Анастасия Сенькина – Лакримоза (страница 12)

– Никак нет, Ваше Превосходительство, – ответил Рейган, стоя по стойке смирно.

– Все свои предложения или задумки для достижения нашей победы можешь говорить мне смело, какими бы очевидными они тебе не казались. Мы плохо знаем вашу культуру, местность, да и карты у нас, сам понимаешь, не такие точные, как у Церы. Тебе это ясно?

– Да, Ваше Превосходительство, – Рейгану казалось, что это слово уже трёт ему язык. Противно трёт.

– Отлично. У меня к тебе будет одна просьба: подучи наш язык, в экстренной ситуации он может сильно понадобиться. Книги у меня есть.

– С радостью, Ваше Превосходительство.

– И ещё кое-что, поскольку ты довольно часто будешь находиться рядом со мной, – она погладила стол пальцем, сведя брови. – Если мне будет грозить опасность, ты должен быть готов принять пулю за меня. Если я попаду в воду, ты должен будешь немедленно вытащить меня, потому что я не умею плавать от слова совсем. Моя жизнь очень ценна для империи, запомни это. Я – принцесса империи и вторая претендентка на престол после Гая. Вопросы?

«Так вот оно что!», – подумал Рейган. Теперь было ясно, почему у неё такое высокое положение, несмотря на пол и возраст. Ему всегда казались идиотскими эти старые устройства общества типа империй, где всё решает происхождение, а не мнение большинства людей. Таврийская Республика в этом плане ушла гораздо дальше Эсперии. Эхх, Таврийская Республика… Цера ушла ещё дальше, намного, и вот к чему это её привело: к непомерной жажде присоединить к себе другие страны, чтобы сделать их «правильными». И делали они это методами, которые они сами, быть может, тоже считали правильными.

– Значит, Его Величество – ваш брат? – только и спросил Рейган.

– Да, – сказала командующая и убрала руки со стола и спрятала их за спину, словно надзиратель в тюрьме.

– Почему он не главнокомандующий? – рискнул спросить Рейган. На его взгляд это было бы куда логичнее. Командующая принялась ходить взад-вперёд позади стола.

– Это сложный вопрос. Он был главнокомандующим до недавнего времени, но теперь это я. Больше тебе знать не нужно, – пресекла она его распросы.

– Вот как.

«Гостайны, в которые лучше не совать свой нос?», – предположил он. Рейган попытался оценить, насколько она похожа на брата, но не нашёл ничего, кроме их особенного цвета глаз. У второго высокого вояки были карие глаза, как и у Уилла, как и описывают эсперийцев обычно. Но по сравнению с братцем Всевышний словно обделил командующую: она была гораздо ниже его и гораздо стройнее. Волосы, брови и ресницы – и те были менее пышными и менее королевскими.

– Могу я узнать, сколько вам лет? – снова рискнул спросить Рейган: всё-таки это не давало ему покоя. От этой молодой девицы немыслимым образом зависела судьба его страны.

Командующая остановилась в своём надзирательном хождении по кабинету.

– А вот это уже лишнее, – заметила она ему, посмотрев на него сурово. – На год старше Гая, которому тридцать два. И если хочешь знать моё мнение: возраст тут не главное. Мы потеряли очень много наших старых генералов в войне с Церой, и у нас не было другого выхода, кроме как готовить новых. Сомневаюсь, что в вашей стране сейчас по-другому. Война это дело молодых – вот, что я думаю. Ты мог бы тоже добиться многого, поэтому я и взяла тебя под свое крыло.

«Так говорит, будто она реально готовила каких-то генералов. Скорее уж это тебя готовили», – думал Рейган, пока она разглагольствовала своими истинами. Даже последняя фраза его не впечатлила – сомнительный успех чего-то добиться под таким начальством.

– Благодарю. Я буду стараться на благо нашей общей победы, – сказал он сдержанно, надеясь, что на его лице не слишком видна неприязнь.

– Раз уж ты задаёшь неудобные вопросы, мой черед! – воскликнула командующая, гневно сверкнув глазами. – Скажи мне, Штриган, почему ты Рейган, а не, скажем, Махмуд?

«Не в бровь, а в глаз, однако», – подумал он удивлённо. Она даже имя его успела запомнить? Он вот, если его спросить, сейчас и не вспомнит, как там её зовут даже по фамилии. Саера Воу? Киера Доу?

– Мой дедушка был церанцем, – объяснился Рейган. – Меня назвали в честь него.

– Понятно, – как-то разочарованно сказала она, оценивающе посмотрев на него, и села обратно за свой стол. – Можешь, впрочем, уже освободить кабинет. Завтра жду ровно в восемь.

– Так точно, – Рейган отдал честь и вышел вон не без удовольствия.

Тем временем слух о взятии города Эсперией докатился до Церы. Не потому, что она была близко, а потому, что она раньше всех обо всём узнавала, а половина континента, разделяющая Кренц от столицы Церы, Максимум, до сих пор не знала ни слухом ни духом, что Эсперия в кои-то веки покинула свои земли.

«Это невозможно!», – говорили в высоких кабинетах Церы, а по радио и телевидению уже распространяли последнюю шокирующую новость: Цера уступила Эсперии на своей земле! Но они, доблестные рыцари Церы и их дружественные страны, обязательно справятся с этой напастью!

Между тем уровень жизни в Цере и в прилежащих маленьких государствах разительно отличался: в то время, как в Цере почти научились делать искусственные ноги для покалеченных солдат, такие, что здоровые люди позавидовали бы, ровные дороги пролегали даже в непроходимой раньше горной местности, а вычислительные машины становились всё компактнее и умнее, их оккупированные соседи в большинстве своём вспахивали поля, собирали зерно, разводили скот и перерабатывали отходы, которые вываливала на них центральная Цера. Словом, всячески их обеспечивала продовольствием и достатком. В обмен бедные страны получали деньги, которых у Церы были немерено, как могло показаться кому-то. Но даже внутри самой центральной Церы были те, кто жил в столице, и остальные. Сложно было сказать, счастливее ли были те, кто работал в Цере от рассвета до заката в пыльных душных офисах над работой умственной, или их «соседи», с утра до ночи копавшиеся в земле. Но у первых была непогрешимая вера, что они определённо великая нация и живут хорошо, не то, что соседи.

И вот в самом сердце центральной Церы, столице, элитном районе, где высокие дома загораживали небо от его обитателей, вечером играли разноцветными огнями, а их обитатели днём рассуждали о высоком, об облагораживании планеты, и куда стекались все таланты, учёные и все ищущие благ люди, шёл по зеленеющему и сверкающему от чистоты скверу в шикарном сером костюме-тройке среднестатистический на вид бизнесмен, с зализанными назад белыми волосами, слегка цокая туфлями по гладкой блестящей плитке с дизайном в виде буквы «M». Вечер играл синими красками, а в воздухе чувствовалась чистота и какая-то свобода. Лёгкий ветерок обдувал его руки, когда он приблизился к самому высокому зданию в Зестрии и посмотрел наверх, как свет от соседних зданий играет на сотни блестящих окон-параллелограммов. Он передал пропуск охранникам и те повели его за собой внутрь. А на самом верхнем этаже, он знал, он снова встретиться с начальником. Начальником, которого он никогда не видел в лицо, и даже не слышал его настоящего голоса. Они всегда общались в изолированной от всех посторонних глаз комнате с белоснежными, как в клинике, стенами, через чёрную стену с окошком по центру, транслирующим голос в обработке. У НЕГО самого не было имени. Вернее, их у него было так много, что он давно забыл своё собственное. Но это его ничуть не пугало.

– У меня есть для тебя работа, – сказал голос.

– Да? – заискивающе протянул он. Любая работа от начальника была для него всем. Ему не нужны были ни слава ни деньги, ни семья, ни друзья. Только возможности для насилия, а работа у начальника всегда их предоставляла.

– Говорят, что Эсперия отбила у нас Кренц. Мне нужно знать всё: как им это удалось, за какое время, и главное: кто теперь их генералы, и кто принимал участие в сражении. Мне нужно знать абсолютно всё о них. Справишься?

– Конечно, начальник! – воспылал он сердцем. В этой белой комнате без окон и с чёрной перегородкой, отделяющей его от начальника, он испытывал одно из самых лучших чувств: предвкушение.

Очень скоро он оказался в самолёте, который домчит его до Брахмы, небольшой страны, находящейся рядом с Таврией, а оттуда он поедет на автобусе. Начальник всегда хорошо устраивает его путешествия. Иногда ему кажется, что начальник и так владеет всем миром, ведь куда бы он не отправился и чтобы не делал, начальник всегда мог связаться с ним и повлиять на его судьбу. Поэтому он не понимал, зачем начальнику все эти войны, но ему нравилась его работа по выслеживанию, диверсиям и пыткам. Никто никогда не поймёт и не оценит его так, как начальник. А сейчас, он дал ему новое, как всегда прекрасное, имя. Он сидел в самолёте и повторял его про себя, пытаясь вбить его в голову настолько, чтобы другие имена не мешали ему на задании. Теперь его звали…_____________________* – "Ещё один день на священной земле" (под землёй имеется ввиду Таврия)

Глава 7. Настоящее дело

Прошло два дня с тех пор, как Рейган поступил на службу в Эсперию. Вне сомнений их военная подготовка была на высшем уровне, и Рейган был более чем уверен, что за этим стоит Его Величество. И хотя его определили в роту отстающих, тренировки во второй половине дня в «объединённых» войсках, что было громко сказано, учитывая превосходящее число эсперийцев, показались ему неподъёмными. Это вызывало в нём особое восхищение к тем людям, что занимались строевой подготовкой целый день, в отличие от него, ведь первую половину дня он проводил в кабинете у Её Превосходительства. На тренировках по рукопашному бою он проигрывал из раза в раз всем, но находил это неудивительным для своего разбитого во всех смыслах состояния. Подняться с утра было для него тем ещё подвигом: до того ломило руки и ноги и даже спину. Он с трудом находил силы, чтобы заставить себя подняться от койки в казарме до кабинета Её Превосходительства на самом верхнем этаже «Станции».