Анастасия Салверис – Белая ворона (страница 9)

– Чтобы защитить себя и не становиться обузой. Это очевидно, – развел руками отец. – На войне нет места человеку, который не знает, с какой стороны держать меч.

– А мои навыки бы подошли? – в лоб спросила я. – Да, я никогда не была особо сильна в фехтовании, однако с детства метаю ножи. И вы же сами знаете…

– Ты не пойдешь добровольцем, – тут же отрезал отец.

– Но я могла бы быть полезной!

– Не сходи с ума, Магнетта! – отчеканил король и встал, заканчивая наш разговор. – Не возвращайся к этому вопросу, тут нечего обсуждать. Если хочешь помочь своему князю, придумай что-нибудь другое.

– Могу ли я написать ему письмо? – торопливо спросила я, хватаясь хоть за что-нибудь.

Отец кивнул вполоборота и вышел из зала. А в моей голове уже начал зреть план.

Глава 4. Магнетта. Отражение на льду

Утром я, еще до того, как меня пришла будить нянюшка, собралась в город. Простое, удобное платье и пара ножей в корсаже отлично скрывались под плотным темным плащом. Сегодня лучше было не привлекать внимания. План был прост в своем зерне, но, чтобы его осуществить, мне потребуется немало потрудиться. Вчерашний разговор дал мне пищу для размышлений, и я решила стать сестрой милосердия. Я не питала иллюзий, что отец отпустит меня, даже если я докажу, что буду полезной на фронте, а значит, нужно было подготовиться к побегу.

Письма князю я тоже решила отправлять сама через общую городскую почту, но, правда, только со второго. В первом, которое нужно будет передать через отца сегодня, я выясню, как связаться с князем лично, и это развяжет мне руки. Все это я делала, чтобы королевская разведка не донесла, что именно я буду писать своему княжичу. В том, что они читают посланные письма, я была абсолютно уверена. Так что сегодня я была энергичной и бодрой. Всегда чувствуешь себя легче, если что-то делаешь.

Возложив еще влажные от росы лилии на могилу, я отправилась на городскую площадь. Еще с вечера я выяснила, что именно там находился штаб, записывающий добровольцев на фронт. Мне необходимо было разузнать, какие навыки нужны, чтобы меня взяли к сестрам милосердия без колебаний.

На площади было еще немноголюдно. Приятно пахло свежей выпечкой из еще не открывшейся булочной, а вот пара лоточников со вчерашними (если не позавчерашними) пирожками уже сновали туда-сюда, широко зевая.

– Не желаете поза-а-автракать? – забавно зевнув на последнем слове, спросил меня тощий лоточник. На его лотке пирожки, стыдливо прячущие свои зеленоватые от плесени бока, соседствовали с россыпью зуболомательных сушек. Среди прочего нашлось яблоко, почти даже не потемневшее. Его-то я и взяла – все равно есть не собиралась, а так хоть смогла выяснить, где находится штаб.

Заплатив лоточнику, я двинулась на север площади к указанному крыльцу. Дверь была еще закрыта. Но у крыльца уже сидело несколько человек. В основном молодые девушки и юноши, желающие отправиться на север за новой жизнью, но была здесь и пара стариков, очевидно, считающих себя достаточно опытными, чтобы компенсировать опытом трясущиеся руки.

– Ты куда, девка? – окликнул меня одноглазый увалень, стоящий у дверей. Очевидно, он был кем-то вроде вышибалы и, наверное, успокаивал особо рьяных добровольцев. – Сестры милосердия направо.

Я молча кивнула и приблизилась к стайке юных и не очень девиц. Несмотря на утро, их было уже около пяти, и они весьма бодро обсуждали какие-то новости.

– А она, ты представляешь, – живо трещала блондинка, активно жестикулируя не только руками, но еще и лицом, – зелье приворотное решила состряпать. Да вместо желтоцвета белладонны сыпанула.

– Да ты что? – неподдельно удивилась милая толстушка, прикрывая раскрывшийся рот пухлой, почти детской ладошкой. – И что, он выпил?

– Выпил! – выпалила блондинка. Ахнули уже три слушательницы. – А потом еще и огурцом закусил, говорит: “Хорошая настойка у тебя, Аглара, крепкая. Так бы и расцеловал тебя сейчас!” – девушки звонко расхохотались.

– Сработала, получается, настоечка! – с улыбкой прокомментировала одна из будущих сестер.

Единственное же, что выудила я из этого разговора, – это то, что желтоцвет используют в приворотном, а белладонна – это что-то страшное. Ну и что болтать надо с блондинкой. К ней и пошла.

– Добрый день, – поздоровалась я со всеми разом с мягкой, немного покровительственной улыбкой. А потом повернулась к блондинке: – Могу я с вами поговорить?

– Чем могу быть полезна, госпожа? – девушка тут же поклонилась и сменила шутливый тон на услужливый. Быстро сообразила. Плохо. Над маскировкой мне еще работать и работать. Однако разубеждать ее и говорить, что я не госпожа, я не стала. Так было даже удобнее.

– Расскажи мне, что нужно, чтобы стать сестрой милосердия? – без окольных путей спросила я то, что мне было нужно.

– А зачем это вам, госпожа? – спросила она, пытаясь выудить новую сплетню.

Конечно, интересно же, с чего бы это богатенькой девице ошиваться у пункта сбора добровольцев и выспрашивать про сестринство. И я решила дать ей эту сплетню. Мне не жалко, а она охотнее будет говорить. Да и я не совру, во всяком случае, не во всем.

– По правде говоря, – начала я, нервно теребя в руках перчатки, – на войну добровольцем ушел мой возлюбленный. Мы поклялись быть вместе, но наши родители против. И вот я решила отправиться следом, но боюсь, что я окажусь там совершенно бесполезной… – я так заигралась в отчаяние, что перчатки и впрямь выпали у меня из рук.

Девушка торопливо подобрала их. Перчатки были дорогими и удобными. А что самое главное – без инициалов. Девушка подала их мне, но я сложила их обратно в ее ладони.

– Возьми себе. Уж тебя-то точно примут, и они будут согревать тебя на севере. А я… – я, немного переигрывая, всхлипнула, но девушка недостатков моей актерской игры не заметила.

– Вы тоже можете быть полезны, госпожа! – проникаясь ко мне самыми светлыми чувствами, начала уверять меня девушка. – Тут ничего такого сложного. Врачевать надо уметь, – начала она, загибая пальцы. – Раны обрабатывать, швы, желательно, уметь накладывать. В травах нужно разбираться обязательно, и особенно в тех, что растут на севере. Ну и навыки фехтования проверяют. Но там совсем простенькие, нужно меч подержать да пару ударов по мешку с песком сделать. Ну, на лошади желательно уметь ездить. Но то не обязательно совсем.

Девушка задумалась, пытаясь понять, все ли она сказала. Я решила помочь, перечислив, что уже есть.

– Значит, врачевание, травничество, фехтование, что-то еще?

– Да, почитай, и всё, – пожала плечами девушка. – Всяким бытовым да походным вещам вас на месте научат…

– Про язык забыла! – вклинилась в разговор толстушка. – Ежели северным коренным наречием владеешь, охотнее примут.

– Зачем? – не поняла я, но в голове отметила еще пару пунктов. – Есть же всеобщий.

– А вдруг в глубинку попадем? Или местные с нами на общем говорить не захотят, – ответила девушка, но по тону я поняла, что причины она сочинила прямо сейчас. Однако и без того план начал выкристаллизовываться.

– Спасибо вам большое, – искренне поблагодарила я и поспешила удалиться.

– А как зовут-то вас? – попыталась докричаться до меня блондинка, но я уже ушла. Впрочем, я бы в любом случае не назвала своего имени.

Следующие дни потекли по строгому графику. Я не давала себе поблажек и не позволяла отдыхать, понимая, что от того, как хорошо я подготовлюсь, зависело не только, возьмут ли меня в отряд, но и выживу ли я, добравшись до фронта. А я собиралась не просто выжить, но и быть полезной своему княжичу.

Утром я просыпалась, едва солнце золотило полоску горизонта, и собиралась на выход. Волосы теперь расчесывала и заплетала сама и из одежды предпочитала то, что могу надеть без помощи нянюшки. Она поначалу обижалась, мол, негоже благородной госпоже самой облачаться. Но потом мое упрямство взяло верх, и она перестала подниматься ко мне по утрам. Даже похвалила за самостоятельность.

После приведения себя в порядок я отправилась на конюшню и, оседлав своего малыша, мчалась к озеру. Там – небольшая тренировка и оттачивание навыка метания ножей. Первые пару недель я метала их в закрепленную на дереве мишень, а потом поняла, что это слишком просто, и развесила мишени по веткам, чтобы ветер качал их, изменяя положение. В конце концов, в реальной жизни цель редко бывает статичной.

После такой тренировки я возвращалась в замок, ела. Иногда одна, но чаще компанию мне составляла Юнара, молча делившая со мной поздний завтрак. И шла в библиотеку. Там я подробнейше изучала и старалась запомнить и понять все, что находила по медицине и травничеству. Средь книг я просиживала до позднего вечера, прерываясь лишь на еду, а утром все начиналось заново. Раз в неделю я выбиралась в городской госпиталь или, если кто-то из дворни получал травму, напрашивалась в помощники к нашему врачу. Цветы на могилу матери я стала приносить все реже. Сил не оставалось…

Конечно, такое поведение не могло совсем не привлекать внимания, но после того, как отец пару раз попытался об этом заговорить, он решил, что это просто очередная блажь взбалмошной дочери. К тому же еще и не самая худшая из моих причуд.

Так прошел месяц. В один из таких вечеров в библиотеке мое одиночество потревожила Сильвия. Когда она вошла, я не обратила на это внимания. Со мной рядом часто сидела Юнара, читая что-то свое. Иногда мы перекидывались репликами, но чаще просто молча находились рядом. Это было приятно. Так что, услышав голос Сильвии вместо Юнары, я вздрогнула от неожиданности.