Анастасия Шелест – Закон треснувшего корешка. Великая Библиотека (страница 8)

«Правильно» от Марка – не похвала, а постыдное клеймо. Я мотаю головой и кусаю губы, загоняя осознание поглубже. Я уничтожу себя этими мыслями позже. Не сейчас. Сейчас нельзя.

– Что будем делать? – Лора озвучивает жуткий вопрос, вертящийся на языке.

Ответа ни у кого нет. Ни плана, ни догадок, ни мыслей.

Я жмурюсь, стиснув зубы. Вот бы проснуться и понять, что все это просто кошмар, безумный дурной сон.

– Разве так можно, Теодора? – Строгий, но мелодичный женский голос звучит словно отовсюду, и я распахиваю глаза, нервно обернувшись. – Выстрелить в родную тетю. Просто чудовищно.

Я все-таки спятила? Моя совесть звучит так?

– К чему ты ее подталкиваешь, Эрнест? Ужасное влияние, тебе должно быть стыдно, – продолжает голос.

Судя по вытянувшимся лицам друзей, они тоже слышат это, но облегченный выдох застревает в груди. Если мы это слышим, значит, кто-то это говорит.

Короткий шорох за спиной бьет по натянутым нервам. Я дергано оборачиваюсь и замечаю в одном из коридоров высокую тонкую фигуру. Тусклый свет оглаживает бледное лицо с маленьким носом, а из-под овальных очков поблескивает холодный серый взгляд.

Я завороженно смотрю на женщину, не понимая, что со мной. Губы размыкаются, выпуская бессильный выдох. Меня обволакивает успокаивающее отчуждение. Сердце перестает метаться под ребрами. Кажется, что эта женщина может все разрешить и спасти всех, и я инстинктивно подаюсь вперед, рассматривая ее серый твидовый пиджак, блузку, застегнутую под самое горло, и длинную шерстяную юбку. Каштановые волосы прилизаны и собраны в строгий пучок на затылке.

Так выглядят люди, у которых есть ответы на все вопросы. У них все под контролем, и спокойствие расходится от них волнами. Мне этого чудовищно не хватает.

Серый взгляд впивается в мое лицо, и в строгий голос причудливо вплетаются успокаивающие нотки.

– Разве тебе не стыдно, Теодора? – О, мне безумно стыдно, и женщина это точно знает. – Не хочешь попросить у Дианы прощения? Давай, подойди. Я помогу тебе. Стрелять в родную тетю просто невежливо.

Ноги сами делают шаг. Женщина говорит так, словно эту ошибку легко можно исправить, и все остальное теряет значение.

Я шагаю еще раз, когда передо мной вырастает фигура Марка. Он отгораживает меня плечом, и вспышка досады не вырывается только благодаря его насмешливой фразе:

– Пытаться прикончить любимую племянницу тоже не очень-то вежливо.

Язвительный тон смывает с меня наваждение. Я моргаю, мотнув головой, и осматриваюсь, тут же проваливаясь в отчаяние. Как я умудрилась не заметить? Никто из нас не заметил?

Мы загнаны в ловушку в центре перекрестка из книжных шкафов. Перед нами – странная женщина. Справа – двое подростков с отсутствующими взглядами, слева – неподвижный широкоплечий мужчина. Внутренний голос предостерегающе велит этого не делать, но я все-таки оборачиваюсь, тут же пожалев.

Сзади стоит Диана. Лицо у нее совершенно непроницаемое, а на теле не осталось даже крови. Она смотрит то ли сквозь меня, то ли на женщину впереди.

По коже пробегает холодок. Если о странностях говорить уже поздновато, то сейчас становится по-настоящему жутко.

Раздраженный вздох женщины на мгновение разрушает ее преисполненный спокойствием образ, но она тут же берет себя в руки. Поджав губы, она поводит подбородком и сожалеюще сводит брови.

– Что уж тут поделать? Едва ли у Дианы был выбор. Правила есть правила, мы все им подчиняемся. – Уловив секундный смешок Марка, она строго щурится и заявляет: – Я осведомлена о вашем отношении к правилам и уставам, Марк. Поверьте, это не делает вам чести.

Да что происходит? Я давно перестала понимать что-либо – буквально с нашего появления в этом странном месте, – но сейчас последняя капля абсурда падает в чашу терпения, переполняя ее, и я уже не в силах сдерживаться.

Нам нужны ответы. Мне нужны. И я собираюсь их потребовать, но женщина опережает. Она миролюбиво улыбается и произносит:

– Послушайте, я прекрасно понимаю ваше недоумение. Мы тоже удивлены, даже несколько ошарашены. Я предлагаю решить все мирно, без бессмысленной беготни и ущерба для бесценных книг. Поверьте, скрыться еще ни у кого не выходило.

Мое перегруженное сознание не справляется. Усталость побеждает. Я вижу несостыковки, но не могу их проанализировать. Разве предложение мирного решения сочетается с очевидной угрозой? Как это возможно?

Пока я вяло перебираю в голове риторические вопросы, Эрик выступает вперед, загораживая меня полностью, и в его голосе сквозит неприкрытое напряжение.

– Кто вы?

Мне приходится шагнуть в сторону, чтобы разглядеть, как женщина разводит руками, представляясь:

– Я главный Библиотекарь.

Сухой смешок царапает глотку. Она считает, что это все объясняет? Вот еще библиотекари только за нами не охотились. Этого-то и не хватало для полного счастья.

Скосив взгляд на Берта, я облегченно выдыхаю – судя по его вытянутому лицу, не мне одной упорно кажется, что мы провалились в абсурдный сон. Все это просто не укладывается в голове. Может, незачем и пытаться объять необъятное?

Так и не дождавшись пояснений, Эрик настороженно уточняет:

– И чего вы хотите?

Отлично. Пусть он разбирается. Он гораздо лучше подходит для роли лидера, чем я. Меня совершенно не волнуют желания этой странной женщины. Я хочу домой. Добраться до своей комнаты, рухнуть лицом в подушку и провалиться в небытие.

– Всего лишь навести порядок, – спокойно поясняет Библиотекарь, но в этот раз все-таки добавляет детали: – Понимаете ли, обычно книгоходцы сюда не попадают. Не должны попадать, – с нажимом повторяет она. – Только если они погибают из-за повреждений книги. Но я знаю, что вы живы. Нам нужно исправить это маленькое недоразумение.

Я медленно моргаю, изо всех сил стараясь осмыслить услышанное. Да нет. Нельзя всерьез говорить такие вещи с вежливой улыбкой на лице и непоколебимой уверенностью во взгляде.

Берт сбоку хрипло усмехается, скрещивая руки на груди, и издевательски протягивает:

– Секунду. Я правильно понимаю – вы предлагаете нам безропотно умереть, потому что наше появление здесь нарушает какие-то правила?

Отлично. По крайней мере, я не спятила и не разучилась понимать слова.

Библиотекарь улыбается. У нее даже лицо светлеет, словно она всерьез не ощущает едких ноток в голосе Берта, а размеренный кивок вводит меня в ступор.

– Именно так, – кивает Библиотекарь и, осознав, что мы почему-то не бросаемся соглашаться на ее сказочное предложение, устало поясняет: – Поймите, другого выхода нет. Вы не выберетесь отсюда. Конец все равно один. К чему эти сражения и боль? Мы сделаем все быстро и без лишних страданий, и вы просто присоединитесь к нам.

Нет, она это серьезно. Какого пегаса? Я не для этого влезла в горящую книгу, нашла ее странную копию и утащила всех за собой.

Сил бороться и противостоять странным библиотекарям с каждым мгновением все меньше, но пока остаются хотя бы крохи, я не пойду на добровольную смерть. Черта с два.

Взгляд Эрика на секунду останавливается на моем лице. Аккуратный, едва заметный шаг назад, и его плечо слегка соприкасается с моим. Его рука опускается, высвобождая из моих пальцев пистолет, и Эрик вежливо начинает:

– Предложение, конечно, заманчивое, но, боюсь…

Он даже договорить не успевает. Лицо Библиотекаря вытягивается, становясь ястребиным. Она задирает подбородок, и пространство вокруг заполняет оглушающий грохот.

Со всех сторон брызгами разлетаются с полок книги. Стеллажи сносит мощный взрыв. Все вокруг заполняет дым, взметнувшиеся щепки и пыль, поглощая враждебные фигуры, но нас не задевает. Я ошарашенно верчу головой, пытаясь понять, кто из нас успел так быстро среагировать, но остальные выглядят не менее удивленными.

– Сюда! Живо! – Мужской голос долетает сквозь завесу дыма.

Мы уже успели усвоить, что слепо следовать неизвестно за кем – не самая мудрая идея, но выбора нам не оставляют. На моей ладони сжимаются теплые пальцы, и Эрик дергает меня в сторону образовавшегося прохода. Я снова сдаюсь, передавая ему право решать. Если нас пытаются заманить в очередную ловушку, будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

Ряды книжных шкафов мелькают перед глазами. Мы петляем между ними, и я даже не пытаюсь запомнить маршрут. Смотрю под ноги и подчиняюсь тянущей вперед силе.

К пегасам ответственность. Я ее не переношу.

Короткий скрип выбивается из хаоса грохота, сбившегося дыхания и криков позади. Мы влетаем в новую дверь, и она захлопывается за нами, погружая нас в кромешную темноту. Эрик тормозит, и я врезаюсь в его спину.

Вот так хорошо. Хочется остаться в этом мраке и не разбираться, что произошло и что все это значит.

Звучный щелчок пальцев разбивает надежду, расплескивая под потолком тусклый желтый свет. Я сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться. Упершись ладонями в колени, я осторожно осматриваюсь, не поднимая голову.

Пегасово дерьмо, снова вокруг сплошные книги. Взгляд цепляется за ряды одинаковых коричневых корешков, и я невольно жмурюсь. Странные книги. У них нет названий. Только имена и даты. Никогда такого не видела.

На ум тут же приходит ассоциация с надгробиями. Меня передергивает. Жуткий холодок проскальзывает вдоль позвоночника, и я оборачиваюсь, натужно сглотнув. Конца шкафа не видно. Взгляд судорожно мечется от корешка к корешку, но так и не находит ни одного названия.