Анастасия Сенькина – Лакримоза (страница 7)

– Да что с вами? Ваше Превосходительство! – тормошил он её за плечо. Киёра очнулась.

– Что ты говоришь? – как бы уточнила она.

– Вражеское оружие уничтожено!

Киёра скептически подняла на него брови.

– Каким это образом?

«Так вот, что ты задумал, хитрый жук», – подумал Гай, глядя как небоскрёб в пылающем пламени стал сам разваливаться на части, когда они только-только добрались до поверхности на окраине города. Да уж, куда этому жалкому подобию до их знаменитого замка! Он, должно быть, был обделан изнутри дешёвым пластиком, поэтому и горел так хорошо!

Жители, наконец вышедшие на свет, стали быстро семенящими шагами уходить в сторону горы.

Но всё же этот Майер, должно быть, строит там из себя героя, помогая им уйти раньше. «Чёрт, так не пойдёт», – подумал Его Величество, сжимая кулаки.

– Мы возвращаемся, – объявил он. – Поможем им. Теперь нет такой сильной опасности.

Гвардейцы посмотрели на него с почтением и снова спрятали свои лица за серебряными шлемами. Из всех людей им он верил больше всего, как ни странно.

– Как прикажете, – пробасил Хое, начальник охраны Его Величества, сухой и безэмоциональный, как машина, и пошёл впереди Его Величества обратно вниз, в подземные тоннели.

Гилбертовцы сдерживали напор церанцев уже из последних сил. Те, очевидно, бежали с рушащегося здания, и хотели прорваться любой ценой. «Делать нечего», – смирился Гилберт: придётся им отступить в узкий проход, где у них будет ещё меньше шансов уйти, но хотя бы не нулевые.

– Отступаем! – приказал он, оборачиваясь назад, чтобы выбрать из двух узких проходов такой, который всё же блы пошире другого. Тут церанский солдат с разбега запрыгнул на него сзади и взял на удушение, валя вниз. Но Гилберт оказался проворнее, схватил его за плечо и перекинул через спину на пол.

– В левый проход! Вперёд! – скомандовал он, как ни в чём не бывало, выпуская ряд патронов в противника.

Они бежали ещё минут десять, и только за счёт того, что церанцы больше хотели убраться подальше от небоскрёба, чем убивать их, они смогли пробраться через этот узкий проход и оказаться в ещё одном уширении.

– Рассредоточиться! Быстрее! – приказал Гилберт и отступал сколько было сил, пока не упёрся в шершавую каменную стену спиной. Это уширение было даже больше предыдущего. «Что, здесь и конец?», – подумал он, натянуто улыбнувшись, и нервно смеясь в своей душе.

– Я же говорил, что вам нужно было уходить! – напомнил снова ближайший его подчинённый, перезаряжая автомат.

– Что теперь поделаешь, Штрейс, – Гилберт достал из кармана рацию, но она оказалась всмятку из-за попавшей пули. Он не собирался никому молиться. Глупо, конечно, но если даже ему суждено погибнуть здесь, он не будет просто дожидаться этого. Они снова открыли огонь. Пару раз пули просвистели мимо его головы. «Да я же в рубашке родился», – подумал он, прячась в следующем узком проходе, облокотившись к стене и периодически отстреливаясь вбок. Тут откуда ни возьмись появилась гвардия Гая, и ему пришлось сильнее потесниться, чтобы пропустить эту толпу бронированных воинов. «Похоже, бой снова переломился», – подумал он, глядя им вслед, на их мощные фигуры абсолютно одинаковой комплекции, и на то, как церанцы понемногу стали убегать в обратную сторону при виде этих машин для убийства. А потом вовсе становилось всё тише и тише. Гилберт присел в проходе и откинулся спиной о холодную стену. Штрейс перебрался к нему.

– Сигаретку будешь? – спросил Гилберт, поджигая свою. Штрейс устало махнул рукой в знак отказа. «А я буду», – подумал Гилберт и затянулся разок другой. Тут из прохода показался Гай, на удивление не бросившийся в бой впереди всех.

– Пора на базу, некотиновые наркоманы, – сказал он, показывая рукой себе за спину.

– Самокритично, – отметил Гилберт, выдул последнюю затяжку и бросил сигарету на пол, вставая. Затаптывая сигарету он понял, что подвернул ногу. «Вот ведь дерьмо», – подумал он, идя кое как в сторону прохода. На очередном повороте он поскользнулся и чуть не врезался в стену, схвативший за неё рукой в последний момент.

– Что это за балет, Майер? Мы так к вечеру не дойдём! – грозно сказал Гай. Гилберт попытался распрямить ногу, но она тут же согнулась обратно, как у лягушки. Гай что-то недовольно пробурчал, и схватил его под локоть. – Пошли, – буркнул он. Гилберт, шагая, обернулся на Штрейса – предатель, мог бы и сам помочь! – а тот шёл и посмеивался, показывая ему большой палец и как бы говоря: «Радуйся, не каждый день тебя сам Император таскает». Гилберту пришлось смириться и с этой участью.

Киёра сидела на раскладном стуле на вершине горы и потеряно смотрела на город. Их главный военный врач Вейс пообещал ей, что Мейрик оклемается через «недельку-другую». Половина вооружения не подлежала ремонту. Ей оставалось только узнать самые худшие новости, и она ждала их, переплетя пальцы рук, лежащих на ногах, накрытых одеялом. Как там сказал Мейрик? Знает ли она, что делает? Теперь ей казалось, что нихрена она не знает. Внезапно она почувствовала себя такой старой и слабой, сжимая это дурацкое одеяло, которое они ей дали. Снизу послышался какой-то шум. Киёра закрыла глаза и прислушалась. Радостный шум? Может быть, ей показалось?

Она резко встала, сбросив одеяло на землю, повернулась и пошла вниз твердыми шагами. Что-то вело её силой. Подойдя к разбитому на равнине лагерю из совмещённой разведки и медицинского пункта в виде десяти больших синих палаток, она застыла, как вкопанная. Живые. Оба. Она не верила своим глазам: Гай вёл под руку Гилберта! Хотела бы она уметь рисовать, чтобы запечатлеть эту картину во всех красках! Гилберт со смиренным лицом поглядывал по сторонам и себе под ноги, а Гай смотрел только вперёд, имея при этом, пожалуй, слишком воодушевлённое лицо. Громкие хлопки сослуживцев добавляли пафоса этой картине.

– Привет с земли обетованной, – махнул ей рукой Гай, улыбаясь своей коронной улыбочкой. – Уже не ждали нас?

Киёра резко уставилась на свои ботинки, мотая головой, чтобы слёзы отступили сами.

– Отчитаю вас позже, чёрт. За то, что не держите связь! Сейчас же идите отдыхать, – сказала она бескомпромисным тоном.

– Извини уж, не до того было, – махнул ей Гай рукой ещё раз и высвободил своё плечо из-под Гилбертовского.

– Брось, дальше я сам, – отмахнулся Гилберт от помощника-предателя Штрейса, внезапно спохватившегося в своём служении, и сам доковылял до ближайшего раскладного стула.

– Ну что, по-твоему, успешная миссия? – спросил он у Киёры, сев.

– Очень даже, – улыбалась теперь Киёра, словно никаких забот больше не существовало. Пусть всего на миг, она была по-настоящему счастлива. Наверное, никто больше на свете не понял бы её счастья. Да и не заметил.

– Ну ладно, если так, – сказал Гилберт, сняв свой несчастный испорченный сапог, и закурив новую сигарету. – За эту красоту с «правительством» мы тут кое-кому должны.

– Да?

– Узнаешь у своего следопыта, Бёрнта. Он нашёл где-то служившего таврийца, и тот подсказал, как подорвать «правительство».

– Ну, подрывать это по их части, – ухмыльнулась Киёра. – Ясно, узнаю.

– И лучше выразить ему нашу признательность, – многозначительно развёл руками Гилберт, выпуская очередное кольцо дыма. – Заодно, наладим отношения. В общем, дерзай, а то я в их «алибубу» полный ноль.

– «Абидуду», – поправила Киёра, улыбаясь.

Чёрный дым над городом вскоре рассеялся и в воздухе остался лишь серый смог и неприятный запах сгоревшей плоти. Киёра с Гаем вышли к горожанам на небольшой возвышенной площади подальше от небоскрёба, декларируя, что теперь их жизнь изменится к лучшему, ведь Эсперия обещает отбить их из лап Церы, по просьбе их незабвенного премьер-министра, который пока скрывается от Церы на востоке страны. Киёра уже собралась бить себя пяткой в грудь, как вдруг к её удивлению Гай взял на себя эту инициативу, надев свою маску невиданной щедрости и доброжелательности. Горожане, в довольно скудной, по мнению северян, одежде, и с испуганными красными глазами согласились им помочь разобрать трупы и собрать добровольцев в армию, охотно приняв эсперийские подарки в виде продовольствия, но особой радости в их глазах всё равно не было. Гай списал это на никчёмность простолюдинов, а Киёра поблагодарила его за прекрасную речь и, похлопав по плечу, сказала, что пойдёт приляжет. Гай почувствовал себя как-то одиноко, глядя, как она гордо удаляется, а после наблюдая, как его люди раздают хлеб, воду и тушенку, а смуглолицые низковатые людишки выстраиваются в очередь. Кажется, его даже поблагодарили искренне откуда-то из толпы, но Гай больше не мог смотреть на это расточительство ради уважения и, деланно улыбаясь, тоже покинул это место.

Глава 5. Сон

Рейган лежал на мягкой траве и гладил её рукой. Чуть облачное бирюзовое небо уходило далеко вверх, ветер развивал пышные каштановые волосы сидящей рядом Лилиан.

– Через два дня у меня будет крупная пьеса, – напомнила она, поправляя их. – Придёшь?

– Нет, – ответил он, закрывая глаза рукой. – Мы уезжаем завтра утром. Всё уже решено.

Лилиан сложила руки на груди, будто замерзнув.

– И зачем тебе это надо? – фраза повисла в воздухе, который будто стал вязким, солнце скрылось за большой тучей, и жизнь словно остановилась. Рейган и сам бы хотел знать, зачем всё это.