтобы забраться в недостроенную полуразрушенную высотку с таким же чокнутым.

Попытка успокоиться обречена на провал. У меня нет причин не доверять ему – он мне, похоже, жизнь спас, – но и для доверия особых поводов нет. Мало ли, зачем ему это понадобилось.

Парень истолковывает мое молчание по-своему. Он тяжело вздыхает и опускается на корточки рядом, миролюбиво улыбаясь:

– Да расслабься. Я тоже из Академии. Странно, что раньше не пересекались. – Незнакомец наклоняет голову, окутывая меня дружелюбным взглядом. Я бездумно рассматриваю прямой нос с широкими крыльями.

Какая, к черту, Академия? О чем он говорит? Что за чушь? Единственная академия в городе, которая приходит на ум, – это академия культуры и искусств, но едва ли ее студенты вынуждены постоянно убегать от вооруженных психопатов и умеют метать ножи.