Анастасия Шадрина – Из небытия (страница 19)

Ирис замерла на мгновение, вглядываясь в некроманта, прежде чем шагнуть через порог.

Старые знакомые

Тяжёлые двери Аргенштайна, открыли перед ними залитый светом просторный вестибюль. Холодный камень пола отбрасывал блики от витражей, а высокие колонны терялись под сводчатым потолком, покрытым тонкой, изящной мозаикой. Она была больше чем просто украшением: мозаика изображала древо династии Кальдеронов и находилась здесь со времен первых легендарных королей до правителей последнего столетия. Золотые и лазурные линии сплетались в ветви, расходящиеся от фигуры Альдреда I, сурового воина с мечом, увенчанного золотой короной. Каждое поколение было изображено с символами своего времени: книги, мечи, жезлы и щиты. Ветки тянулись всё выше, постепенно достигая более свежих лиц, узнаваемых и ещё живых. На самом верху, была выложена фигура юной принцессы Луизы. Но мозаика вокруг неё оставалась незавершённой – контуры были лишь намечены, а фон выложен частично. Казалось, сама история затаила дыхание, не зная, кем станет наследница этого великого древа: героиней или тенью своего рода.

Сразу за порогом их встретил гул голосов, затихший в одно мгновение. Несколько придворных, обернулись, на их лицах было удивление. Кто-то приподнял бровь, кто-то едва заметно склонил голову. Ирис почувствовала десятки взглядов, скользнувших по её фигуре. Для Эйдана же обстановка была знакомой. Он узнал кое-кого из старой королевской стражи и одного бывшего архивариуса, который когда-то снабжал его запрещёнными фолиантами. Некоторые смотрели на него с красноречивым недоумением – Эйдан Вейлмар, которого долгие годы считали исчезнувшим, мёртвым или, хуже того, предателем, теперь стоял среди стен Аргенштайна в компании фрейлины принцессы.

Ирис выпрямилась, крепче сжав руки. С этого дня каждый её шаг, каждое слово будет под наблюдением. Она подняла голову и, натянув лёгкую, сдержанную улыбку, сделала шаг вперёд. Эйдан не отставал. В этот момент из глубины зала к ним направился высокий мужчина в тёмно-зелёной мантии. Его шаги были медленными, но уверенными, руки сложены в замок перед собой, а на указательном пальце правой руки сверкал золотой перстень с печаткой, на которой изображались инициалы: «К.К», что означало «Королевский Канцлер».

– Леди Генриетта, – проговорил он, остановившись перед Ирис, с лёгким, отточенным поклоном. В его голосе звучал официальный, но искренний тон. – Королевский двор несказанно рад видеть вас вновь, – он скользнул внимательным взглядом на стоявшего рядом некроманта и слегка прищурился. – А вы…

– Эйдан Вейлмар, – спокойно отозвался тот, – маг высшего круга.

Канцлер на мгновение замер. Его брови приподнялись, а пальцы чуть сжались в попытке удержать внутренний порыв эмоций. В Аргенштайн уже давно не ступала нога мага высшего круга. И тем не менее, Эйдан стоял здесь – прямо перед ним, с абсолютно спокойным выражением лица.

– Да… – произнёс канцлер чуть тише, с ноткой изучающего интереса. – Ваше имя мне знакомо, – он шагнул к нему ближе. – Канцлер Ангус Тармон – хранитель печати и один из советников короля. Что привело вас сюда, и где пропадали вы, леди Генриетта?

Ирис чуть приподняла подбородок. В её взгляде вспыхнул огонёк.

– Простите, канцлер, – произнесла она с безупречной вежливостью, в которой сквозила лёгкость, – но о своём возвращении и причинах я предпочту доложить лично Её Высочеству принцессе Луизе.

На время в воздухе повисла тишина. Ангус, казалось, задержал дыхание, но затем мягко улыбнулся. Он чуть склонил голову, признавая её желание.

– Разумеется, леди Генриетта. Прошу простить мою поспешность.

Прежде чем напряжение успело развиться дальше, из соседнего зала вдруг послышались весёлые переборы мандолины. Лёгкая мелодия ворвалась в вестибюль, разряжая обстановку. В проёме между колоннами появился шут, парень лет двадцати, в ярком красном костюме с золотыми вставками. Его длинные тёмно-рыжие волосы свободно спадали на плечи, а веснушки, рассыпанные по чуть курносому носу, придавали лицу нахальную прелесть. Он двигался танцуя, с мандолиной в руках, подмигивая при этом одной из придворных дам, после чего, слегка поклонился канцлеру.

Куинн – так звали его при дворе – был любимцем публики и ужасом для всех, кто пытался казаться важнее, чем был на самом деле. Заметив девушку, он театрально ахнул и, крутанувшись на пятках, тут же затянул дерзкую, весёлую песенку:

– Чей это голос ласкает наш слух?

Госпожа Генриетта, пропавшая вдруг?

Что на каждом балу украшала досуг,

Для чего же она ускользнула от слуг?

Скакала ль к звезде, что зовёт в небеса,

Иль к чьим-то объятьям вела полоса?

То рыцарь, то маг, то весёлый купец,

А может, усатый вдовец-молодец!

Ты – пламя и лёд, и каприз, и восторг…

Не зря каждый мечтает быть меж твоих ног!

После последних строк зал словно очнулся от наваждения. Несколько придворных прыснули со смеху, кто-то фыркнул, пытаясь сохранить серьёзный вид, но это, у них не очень-то получалось. Просторный вестибюль наполнился оживлением, перешёптываниями, сдержанным смехом и игривыми взглядами, брошенными в сторону Ирис. Шут, казалось, лишь разогрелся. Он подпрыгнул на месте, щёлкнул пальцами и приблизился к ней. Карие глаза Куинна весело сверкнули, отразив свет и что-то опасно-озорное. И вот он снова запел, на этот раз мягче:

– Мне, причина её возвращения ясна,

Только слишком скромна для признанья она…

Миледи, позвольте шуту объяснить,

Лишь один, может сердце её укротить!

С последней строчкой он вдруг остановился. Уголки его губ задорно дёрнулись, и прежде чем она успела понять, что он задумал, Куинн наклонился вперёд и коснулся её губ своими. Легко, игриво, почти по-детски, как шалость, но всё же слишком дерзко для зала, полного придворных. Ирис застыла, почувствовав, как щеки стремительно окрашиваются в багровый румянец. Сердце вздрогнуло, словно от пощёчины, и в ту же секунду её накрыла волна ярости, смешанной с унижением. В груди закипало, а в пальцах, на самых кончиках, вспыхнуло легкое покалывание. Стоило ей еще больше поддаться эмоциям – и, казалось, молния с шипением сорвётся наружу, вырвется, ударит, разнесёт в клочья этого самодовольного пройдоху. Но в следующий миг её опередил Эйдан. Он шагнул вперёд, сжал Куинна за грудки обеими руками и с лёгкостью, будто тот весил не больше куклы, приподнял над полом. Яркий костюм шутника натянулся, мандолина с глухим звоном ударилась о пол. Куинн ахнул, а его ноги безвольно повисли в воздухе.

– А не пора ли тебе приступить к вечернему вылизыванию седалища короля? – проговорил Эйдан с тянущейся язвительностью.

Куинн весело отреагировал и продолжил не теряя нахальной улыбки. Его глаза блестели, он черпал удовольствие из каждой реакции:

– Всякий может по нутру

Прильнуть к царскому гузну

Но не каждый будет рад

Трогать твой костлявый зад.

Эйдан чуть улыбнулся, но быстро сдержал спадающую маску.

– Занятно играешь со словами, шут, – сказал он с ленивой усмешкой. – А ты никогда не пробовал поиграть с червями в земле?

Куинн, несмотря на то что буквально висел в воздухе, не утратил ни капли своей уверенности. Он моргнул, опустил взгляд на руки Эйдана, сжимающие ткань его комбинезона. Голос зазвучал чуть хрипло, но с прежним задором:

– Знаешь, если малышом

Папа бил тебя кнутом,

Все игрушки забирал

И в грязи тебя купал,

То я совсем тут ни при чём,

Что ты играл лишь с червяком.

Он подмигнул Ирис. В зале вновь прошёл нервный смешок, кто-то поспешно кашлянул, а кто-то затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.

– Хочешь поиграть с огнём? – продолжил некромант, приподняв Куинна чуть выше. – Что ж, давай поиграем…

В это мгновение воздух прорезал хриплый, надтреснутый хохот. Он эхом прокатился под сводами вестибюля, заставив присутствующих замереть. Несколько голов обернулись, и в следующую секунду из-за массивной арки, ведущей в тронный зал, неспешно вышел король в чёрно-золотом камзоле с оторочкой из лисьего меха. Он хлопал в ладоши, искренне наслаждаясь развернувшимся представлением.

– Вот это зрелище… – протянул он, продолжая смеяться, и его голос, глухой и тягучий, разлился по залу. – Браво, Куинн. Признаться, не думал, что у тебя хватит духу так дерзко вывести мага из себя. А уж такого мага… – он метнул на Эйдана внимательный, колючий взор.

Эйдан негромко выдохнул, а затем опустил Куинна на пол. Некромант сделал шаг назад, в его взгляде снова поселилась спокойная безразличная отрешённость. Он выглядел так, будто всего лишь позволил себе короткую паузу между более важными делами, чтобы развеяться. Шут же отступил на шаг, ловко выпрямился, стряхнул с плеч невидимую пыль и принялся чинно поправлять свой смятый воротник. Улыбка, никуда не исчезла – напротив, стала ещё шире.

– Я рад, что вам понравилось, Ваше Величество, – он театрально поклонился королю.

Вильгельм хмыкнул и чуть качнул головой.

– Но ты все таки обязан помнить, что даже у тебя должны быть границы, – сказал монарх, в его голосе на краткий миг прорезалась сталь. – Леди Генриетта вернулась к нам, а ты так фривольно встретил её.

Король двинулся вперёд. Подойдя к Ирис, он слегка наклонился, и та, не колеблясь, опустилась в низкий реверанс. Вильгельм взял её за руку, движения его были размеренными. Затем он медленно склонился и поцеловал её в тыльную сторону ладони. Прикосновение оказалось неожиданно долгим и неприятно влажным. На коже остался след, словно маслянистый отпечаток, от которого захотелось немедленно оттереться. Когда король выпрямился, на его лице играла самодовольная усмешка, а пальцы ещё на мгновение задержались на её запястье, прежде чем отпустить.