Анастасия Самойлова – Memento mori (страница 3)

Соседка моя по первому впечатлению казалась далеко не педанткой. Её окружал такой бардак, какой бывает обычно после обысков. Девчонка сидела на полу и возилась с доской на трёх колёсиках, пытаясь присобачить четвёртое. Как я поняла, это был самодельный скейтборд.

Я успела мельком оценить её внешность. На коленях и худеньких руках красовались свежие синяки (видимо, последствие любви к катанию на доске).

Круглые, как у куклы, глаза оливкового цвета, тонкие губы, негустые брови, узкий носик, словно после пластики. Лёгкий загар гармонично сочетался с оттенком её коротких светло-каштановых волос.

Соседка посмотрела на меня с широкой улыбкой, прищурив глаза и зажав в руке отвëртку. Вряд ли этот инструмент мог выступить средством самообороны против незванного гостя в виде меня. Судя по всему, до моего прихода она с его помощью чинила доску. Девчонка заговорила первая:

– Здаров… Мы соседи? У тебя красивая заколка!

Её маленький комплимент подбодрил меня, такой доброжелательный настрой мне однозначно нравился. Я ответила банально и по-легкомысленному:

– Привет! Я Линда, твоя новая соседка! Пришла дружиться!

В тот момент я очень надеялась, что её приятный голос и неотталкивающий внешний вид не скрывают злых умыслов. Мы далеко не друзья, поэтому хотелось вести себя осторожно и ненавязчиво, но приветливо. Соседка улыбнулась и подозвала меня к себе.

– Очень приятно! Теперь я тоже представлюсь. Меня зовут Патти. Патти Хейст! Прикольное имя, да? А это Ганс! – она покрутила перед носом своей доской.

Я сдержала смех и решила уточнить:

– Ганс? Патти? Теперь у меня целых два новых знакомых?

– Да, нас двое, хоть Ганс и неживой. Я только что починила ему колесо. Теперь можно кататься, но без разрешения миссис Холлис я разъезжать по коридорам не рискну! А на улице мне не понравилось, там кроме травы ничего нет, никаких дорожек. Поэтому Ганс и сломался.

– М, понятно. А Холлис… Это кто? Фамилия той тёти-моти с яркой сумочкой?

– Всё верно. Тётя-мотя… Странная дама, не так ли? Она сначала не представилась. Мне дважды пришлось выжимать из неё эту информацию. Миссис Холлис нехотя назвала свою фамилию, имя тоже, но я его не запомнила. Она вообще мне почти ничего не сказала, только отвела в этот прямоугольный гроб, сунула в руки ключ, пообещала вернуться и убежала. Тут очень пусто, тебе не кажется, а, Линд? Не в комнате, а вообще везде?

– Два человека плюс одна доска… Для целой школы нас мало. Давай потом в остальные комнаты постучимся? Там кто-то должен быть.

– Угу! А какой у тебя любимый цвет?

Патти начала непринуждённо раскладывать передо мной разномастные маркеры. Она косилась в мою сторону с явным вызовом. Если я назову ей свой любимый цвет, то эта чудачка нарисует жёлтым маркером мне на лбу цветочек, не сомневаюсь. Или не цветочек… Я решила ответить Патти детской загадкой:

– Из скорлупки вылез я,

Курица – мать моя.

Пух у ног вместо пелёнок,

Потому что я…

Глаза Патти во время моей выходки сверкали не презрением, а восторгом, будто я сейчас достану из-за пазухи настоящего птенца. Она сразу выкрикнула ответ:

– Цыплёнок?! Я поняла, тебе нравится жёлтый.

– Ты догадалась. Теперь мы знакомы немного лучше. А тебе нравится… Дай угадаю! Салатовый?

– Ну, его я тоже люблю, потому что у меня Ганс такого цвета. Но гораздо больше салатового мне нравится цвет полусладкого красного вина.

– Ты пробовала алкоголь?

– Много раз видела и никогда не пробовала. Это не мешает мне обожать его цвет.

– А почему ты назвала именно полусладкое? Я думала, красное вино всегда багрово-рубинового или кроваво-гранатового оттенка, вне зависимости от вида.

– Просто "полусладкое" звучит необычнее, чем "сладкое", согласна?

Я с трудом поняла её логику. До вылета из большого спорта я приняла бы подобную девочку за мелкую сошку. Теперь мне хотелось лучше её узнать и даже радушно сунуть ей горсть своих любимых леденцов в знак зарождающейся дружбы. Когда я успела стать настолько щедрой?

Я задумалась всего на мгновенье, а Патти уже протягивала мне свою тетрадку с ананасом на обложке.

– Бери маркеры, Линд! У меня к тебе дело есть. Раз уж любишь жёлтый, намалюй тут что-нибудь цвета цыплёнка. Лучшие рисунки мы перенесём на Ганса.

Неожиданно!

– Спасибо, Патти… Забавная у тебя тетрадка. Знаешь, я ведь очень люблю рисовать. Накалякаю твоему Гансу шедевр, только ты не подглядывай пока!

– Слушаюсь!

Патти развернулась на сто восемьдесят градусов. Такая смешная! Я начала чиркать всё, что приходило в голову. Приятно было дать волю своему воображению. Я даже забыла про Патти. Не устала ли моя новая знакомая молча стоять столько времени? Хотела предложить ей присоединиться, но она сама дала о себе знать, склонив голову к моим загогулинам.

– Красиво у тебя получается!

– А ты зачем подглядываешь?!

– Ай, извини, я забыла. Просто… Этот дракончик в углу… Он такой живой получился. Чешуя колючая, как настоящая! И глаза такие хитренькие.

– Тебе понравился этот дракон?

– Угу. Очень милый, правда.

– Ну всё, тащи свою доску, сейчас он переродится на ней.

– Правда? Ты самая-самая лучшая художница! И самая добрая. Я тебе потом шоколад куплю, обещаю.

Такая сделка мне казалась выгодной, только я не рассчитывала, что она согласится и ещё что-то предложит взамен. Сахар – мой допинг, но знать бы ещё, какой процент какао будет в этом шоколаде.

– Тебя так обрадовало моё предложение? Непривычно даже. Я думала, ты скажешь, что не нужны тебе мои каракули, что Ганс и без них прекрасен…

– Что? Ты сейчас ранила меня в самое сердце. Я обожаю любое искусство. Каждый рисунок – это маленькое чудо! Особенно если он делается с душой…

– А мне всегда казалось, что маленькое чудо – это не всегда искусство, сколько бы души в него не вкладывалось. Честно, у тебя удивительный взгляд на вещи.

Патти нервно захихикала.

– Линда… Ты первая, кто так сказала. Все обычно думают, что я дурочка.

– Не называй себя так, лучше дай мне краски или лак. Или что у тебя есть? И Ганса дай, будем рисовать.

– Да, конечно.

Патти достала из шкафа целую сумку художника.

– Бери что хочешь!

Я вытащила всё необходимое и старательно принялась за дело. Патти сначала молчала. Видимо, не хотела меня отвлекать. На доске уже начал вырисовываться драконий силуэт. Я спросила наблюдавшую Патти:

– Ну как, норм?

– Настоящая красота! Я посижу тут, посмотрю за процессом, ладно? Тихо, как мышка. Не хочу мешать.

– Если будешь тихой, я заскучаю. Как мышка, говоришь? Не надо, они же мерзкие.

– Мне так нравится с тобой, Лидна! Вот честное слово. А насчёт мышки…

Патти хитро прищурилась и начала бегать вокруг меня на четвереньках, издавая странные звуки: "Пи-пи-пи!" Чудаковатая особа, конечно. Изобразить так правдоподобно мышь? Да, не случайно её считали дурочкой.

– Ты, Патти, чудесная актриса. И поистине восхитительный человек. Мы знакомы меньше пятнадцати минут, а ты для меня уже мышку изображаешь.

– Ты назвала их мерзкими, вот я и попыталась доказать обратное. Меня же ты мерзкой не считаешь?

– Я считаю тебя странной. И интересной. Встань, пожалуйста, с пола и изобрази мне не мышь, а… Патти. Покажи мне Патти.

Она с серьёзным видом поднялась с пола и отряхнула колени.

– Меня, что ли? Саму себя – это как?

Я не знала, как правильно ответить, поэтому протянула ей доску с завершенным рисунком.