Анастасия Сенькина – Лакримоза (страница 8)

Цера выдвинула ультиматум Таврии, и взаимные недовольства быстро переросли в готовящуюся войну. Он решил, что пойдёт на передовую, хотя их город был далеко от границы, и его домашние пока не понимали всю остроту ситуацию. Они надеялись, что всё решится как-нибудь само собой, и уговаривали его остаться, в особенности сестра. Однако Рейган был непреклонен.

Новый холодный порыв ветра привёл его в чувство. Но Лилиан рядом уже не было.

Он стоял там, в переднем ряду новобранцев, в бежевой форме, постриженный налысо, с наглым взглядом, он, который был восемь лет назад, когда ему было всего двадцать. Рейган как призрак ходил по военной базе по пятам за этим самодовольным придурком, ещё не знавшим ничего. Как он его ненавидел!

Стоило ему получить похвалу начальства или бодрящий подзатыльник от «друзей», как он был более, чем доволен собой. Рвался в бой при первой возможности, стремясь показать всем свои навыки или впечатлить очередную симпатичную медсестру! Дорвался до свободы, едва покинув родной дом. По службе его и правда продвигали, но этому были не всегда рады его вчерашние «товарищи».

Он не написал не единого письма домой, предпочитая лишний раз поиграть в карты или выпить в компании. Сослуживцы в отличие от него, что-то всё-таки писали, но тому Рейгану ничего не хотелось писать. Не хотелось ни хвастаться своими успехами ни делиться проблемами. Приедет домой, тогда и всё расскажет, увидит их эмоции – что толку от этих клочков бумаги? Можно было бы, конечно, поговорить по телефону, но такая привилегия не распространялась на простых солдат. Точнее, она не использовалась для простых разговоров: только секретные звонки между начальствами.

Прошёл год. Прежняя весёлая жизнь казалась ему далёким сном. Цера пошла в серьёзное наступление, не соглашаясь ни на какие перемирия. От беспрерывных боёв голова шла кругом. Рейган решился наконец отправить письмо, чтобы узнать, как дела у своих, но не получил ответа.

С тех пор минуло три напряжённых месяца и теперь, по иронии судьбы, их полку нужно было пройти мимо его родного города. Рейган с трудом узнал его: тот встретил его серыми развалинами, наполовину разрушенный и засыпанный песком, у людей были злые, несчастные выражения лиц, никто не приветствовал их, «героев». А там, где был его дом, теперь зияла чёрная дыра в как будто надгробном камне фундамента. Рейган сглотнул ком, вставший у горла и пошёл дальше. Не отставать от строя.

До места сбора оставался всего километр, когда кто-то окликнул его. Рейган обернулся.

– Рейган! – прокричала Лилиан истерическим голосом, какого он никогда от неё не слышал. Рейган обернулся и замер, как вкопанный. Затем бросил строй и побежал в её сторону.

Лилиан что-то говорила, бьясь в истерике, так что слёзы ручьём текли с её гранатовых глаз. Рейган слушал в пол-уха: о письмах, которые она ему якобы посылала, а он на них не отвечал, как церанцы атаковали их город, как погибли родители, и как она решила, что он и сам, должно быть, погиб. Слушал, а про себя думал только об одном: какой же он идиот! Когда-то изящные ноги Лилиан, которыми она могла бы станцевать балет, теперь свисали, как брёвна, с инвалидной коляски, которую сзади держал её верный парень Имир. Тот смотрел на него с полным презрением. Рейган вдруг схватил её за похудевшие плечи.

– Нет, нет… – запричитал он. – Этого не может быть. Я обязательно поставлю тебя на ноги, клянусь! – пообещал он. – Я буду писать тебе каждый день, только дай мне свой новый адрес! – умолял он. Лилиан не отвечала, тяжело вздыхая. Тут тучи, давно кружившие над городом, решили в кои-то веки охладить эту горячую землю дождём. Казалось вся месячная норма решила вылиться на один несчастный район города.

– Уходи, – холодно сказала Лилиан. Имир молча укрыл ей голову шёлковой накидкой.

– Нет, Лилиан! Прости меня! – умолял Рейган, настойчиво держа её за плечи.

– Проваливай! Знать тебя не желаю! Катись в свою любимую армию! Она для тебя важнее семьи! – принялась надрываться она с новой силой. Имир силой оттолкнул его от коляски. Рейган едва стоял на ногах после длительного похода, но всё-таки сцепился с ним, пытаясь пройти. Наверное, он даже возненавидел Имира за то, что тот в такой важный момент встал у него на пути, но ни эти острые чувства, ни его рукопашные навыки, которыми он славился в своём полку, не помогли ему одолеть этого здоровенного парня, стоявшего словно скала впереди Лилиан. В конце концов он отправил его в нокдаун.

– Дабиду-алиф, IV. Мой адрес, – первое, что сказал ему неразговорчивый парень его сестры, уходя обратно к ней. «Весьма благородно с твоей стороны», – подумал Рейган, лёжа плашмя на животе в грязи на дороге. Дождь хлестал в глаза. Стоило ему закрыть их, он всегда мог увидеть её несчастное лицо, перекосившееся от ненависти к нему.

«Бедная, бедная Лилиан», – подумал он в очередной раз и проснулся. Белоснежный навесной потолок, едва-едва освещаемый солнцем, и лёгкий свежий ветерок из окна. «Снова больница», – подумал Рейган, поднялся в постели и вытер слёзы тыльной стороной руки. Хорошо, что никто его не видел.

– О, ты проснулся! – раздался радостный возглас за спиной. Рейган в ужасе обернулся: тот эспериец, Уилл, что должен быть уничтожить охладитель, сидел у изголовья его кровати на стуле и смотрел на него, улыбаясь.

– Плохой сон, да? Не бойся, я никому не скажу, – пообещал Уилл, хлопая его по спине и связываясь с кем-то по рации. В таврийском городке, Ишахала, в котором Рейган вырос, как и во многих других, где он побывал позже, бытовало мнение, что эсперийский не сильно-то отличается от церанского. Поэтому, в сущности, достаточно знать церанского, чтобы понимать практически всех «белых» людей. Однако, слыша этот язык теперь вживую, Рейган ни слова не понял из разговора Уилла.

– Почему ты здесь? Разве ты не в разведке? – спросил Рейган на том единственном неродном языке, который знал. Уилл сложил ногу на ногу.

– Ну… Ты теперь важная персона, вот мы и охраняем тебя по очереди. Точнее, теперь уже не охраняем, – зевнул он. – Я сообщил куда надо, и скоро к тебе придут. Там уже не моя забота.

Рейган отвернулся обратно. Тяжёлые чувства из сна никак не покидали его, а день только начинался. Ему хотелось чем-то себя утешить.

– Раз мы с тобой живы, то вы тогда победили? – спросил он, не поворачиваясь.

– А то ж! – сказал Уилл, зевая. – Ещё как победили. Ты вот с тех пор в постели-то и отмечаешь! – Уилл рассмеялся, пожалуй, слишком громко. – Дрыхнешь тут, понимаешь ли! Третий день, совсем совесть потерял!

Рейган украдкой посмотрел на его синяки под глазами, расплывающиеся при улыбке, и подумал, что, наверное, его новый друг сам дежурил все три дня, просто признаваться не хочет. Это его немного ободрило.

– Ты хороший парень. Спасибо, – сказал Рейган. Уилл перестал смеяться.

– Ну, братан, в краску вгоняешь! – сказал тот, снова зевая, и стал снова хлопать его по спине. – Сейчас к тебе придёт главнокомандующий, чтобы лично поблагодарить за заслуги перед отечеством. Королевского роду, между прочим. Так что лучше выпрямись! – наставил его Уилл. Рейган распрямился, приготовившись увидеть здоровенного грозного война в доспехах или расчудесных тканях невидомого покроя, который уложил бы его одним ударом даже в лучшей его форме, который убивал бы волю врага одним своим взглядом, и одним своим словом давал своей армии надежду. Словом, человека, который возглавлял бы по достоинству тех людей, что первыми отбили хоть крохотный кусочек земли обратно из лап Церы! Он был уже готов восхищаться этим человеком…

Полупрозрачная стеклянная дверь плавно открылась внутрь и в палату, в сопровождении двух охранников внушительного вида, практически неслышно вошла женщина лет тридцати во всём чёрном: мундир, брюки, туфли, перчатки, удивительно не сливающиеся с её чёрными, как смоль, волосами. Рейган замешкался: неужели она? Уилл толкнул его локтём под бок и поднявшись с места, отдал честь рукой, продекларировав на эсперийском:

– Das Heier! *

«Вольно», – видимо, объявила та на их языке, и посмотрела на Рейгана пронзительным взглядом.

– Мы тебе многим обязаны в последнем сражении. Прими нашу благодарность, – перешла она на таврит без малейшего акцента и элегантно поклонилась. Рейган опешил: таким красивым ему показался этот акт. Он сразу вспомнил игру Лилиан: элегантные и чёткие движения.

– Рад служить, – вымолвил он с трудом.

– Я – Киёра Роу, главнокомандующий сухопутными войсками Эсперии, – распрямилась Киёра. – Как твоё имя, солдат, и какое имел звание?

– Рейган Штриган, Ваше Превосходительство. До оккупации Кренца имел звание подполковника наземных войск Таврийской Республики, – представился Рейган и с тяжестью подумал, что теперь один на свете носил фамилию Штриган, ведь Лилиан взяла фамилию мужа, и что даже Таврийской Республики уже не существует. Человек из прошлого.

– Недурно, – потёрла главнокомандующая ладони в перчатках. – Будешь служить мне. Мне нужен толковый советник вроде тебя, чтобы сокрушить Церу на вашей земле, – она протянула ему свою тонкую жилистую руку. Рейган засмотрелся на неё: стройная фигура, такие густые ухоженные волосы, длинный нос и тонкие губы на мертвенно-бледном лице, золотистые проницательные глаза. Вот это человек будущего. Андрогинная внешность, да и голос довольно низкий. Прямо идеал по меркам Церы. Унисекс.