Анастасия Сенькина – Лакримоза (страница 11)
– Честно говоря, если ты сейчас так переживаешь, я представляю, что было бы в тот момент, – пожал плечами Вейс.
– На что это ты намекаешь? – пробасил Гай. Иногда ему казалось, что весь мир настроен против него, в особенности, когда Киёра указывала ему на его недостатки, а Вейс не поддерживал его решения или думы.
Вейс почесал за ухом.
– Ну, даже не знаю. Если твои люди тебе настолько не доверяют, есть смысл задуматься, – сказал он. Гай посмотрел на его причёску, как у человека, любящего жёсткую музыку, с выбритой половиной головы и только полоской волос посередине, завязанной сзади в хвост, и подумал, что временами, пожалуй, даже ненавидит его за его искренность.
Вспоминая об этом, Гай не заметил, как солнце переместилось, и теперь свет преспокойно лился на его непокрытую чёрную голову. «Да и хрен с тобой», – решил он, подзывая рукой так называемого мастера из числа аборигенов уже пятый раз на дню, чтобы узнать, как там дела.
– К вечеру управимся, Ваше Вашество, – пообещал тот. Гай посмотрел на него, сведя брови, но тот лишь улыбнулся, сложив ладони друг к другу, и удалился. Гаю нравилось контролировать, не важно каких людей и какие процессы, будь его воля, он контролировал бы вообще всё на Зестрии. Только осознавая свою власть, он чувствовал себя живым.
Наверное поэтому он не ушёл со своего поста вовремя, уже наступил вечер, играя оранжевыми красками на горизонте, а жара так и не спадала, и теперь он мучился головной болью. Его тяжёлые шаги отдавались эхом в прохладном коридоре временного командного пункта, располагавшегося недалеко от сгоревшего небоскрёба, и это здание было, конечно, не небоскрёбом, но тоже очень высоким. Гай так и не смог выяснить, что располагалось в нём раньше из-за корявых объяснений таврийцев. Подходя к кабинету Киёры, на дверь которого эти таврийцы нацепили дурацкую вывеску «Глабштав», которую он решил сорвать как-нибудь в другой раз, Гай услышал чей-то громкий смех. Открыв дверь, он увидел Киёру сидящей с переплетёнными ногами на кресле, и в таком же кресле напротив Майера. На столике между креслами валялись газеты, стоял прозрачный чайник в форме морской волны и две самые обычные кружки, из которых шёл пар. Киёра, смеясь, кажется, заканчивала свой рассказ:
– …И тут он мне говорит: так это что, получается, я зря три дня от телескопа не отходил?!
Майер принялся смеяться своим грудным смехом, закрыв лицо рукой и качая головой.
Гай закрыл дверь и откашлялся, они повернулись на него.
– Развлекаетесь, значит, – сказал он недовольно, прошёл к дивану и откинулся на спинку, едва сев на него. Эта жара его точно убьёт когда-нибудь. Кажется, с него сошло уже семь потов. «Будь проклята эта Таврия со своей жарой», – подумал он, закрыв лицо рукой.
– Чай будешь? – услужливо предложила Киёра.
– Нет, – на автомате ответил Гай, но затем подпрыгнул на месте, как ошпаренный. – Какой чай? Вы сумасшедшие что-ли?! – уставился он на них. Гилберт пожал плечами и отпил из кружки, Киёра налила себе новую кружку.
– Эта таврийская мудрость: в такую жару нужно пить горячие напитки, а не холодные, – сказала она.
– Мудрость? – скептически поднял брови Гай. – Ты видела, что эти мудрые наклеили тебе на дверь?
Киёра снова разразилась громким смехом.
– О да! Я считаю, нам пора переименовываться в это прекрасное название.
– И всем всё понятно, заметь, – сказал Гилберт и снова отпил чаю.
У Гая как будто что-то заскребло под ложечкой. Так они его раздражали! Спелись за его спиной, будто голубки!
– Ну как подготовка? – спросила Киёра, поставив кружку на стол. – Идёт полным ходом?
Казалось, она специально подловила его на неудаче. Гай откашлялся.
– Пока выравниваем фундамент, но всё по плану.
– Главное не увлекайтесь слишком, а то глядишь и дом построите, – сказал Гилберт как бы между прочим, беря в руки газету. Гай сжал руки в кулаках. Ему хотелось как-то хлёстко ответить, и он вспомнил одну интересную деталь о Майере.
– Ты что-то путаешь, Майер, ведь дома строить как раз по твоей части.
Киёра заметила, как Гилберт чуть побледнел, затем нахмурился, что было вообще не свойственно его вечно ровным бровям, и громко расправил газету, как бы отгораживаясь за ней от них.
В резком молчании мужчин чувствовалось напряжение, и Киёра подумала, что необходимо как-то разрядить обстановку. Эти двое всегда недолюбливали друг друга, сколько она себя помнила. Гай вообще относился к людям, или точнее к «простолюдинам», настороженно, так, что было не ясно: презирает ли он их или боится. Но, казалось, к Гилберту у него были особенные претензии. В поисках решения Киёра посмотрела на покрасневшее лицо Гая, и поняла, что это всё-таки не из-за освещения.
– А ты загорел, Гай. Голова не болит? – насторожилась она. По его недовольному «нет» она поняла, что попала в яблочко и пошла за льдом из морозильника. Без неё в комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь колебанием розовых штор.
– Вот, держи, с упсом, – подала Киёра Гаю стакан с зелёной жидкостью и плавающими кубиками льда в нём.
– Да я не просил, – пробасил он, но всё же взял стакан и выпил сразу половину. Тут в дверь постучали, и после одобрения Киёры, на пороге показалась фигура «очистителя» Париса, отдающая честь всем присутствующим по очереди. Очистителем его стали звать после того, как этот бравый солдат мастерски научился преображать внешний вид солдат после лечения в госпитале, так, что после «очищения» они словно перерождались. Само лицо его, испещрённое шершавостями и выбоинами, однако, говорило, что он давно умер, и перерождаться не планирует.
– С Вашего позволения, господа, сэр Штриган готов к службе, – объявил Парис и приоткрыл дверь, пропуская солдата вперёд.
«Это ещё кто?», – подумал Гай, глядя на невиданной хилости таврийца перед собой. Гилберт же сразу догадался, что этот тот самый «герой», убирая газету в сторону и поднимаясь с места.
– Хорошая работа, Парис, можешь идти, – звучно сказала Киёра. Ей очень нравилось, как Рейган теперь выглядел: чисто, опрятно, и с очень короткой стрижкой вместо длинных паклей, которые будто были даже были разных цветов. Тёмно-синяя форма ему очень шла.
– Это Рейган Штриган, человек, которому мы обязаны подрывом здания правительства и, по сути, победой, – пояснила Киёра Гаю, указывая на него рукой.
– Ясно, я помню, – пробасил Гай, недоверчиво глядя на него, пока в его мозгу усиленно раздавалось «Хилый! Хилый!».
– Я – Император Великой Эсперийской Империи, Гай Эсферийский, – сменил он тон на вежливый, а лицо его просветлело, и протянул он руку жалкому простолюдину, внимающему Его Величие.
Рейган был поражён, пожимая его мощную лапищу, не столь его величием, сколь его ростом под два метра и невероятным атлетическим телосложением. «Это про таких говорят, что стоит целой армии?», – подумал он, вынужденный задрать голову кверху, чтобы посмотреть императору в лицо, и в то же время ощутил исходящее от того сквозящее презрение. «Будем считать, что это взаимно», – подумал Рейган, не позволяя ни одному мускулу дёрнуться в лице.
– Это большая честь для меня, – сказал он сдержанно. У императора были пышные чёрные волосы до плеч, лишь подчёркивающие его мужественность, и такие же золотистые глаза, как у Киёры. «От девушек у него наверное нет отбоя», – с некоторой завистью подумал Рейган. Тут из-за спины Его Величества показался ещё кто-то, и Рейган не поверил своим глазам: этот мужчина был ещё выше! Даже при том, что он сам был достаточно высок для своей расы, представшие пред его глазами гиганты поражали его до глубины души.
Второго мужчину нельзя было назвать атлетичным, да и слабым тоже, скорее он был сухой и жилистый, а его волосы с лёгким оттенком седины торчали наверх, визуально делая его ещё выше и придавая какой-то торжественный вид. Рейган бы сказал, что он постарше всех присутствующих лет на десять, если не больше.
–
– Как здорово: теперь мы все знакомы! – хлопнула в ладоши Киёра, перейдя на церанский, чтобы уж всем было понятно. – Если вы не против, господа, мне нужно кое-что сразу обсудить с моим новым адъютантом, – попросила она. Гилберт понимающе кивнул и взялся за ручку двери. Гай несколько секунд посмотрел на неё с сомнением. С каких это пор ей стали нужны адъютанты? Но всё-таки вышел следом, и пошёл в противоположную сторону от Гилберта по круговому коридору.
Теперь, когда Рейган увидел, кто окружает «Её Превосходительство», то ему стало немного понятнее, кто на самом деле заправляет всем, и это его немного успокоило. Не то, чтобы он имел что-то против сильных девушек – его сестра Лилиан была для него сильнейшим человеком из всех, кого он знал. Сам бы он вряд ли смог смириться с жизнью недвижимого инвалида в коляске до конца дней, скорее он бы закончил их сам. Но Рейган чувствовал, что Её Превосходительство практически его ровесница, и этого его как-то угнетало. Откуда такой стремительный карьерный рост? Уж не через постель ли она всего добилась?
– Итак, – разбила командующая его раздумья, положив обе руки на стол и посмотрев на него серьёзно. – Ты, наверное, и сам понимаешь, что я не могу вернуть тебе звание, пока ты настолько не в форме. Поэтому твоё теперешнее положение не более, чем прикрытие. Ты не сможешь заменить меня на поле боя или быть моим представителем, как настоящий адъютант. Я буду давать тебе небольшие поручения, а свободное время ты посвятишь строевой подготовке вместе с остальными. Так будет, пока ты не поправишься, затем я верну тебе звание. Это не значит, что ты будешь командовать нашими людьми. Думаю, мы успеем набрать полк из ваших к тому времени, когда ты будешь готов им управлять. Вопросы?