Анастасия Семихатских – На глиняных ногах (страница 11)
Всю оставшуюся часть дня Ева работала над большим заказом туристической фирмы, которая организовывала пешеходные туры по живописным местам Турции. Их УТП заключалось в том, что путешественникам даже не приходилось носить с собой рюкзаки. Они ночевали в отелях и глэмпингах, а их поклажу от точки до точки перевозил автомобиль. Задача же туристов заключалась исключительно в том, чтобы идти за гидом весь день напролет и глазеть по сторонам на природные красоты.
Задача же Евы заключалась в том, чтобы переписать десять страниц сайта с описаниями туров: их нужно было актуализировать и сделать более выразительными.
К концу дня, заканчивая работу, Ева была уже на низком старте. Ей хотелось собрать вещи и махнуть в Турцию ближайшим рейсом. За любые деньги.
Подобное с ней происходило часто: она настолько проникалась собственными текстами, что потом желала скупить каждый рекламируемый ею товар. Так что в 17:56, закончив работы, Евдокия взяла телефон в руки и открыла Телеграмм.
«Не хочешь со мной в Турцию?» – напечатала она Яше. Та тут же ответила, будто ждала похожего предложения уже сто лет:
«Хочу, поехали».
За это Ева ее просто обожала: с Ярославой можно было сорваться в любой момент куда угодно. Таким образом, спонтанно и улюлюкая, они успели несколько раз съездить в Санкт-Петербург и Дагестан, во Вьетнам, Египет и даже однажды в Исландию. Это было самым неожиданным их путешествием, на которое обеим, откровенно говоря, недоставало доходов. Поездка получилась сумасшедшей: всю неделю они разъезжали на попутках и питались привезенной в рюкзаках гречкой да Дошираками. «Зато ты посмотри, какие виды!» – восклицала Яша, пока они, запивая водой дешевые сэндвичи, гуляли по национальному парку Тингведлир.
Евдокия скинула ей ссылку на сайт своих клиентов.
«Вот, можем выбрать любое направление в сентябре. У меня там отпуск».
От одной мысли, что они снова вместе рванут в путешествие, Евдокии стало так радостно, что она начала пританцовывать на стуле. А чтобы даром не терять времени, пока Ярослава просматривает туры, она полезла искать, сколько стоит перелет до Москвы и нужно ли оформлять для Турции визу.
Тут от Яши пришло сообщение:
«А приезжай, выберем вместе?»
«Дай мне полчаса», – воодушевленно напечатала Ева, выключила компьютер и поторопилась за одеждой.
Она натянула серые велосипедки, спортивный топ и льняную рубашку, которую пионерским узлом завязала на талии. Перекинула через плечо вязаную сумочку из рафии – давний подарок тети Кати, собрала волосы в гульку и повязала на нее нежно-желтую ленту. Нацепила солнцезащитные очки, коричневые. Вид получился ну прям до ужаса банальный, а Ева такое не любила. Поэтому она, немного подумав, сняла очки и примерила другие – с розоватыми стеклами. Надела на шею армейский жетон и ожерелье из ракушек. Образ сразу заиграл по-другому; а уж вместе с огромными и чуток несуразными кроссовками, которые ей из Китая добыл Рома, стал совсем отпадным.
Евдокия погладила Усика, убедилась, что у него есть вода и еда, и заказала такси. Доехать можно было и на машине, но они с Яшей, когда встречались у той дома, считали своим долгом распить бутылочку сидра от Абрау Дюрсо. Пускай и не лучшего на свете, но сладковатого и патриотичного.
По вечерним пробкам до Толстого мыса Ева добралась только спустя сорок минут. Таксист высадил ее у шлагбаума, перегородившего въезд на частную территорию уже не нового, но все еще презентабельного жилого комплекса. Родители Евы здорово зарабатывали и владели недвижимостью в нескольких городах России и даже в Хорватии, куда и уезжали почти на все лето, оставив дочь присматривать за квартирой и собаками, коих в семье было две.
Истеричный чихуахуа Веня встретил гостью привычным визгливым лаем и тремором. Когда Ева протянула ему руку, он не больно куснул ее за пальцы, потом обнюхал, снова куснул и, успокоившись, поплелся в свою королевскую лежанку.
– Чего ж он так трясется, – по протоколу озвучила Евдокия.
– Силы в нем много, – по протоколу ответила Яша, все это время удерживавшая в стороне от Евы рвавшегося к ней американского питбуля Лесси. Этот диалог происходил между ними каждый раз, когда Ева приходила в гости. Сами они называли его шпионским шифром.
– Ну, давай, – расшнуровав кроссовки и оставшись на корточках, сказала Евдокия, раскидывая руки в сторону. Яша отпустила ошейник, и Лесси со всей своей пятидесятикилограммовой мощью и слюнями кинулась в Евины объятия. Она облизала ей все руки и шею, а потом прислонилась грудью к ее груди и снизу вверх уставилась грустными голубыми глазами в Евины зеленые глаза.
– Ну ты моя девочка, – проворковала Евдокия. От этого Лессиного взгляда у нее все нутро съеживалось от нежности. Веня наблюдал из-за угла и утробно рычал, недовольный то ли отсутствием должного внимания к своей персоне, то ли излишним вниманием к персоне Лесси.
Закончив с собаками, Ева обняла Яшу и вручила ей упаковку тонко порезанного сервелата.
– Мое уважение, – поклонилась Ярослава и пошла на богато обставленную кухню. Там она распаковала колбасу и выложила дольки на большую тарелку, а потом засунула их в микроволновку на две минуты.
– Ну что, как дела?
– Нет-нет-нет, – возразила Ева, облокотившись на покрытый потрясающе красивой кружевной скатертью стол. – Сначала давай выберем тур. Мы правда едем?
– А как же! – ответила Яша и вынула из звякнувшей микроволновки дымящиеся кусочки колбасных чипсов. В кухне круто запахло копченостями, и у Евы от голода заурчал живот: она ничего не ела последние семь с лишним часов.
Яша открыла сидр, разлила его по двум хрустальным бокалам, предназначенным для белого вина, и они с Евой, расположившись за столом и уткнувшись в Ярославин айпад, начали изучать сайт туристического агентства.
Они занимались этим около часа, и в итоге оплатили тур под вдохновляющим названием «Путь Александра Македонского». Тот стоил дешевле остальных и должен был занять у путешественниц всего пять дней во второй половине сентября.
– А потом давай на олл-инклюзив на недельку? – предложила Яша.
– Завалимся в отель и будем откисать после нашего турне?
– Ты будешь благодарна мне за эту идею, вот увидишь, – закивала Ярослава. И следующие полчаса они выбирали гостиницу. К этому моменту у них закончился и сидр, и колбаса, поэтому хозяйка дома вынула из холодильника недавно приготовленное рагу и разложила по двум мискам.
Рядом виляли хвостами Веня и Лесси. Последняя в конце настолько отчаялась, что положила тяжелую голову Евдокии на коленку и снова жалобно глянула ей в глаза, вымаливая индейку.
– Вот знает же, что ты здесь самое слабое звено, – возмутилась Яша и, заправив за уши короткие волосы, выставила обеих собак за пределы кухни. – Aussteigen![1] – гаркнула она, когда Веня попытался тут же проскочить обратно. Повинуясь хозяйке, он сердито вякнул.
Ева любила наблюдать за тем, как Яша управлялась со своими собаками. Они ее, такую малогабаритную и тоненькую, слушались беспрекословно. Веселее всего было, когда Ярослава, сильно на них разозлившись, внезапно переходила на немецкий и отчитывала их с артистизмом фюрера. Почему-то срабатывало безупречно.
Яша была полиглотом. Помимо немецкого она идеально знала английский и корейский. Чуть хуже – китайский, испанский, каталонский и язык басков. И вполне сносно могла говорить на французском, хотя и не любила его. Родители, видя успехи дочери в лингвистике, часто отправляли ее на короткие курсы за границу, так что к моменту окончания школы Яша успела пожить в Лондоне, Париже, на Мальте, в Мадриде и Гонконге. Перед тем как поступить в МГУ, она год училась на языковых курсах в Сеуле, а будучи студенткой, ездила на полугодовую стажировку в Берлин и по программе Work and Travel в США. Ну и да – еще почти год работала в Хартфордшире сиделкой в доме престарелых. Зачем? Затем, что она могла себе это позволить.
Ярослава росла в достатке и благодаря этому была на диво расслабленным и уверенным в себе человеком. Ева ей немного завидовала. Сама она любила писать, любила копирайтинг, но никогда не могла себе позволить просто взять и на год уехать куда глаза глядят, чтобы «побыть наедине с собой и вкусить другую жизнь», как объясняла это Яша.
Ярослава никогда не работала в найме: начиная с институтской скамьи она занялась репетиторством и отбоя от учеников не знала. Она преподавала немецкий, английский и корейский. Пару раз Еве приходилось присутствовать на череде ее занятий и поражаться, как мастерски Яша переключалась с одного языка на другой. Это выглядело настолько потрясно, что, будь Евдокия мужчиной – влюбилась бы и волочилась за этой женщиной по гроб жизни.
– Ну так как дела? – спросила Яша, когда они, помыв тарелки, передислоцировались из кухни в украшенную мигающими гирляндами темную спальню. Там Ярослава легла на кровать, Евдокия разместилась рядом.
Не счесть, сколько раз она оставалась здесь на ночевку. Не счесть, сколько раз родители Яши стучались к ним в дверь, просили убавить музыку и прекратить так громко хохотать: «Ну не в час ночи же, девочки!» Яша в такие моменты мгновенно раскаивалась, многословно извинялась, прикрывала за мамой дверь. И… их с Евдокией веселье возобновлялось с пущей силой, разве что на пару децибел потише.