Анастасия Семихатских – На глиняных ногах (страница 12)
Сейчас Ярославе было уже почти двадцать семь, но она продолжала жить в родительском доме и не торопилась съезжать. Психологи бы назвали это проблемой с сепарацией. Яша же называла это рациональностью: зачем переезжать и жить одной, если можно не переезжать и жить в компании весьма приятных и любящих тебя людей. «Это и есть проблема с сепарацией», – поясняла Ева. «Да знаю я», – вздыхала Яша. Но все равно ничего не меняла.
Евдокия подмяла под себя пушистую розовую подушку. Подумала немного и ответила на вопрос подруги:
– Я в понедельник на свидание ходила.
– Ооо! – протянула Яша и жадно вперилась в нее глазами. – Рассказывай! Блин, нет, подожди.
Она соскочила с кровати и куда-то убежала. Вернулась с новой бутылкой сидра, но без бокалов. Села на кровать по-турецки и приготовилась слушать.
– Sprechen Sie bitte.[1]
– Да нечего особо рассказывать, – пожала плечами Евдокия. – Произошел стандартный сценарий.
– Который из них?
– Мы провели вечер вместе… В смысле просто съездили в кафе! Яша, господи, – воскликнула Ева, увидев, как хулигански распахнулись Яшины глаза. – Просто съездили в кафе. А потом он больше не давал о себе знать.
– Нет, так не пойдет. Давай подробнее, – Ярослава в монашеском жесте сложила перед губами ладони. – Надо хорошенько разобраться в этой ситуации, Ватсон.
– Окей, Шерлок, слушай, – улыбнулась Ева. И с большим девчоночьим удовольствием рассказала Ярославе абсолютно все: от момента, как автомобиль Давида впервые подъехал к дому дяди Грини, и до того момента, как…
– Ну, я забрала чеснок и пошла готовить плов.
Единственное, о чем Евдокия умолчала, – это конфликт с дядей Павликом. Яша вообще не знала о его существовании, да и не должна была знать.
– Правильно ли я тебя поняла, – сощурила глаза Яша, протягивая Еве сидр. Та сделала большой глоток и вернула бутылку обратно. – Вы познакомились, ты с ним немного пококетничала, и он уехал. На следующий день вернулся…
– Не на следующий, а через день.
– Через день вернулся, и вы провели вместе замечательный вечер, вкусно покушали, он привез тебя домой и чуть не поцеловал…
– Этого я утверждать не могу, – заметила Ева и слегка смутилась. – Но выглядело так, как будто он хотел бы… ну знаешь… как будто ему было очень приятно меня обнимать… Блин, Яша, это слишком неловко говорить вслух!
– Не останавливайся, молю! – Ярослава сложила бровки домиком. – В моей жизни уже два года не происходит никаких романтических перипетий. Дай хоть за тебя порадоваться!
– Да там нечему радоваться. Он ведь так и не позвонил.
– Ты не дала ему свой номер.
– Он не спрашивал.
– Но ты и не согласилась на второе свидание.
– Разве не очевидно, что я была бы не против?
– Так и надо было сказать! Мужчины не понимают, когда ты с ними остроумно флиртуешь. Мы проходили это с тем, как его звали-то?.. Витя? Да, с Витей в позапрошлом ноябре.
– Согласна, конечно, – кивнула Ева, чувствуя, как руки становятся непослушными из-за выпитого алкоголя, – но разве может это остановить парня, если он действительно заинтересован в девушке? В кино всегда показывают, что если они влюбляются, то хоть с другого конца света до тебя доберутся, лишь бы лишние десять минут постоять рядом и «погреть твои озябшие руки».
– Блин, ну это кино, а тут жизнь.
– А я не хочу занижать планку. Вспомни отца де Брикассара. Ты можешь себе представить, что он такой: «Не пойду сегодня к Мэгги, что-то я устал. Лучше поваляюсь и почитаю книжку».
– Ну ты сравнила! – всплеснула руками Яша. – Если вспомнили де Брикассара, то я замечу, что и ты до чокнутой Мэгги Клири тоже не слишком дотягиваешь. Вряд ли бы ты стала годами страдать и хранить верность одному единственному мужчине, с которым вам тупо не суждено быть вместе.
– А вдруг стала бы? Какого невысокого ты обо мне мнения, – с притворным недовольством покачала головой Ева.
– Я просто знаю, что ты адекватная, – заметила Яша. – Короче, мое заключение такое, Ватсон: парни у нас тут не герои из романов. И нечего от них ждать соответствующих поступков. Case closed[1].
– А каких поступков я жду? Чтобы меня не мурыжили четверо суток подряд, а сразу дали знать о своих намерениях? Ишь чего захотела, – откликнулась Ева и перевернулась на спину. Ее глаза начали слипаться. – Просто, знаешь, хочется же понравиться и быть
Она немного помолчала и добавила:
– Плавали. Знаем.
Яша прилегла рядом с Евдокией на кровать и потрепала ее за руку. Ее веки тоже стали тяжелыми-тяжелыми.
– Это ты про козла-Глеба?
– Да, про него. Про кого ж еще, – с закрытыми глазами ответила Ева. И они обе припомнили, сколько слез было пролито из-за этого мерзавца, который не знал, чего хотел, и этим отравлял жизнь любящего его человека.
Гирлянды мелькали так умиротворяюще, что Ева вот-вот должна была провалиться в сон. Она держала себя в реальности одной лишь силой воли.
– Тогда, может, ты права. Может, и правда не надо тратить на этого Давида время, – тихо сказала Яша. А потом так же тихо добавила: – Но я, зная себя, точно потратила бы.
Евдокия растянула губы в улыбке и, разлепив веки, вынула из сумочки телефон, подняла его над головой. На экране блокировки висели сообщения от клиентов и Жени из маркетингового агентства. Завтра. Все завтра.
Ева зашла в Инстаграм – не делала этого уже неделю, – лениво просмотрела пару сторис и рилсов. Яша рядом с ней начала посапывать. Надо было растолкать ее, пока она совсем не уснула, и попросить закрыть за подругой дверь. Но вместо этого Евдокия открыла директ, куда набежало небольшое количество сообщений от старых знакомых, и ткнула на кнопку «Заявки». Обычно туда ей присылали всякий спам, который Ева раздраженно чистила. Вот и в этот раз она удалила пару писем с предложением «Сделать запуск на миллион» и «Вступить в группу взаимных лайков», как вдруг увидела сообщение от незнакомого ей пользователя. Пользователь, судя по аватарке, был мужчиной.
Недоверчиво открыв диалог с ним, Ева прочла сообщение, которое ей прислали около часа назад:
«Здравствуй, это Давид. Ты не дала свой номер, и мне пришлось искать тебя здесь».
И ниже еще одно:
«Как насчет того, чтобы увидеться снова?»
Ева наотмашь отложила телефон и уставилась в потолок. Ее сердце взволнованно ускорилось.
«Ну, конечно, – думала она. – Не писал четыре дня, а тут вдруг здравствуйте».
Эта внезапная интервенция в спокойный вечер с подругой выбила ее из колеи. Выбила и снова – да, снова, черт возьми – напомнила о Глебе. С момента их самой первой встречи в московском баре он только и делал, что исчезал, а потом возвращался и находил тысячи объяснений своего отсутствия. Работа, заботы, дела, друзья, проспал, замотался, застрял в пробке, забыл. Опять и опять, по кругу. Месяц за месяцем.
Давид не имел к этому никакого отношения. Он был совершенно другим человеком, у которого, вероятно, и правда могли быть логичные причины, почему он не писал последние четверо суток. Но Евдокия – и она сама это понимала – травмированная прошлыми отношениями, больше никогда-никогда-никогда не хотела даже близко испытывать ничего подобного.
Поэтому первой реакцией мозга было просто проигнорировать Давида.
Но отмалчиваться никогда не было в Евиных правилах. Она имела привычку отвечать даже назойливым туркам, которые периодически писали ей в Инстаграме и ВКонтакте. Всем им она отправляла вежливое сообщение: «Спасибо, мне это неинтересно», – и только потом блокировала. Давид заслуживал как минимум похожего отношения. Так что она взяла телефон обратно в руки и без лишних слов напечатала одиннадцать цифр своего номера.
После этого заказала такси и осторожно разбудила Яшу.
– Я поеду домой, – сказала Ева.
– Оставайся у меня, – еле моргая ответила Ярослава.
– Я не планировала и ничего с собой не взяла. Да и на утро есть планы.
– Тогда сходим в клуб на следующей неделе?
– Давай.
– Круто, – безэмоционально протянула Яша и потащилась следом за Евдокией к входной двери. Там они обнялись, и Ева вышла в подъезд. Чувствовала себя она одновременно и отдохнувшей, и встревоженной.
Когда лифт почти привез ее к первому этажу, телефон в сумочке завибрировал.
«Это Яша, – упрямо сказала она себе. – Наверняка я что-то забыла в квартире».
Но на темном экране высветился незнакомый номер.
Евдокия сделала глубокий вдох, свайпнула вправо и поднесла телефон к уху.
– Алло.
– Привет, – голос Давида на том конце провода звучал иначе, чем в жизни. Как будто ниже обычного. Как будто слегка пленительно.
– Привет.
– Что сейчас делаешь?