Анастасия Шадрина – Из небытия (страница 18)

– Невероятный вид… такой масштаб, – выдохнула она, чувствуя, как от восхищения мурашки пробежали по коже. – Он будто создан, чтобы внушать страх и благоговение одновременно. Даже с такого расстояния от него веет великой древностью.

– Так и есть. Его залы видели рождение династий, заговоры, кровь, магию… – медленно произнёс Эйдан, глядя в сторону замка, вспоминая что-то. – Эти стены хранят больше тайн, чем вся королевская летопись. Они слышали крики новорождённых наследников и последние вздохи предателей. Видели, как поднимаются великие, и как низвергаются слабые.

В самом начале улицы Ирис резко сморщилась. Воздух был насыщен запахом навоза, густым и пронзительным, город с порога давал понять: здесь живёт слишком много людей и животных. Лошади фыркали, ступая по влажным булыжникам, и ветер уносил этот первичный аромат вниз по улочкам. Но чем глубже они продвигались, тем богаче и сложнее становился букет запахов. Дым от очагов и кузниц висел в переулках сизыми струями, вплетаясь в аромат свежей выпечки, которую продавали на углу: сдобные крендели, грубый ячменный хлеб, пироги с пряным мясом и луком. Тёплое тесто смешивалось с корицей и тмином, вызывая лёгкое головокружение уставшего путника. От уличных трактиров несло вином, солёным потом и затхлыми подвалами, а из распахнутых дверей мастерских вырывались едкие запахи краски и смолы. Время от времени, с побережья, где разгружали баржи, до путников долетал рыбный запах.

– Здесь каждый день, как спектакль, – проговорил Эйдан.

– Видно, что в столицу вкладывают большую часть средств, – отозвалась Ирис, оглядываясь.

– Потому что она на виду. Аль-Драндир – витрина Кадере. Её улицы моют после дождя, площади выстилают новой брусчаткой, пока в деревнях с трудом чинят мосты и разрушенные от сырости дома. Здесь всегда будет лучше, чем где бы то ни было. Потому сюда и тянутся.

Они проезжали мимо небольшой площади, где уличный фокусник ловко жонглировал огненными шарами, под восторженные крики детей.

– Люди приезжают сюда в поисках будущего, – продолжил Эйдан. – Хотят лучшей жизни, образования для детей, которое даст им статус. Здесь всё кажется возможным. До первой зимы… До первой взятки, которую нужно заплатить, чтобы открыть лавку. До первой стражи, что без объяснений заберёт твоё имущество. Но мечта… она всё равно держит людей здесь. До конца.

Они свернули на узкую улочку, где было намного тише. Наконец, путники остановились у двухэтажного здания с резными балконами, увитыми сухими лозами плюща. Над входом висела скромная вывеска: «Дом отдыха Брены».

– Здесь и переночуем, – произнёс Эйдан, спрыгивая с седла. – В замок лучше явиться утром, когда ворота будут открыты официально. Визиты ночью… не самая лучшая идея.

Он помог Ирис спешиться, и вскоре их встретила хозяйка: женщина лет сорока с тёплой улыбкой, круглым лицом и чуть запылённым передником. В доме пахло деревом, печёными яблоками и сушёными травами, развешанными пучками под потолком. На полу лежали старые, но чистые ковры, а стены были увешаны вышитыми панно и масляными картинками.

– Покой и горячая вода вам обеспечены, – сказала женщина, забирая у Эйдана несколько донумов. – У нас тихо, без шумных постояльцев. Комнаты просторные, с чистыми простынями. Вам будет удобно, господа.

Она провела их по узкой, деревянной лестнице на второй этаж, где стены были выкрашены в светлый охряной цвет, а из-за занавесок пробивался мягкий свет полной Луны.

Комната Ирис была скромной, но уютной: деревянная кровать с вышитым покрывалом, столик у окна, на котором уже стоял кувшин с водой и глиняная чаша, небольшой очаг в углу, в котором мерцал огонь. Воздух в комнате был прохладным. Ирис подошла к окну, отдёрнула полог и замерла. Вдали, над крышами домов, возвышался Аргенштайн – мрачный и величественный. Ей показалось, что он смотрит на неё, словно живое существо, терпеливо наблюдающее за её приближением и выжидающее тот миг, когда она переступит его ворота.

– Ну всё, располагайся и ложись спать, – сказал Эйдан, чуть склонив голову, прежде чем развернуться и направиться к двери.

– Подожди, – окликнула его Ирис.

Эйдан замер на пороге. Он медленно обернулся, и его взгляд остановился на ней. Она сидела на кровати, пальцы её неуверенно перебирали край рукава, неловкие движения говорили о внутреннем напряжении сильнее, чем любые слова. Некромант молча вошёл обратно.

– Всё происходит слишком быстро, – Ирис сжала ладони на коленях. – Я словно… не успеваю за собой. Только неделю назад я ничего не помнила, едва осознавала, кто я. А сегодня: столица, замок, интриги, в которых я даже не понимаю своей роли. Я должна быть осторожной, сильной – всё сразу. И ради чего? – она перевела взгляд на него – серьёзный и требовательный. – До сих пор ты не дал мне прямого ответа. Для чего конкретно тебе всё это нужно? Ты бы вряд ли проделал такой путь, только ради изучения монаршей крови. Я не хочу быть пешкой. И если ты действительно хочешь, чтобы я пошла за тобой дальше, то будь со мной честен, Эйдан.

Некромант выслушал её молча, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал глубже, внимательнее. Он опустил глаза, обдумывая её слова, а затем медленно кивнул.

– Ты права, – тихо сказал некромант. – Ты не пешка. И я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя ею. Просто… Слишком многое поставлено на карту, – он прошёлся по комнате и остановился у окна. Некоторое время молчал, глядя на тёмный силуэт Аргенштайна вдали. – Кадере – мой дом. В каком бы плачевном состоянии он не был сейчас, я помню его иным – тем, где магия была искусством, знанием, частью самой жизни, а не проклятием, от которого бегут. Когда учёные, целители, маги и мудрецы собирались в залах академий, а не гнили в темницах и не сгорали на кострах. Я видел, как всё это рушилось, как умирал мой мир. И я просто не могу оставаться в стороне, – он повернулся к ней, в его голосе была долька усталости. – Я хочу, чтобы магия перестала быть грехом. Чтобы люди больше не боялись тех, кто может справиться с эпидемиями и неурожаем. Чтобы дети, родившиеся с магическим талантом, не прятались всю жизнь, а гордились им, – Эйдан сделал шаг к Ирис, смотря ей в глаза. – Если хочешь что-то изменить – сделай это сам. Я верю в это. Я хочу вернуть надежду туда, где остался только страх.

Ирис молчала несколько мгновений, вглядываясь в него.

– Какой ценой? – наконец спросила она. – Ты хочешь свергнуть короля?

– Не совсем, – на губах Эйдана появилась лёгкая усмешка. – Я не питаю наивных иллюзий. Вильгельм, разумеется, не из тех, кого можно переубедить словами. Сначала мне нужно встретиться с ним, а дальше… действовать по обстоятельствам. Что ж… надеюсь, теперь мои мотивы стали тебе понятны?

Ирис опустила взгляд, а затем медленно кивнула.

– Да… По крайней мере, теперь я понимаю, что за этим стоит не один лишь холодный расчёт, но и нечто человеческое.

– Хорошо, – его голос стал тише, спокойнее. Эйдан достал из-за пазухи кинжал и положил его перед ней. – Спрячь в складках платья на всякий случай. И еще… Принцесса Луиза. Она дорожила Генриеттой. Между ними были близкие отношения, доверительные. Ты можешь этим воспользоваться. Когда вы встретитесь, постарайся уловить эту нить. Через неё ты получишь доступ к тому, к чему ни один советник не сможет даже приблизиться.

– Хочешь, чтобы я на неё влияла?

– Именно. Но не дави. Сначала стань для неё той, кем была Генриетта. Постепенно, возможно, у тебя получится изменить её мысли и взгляды. Всё, что способно пошатнуть фанатичную веру её отца. Это не просто возможность. Это – ключ. Через Луизу мы сможем изменить само отношение к магии в высших кругах власти.

Ирис какое-то время молчала, обдумывая сказанное. Затем её взгляд прояснился, в нём читалась готовность.

– Хорошо, – произнесла она, – я попробую.

Эйдан одобрительно кивнул ей.

– А теперь отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

Ранним утром, когда улицы столицы ещё только начинали оживать, Ирис и Эйдан покинули «Дом отдыха Брены». Небо над городом было затянуто тонкой пеленой тумана. Аргенштайн постепенно вырастал перед ними всё выше, пока наконец не предстал во всей своей холодной красе. Его стены сияли серым гранитом. У главных ворот, массивных и украшенных вырезанными знаками династии Кальдеронов, уже ожидала стража. Несколько гвардейцев в плащах с гербом короны шагнули вперёд и замерли, заметив Ирис. Один из них, светловолосый, со шрамом на щеке, пристально посмотрел на неё. Узнав герцогиню, они отступили без единого слова.

Проезжая через массивные ворота, путники оказались во внутреннем дворе замка. Это было величественное место. Просторный двор был окружён высокими стенами. В самом центре возвышался фонтан – из пасти каменного дракона каскадом лились струи воды, разбиваясь о мраморный бассейн и наполняя воздух тихим, мелодичным шумом. У главных дверей стояли статуи древних героев, взирающих с пьедесталов сурово и гордо. Когда Ирис и Эйдан подъехали к конюшне, конюх, заметив их, почтительно поклонился и поспешил принять лошадей, уводя их в тень под навесом. Путники направились к главным дверям. Эйдан распахнул их, и массивные створки со скрипом поддались.

– Добро пожаловать домой, леди Генриетта, – торжественно проговорил он.