Анастасия Салверис – Белая ворона (страница 14)

Крик. Всё, что я могла, – это кричать. Кричать, пытаясь хоть так почувствовать, что я еще здесь. Еще не иду ко дну этого проклятого озера, когда-то подарившего мне надежду на счастье. Такого черного и холодного сейчас. Совсем как отчаяние, которое топило меня. Заливалось в нос, рот, уши. Не давало вдохнуть, но и не позволяло умереть. Я не заметила, в какой момент упала на колени, когда выпустила все ножи в мишень. Я даже не знала, сколько времени здесь находилась. Вокруг было так же темно и оглушающе тихо. Как в душе. До меня только сейчас дошло, что уже поздно и что я вынудила сестру на ночь глядя отправиться к хижине. Надеюсь, ее перехватят еще на конюшне, и она не приедет. Однако стоило отправиться туда и проверить.

Я поднялась с земли, отряхнулась и пошла к дереву собирать ножи. Луна вылезла из-за туч, и стало значительно светлей.

– Один, два, три… – считала я вслух, убирая сталь по ножнам. – Где ты, черт тебя дери… – четвертого нигде не было. Я всегда носила полный комплект и не могла его потерять нигде, кроме как тут. И промахнуться совсем мимо дерева я тоже не могла. Однако ножа нигде не было. Может, я его еще в конюшне обронила? Или когда собиралась… Я ведь накинула ножи не проверяя, торопясь покинуть замок. Пошарив по земле еще какое-то время, я громко, зло выругалась и махнула на него рукой. Невелика потеря. Закажу другой или сменю весь комплект. И так уже достаточно времени потеряла. Он, скорее всего, вообще дома. Валяется где-нибудь у сундука, забытый мною, а я тут вожусь в поисках. С этими мыслями я села на подошедшего коня и отправилась к хижине как можно скорее. Если сестра все-таки пришла, она уже, верно, заждалась меня внутри.

Едва мы заехали в лес, стало еще темнее. Луна то ныряла в тучи, погружая чащу в кромешную тьму, то показывалась, но лишь затем, чтобы нарисовать на земле жутковатые узоры из теней. Каждый корень, каждая ямка, на которую я бы не обратила внимания днем, сейчас становились настоящей угрозой. Не дай бог оступимся. Но чем медленнее мы шли, тем активнее я рвалась вперед. Внутри кипел страх. Неведомая тревога когтями жестокой ночной птицы впилась мне в сердце и сжимала его все сильнее. Как там сестра? Все ли в порядке? Я неосознанно сдавливала бока коня сильнее, посылая его вперед рваной рысью.

– Быстрее, милый, быстрее, – шептала я своему другу, поглаживая его по гриве. Мои пальцы дрожали, и я понимала, что холод тут ни при чем. Зачем я ее позвала? Что за блажь была тащить сестру среди ночи в лес к одинокой хижине? Она ведь даже защитить себя в случае чего не сможет. – Быстрее, – опять шепчу я, привстав в стременах от нетерпения. Впереди замерцал огонек, и я почти расслабленно выдохнула. Она дошла. Все в порядке. Тревога немного отступила, и я бросила поводья на луку. Теперь можно доехать спокойно. Ну и дура я конечно! Я чувствовала себя очень виноватой перед сестрой. Потащила ее в лес по холоду и темени. «Надо будет придумать, как ее отблагодарить», – мелькнула в голове мысль, и я с мягкой улыбкой выехала на открытую площадку.

Юнара сидела на пороге. Вот чего сидеть снаружи, холодно ведь, хоть и лето. «Волновалась, наверное», – снова кольнула меня совесть. Заметив ее, я помахала рукой, но она не ответила. Странно… Зная сестру, она бы давно подскочила и пошла навстречу. И сидит она как-то непонятно. «Может, задремала?» – подумала я. «Ну точно! Вон, прижалась к косяку и обмякла вся».

– Юнара! – девушка вздрогнула. Неестественно так вздрогнула. Рвано. Когтистая лапа тревоги вернулась. – Юнара! – позвала я снова, уже спрыгивая с лошади и подбегая к ней. Темное пятно на груди, которое я приняла за узор, мгновенно привлекло мое внимание. Как и торчащий из пятна нож. Мой нож. – Нет, нет, нет. Юнара! – сестра открыла затуманенные глаза. Не верю. Кто мог это сделать? Здесь, на пороге нашего тайного убежища. Там, где мы были почти семьей. Там, где мы были так счастливы. – Юнара, дыши, пожалуйста, – уговаривала я ее, не зная, куда деть руки. Все мои накопленные знания о медицине таяли на глазах, оставляя после себя пустую воронку ужаса. Я ничем не могла помочь. Приди я хоть на полчаса раньше – еще был бы шанс, но сейчас… Сестра дернулась и приоткрыла рот. Из него тут же струйкой потекла темная загустевшая кровь.

– Маг…

– Тише, тише, – мои руки легли на рану, пачкаясь в алой и уже холодной крови, но это было совсем не важно. – Не говори, тебе нельзя. Молчи, пожалуйста.

– Магнетта, – упрямо повторила Юнара, явно собираясь с силами. – Ты… переживешь. Ты… только… – каждое слово прерывалось хриплым булькающим дыханием. Как же мне страшно, страшно, страшно! – Ты только, только… – синие глаза начали закатываться.

– Тише, тише, прости меня, прости… – ладони тряслись, слезы стекали по щекам и закрывали мне обзор, но перед глазами упрямо стояла эта мягкая светлая улыбка, с которой уходила моя старшая сестра. Самая теплая из всех моих сестер. Та, на кого я всегда могла рассчитывать, когда мне было больно. – Я не переживу… – прошептала я, покачав головой. – Я не смогу, Юнара! Я не смогу! – закричала я в истерике, будто мои крики помогут ее вернуть, но она, увы, меня уже не слышала. Я сжала в руках еще теплое тело, точно пытаясь отдать ему часть себя. Передать свою жизнь в обмен на ее. Свою никому не нужную жизнь.

Из моего горла вырвался неоформленный в слова вопль. Точно крик птицы, он взмыл к луне и рассеялся среди крон. За что мне все это, за что? Что я сделала в этой жизни не так, в чем я виновата перед вами, боги? За что вы за пару дней забрали у меня всё? Всё, чем я жила…

Последняя ниточка, держащая мое сердце, лопнула, отворяя горячую кровь. Кровь заливала меня изнутри, вырывалась наружу криками и слезами. Окоченевшими пальцами я нащупала рукоять четвертого ножа и рывком вырвала его из Юнары. Рука тут же повисла вдоль тела. Безвольно, как тряпичная.

– Спи, моя хорошая, – еле слышно прошептала я, укладывая сестру на коленях, точно баюкая. – Спи, тебя больше никто не потревожит. Не запретит тебе смеяться так громко, как ты хочешь, не одернет тебя, – слезы все текли и текли, капая на ее безмятежное лицо. И если бы не измазанное кровью платье, можно было бы решить, что она просто спит. Как банально. – Там, – продолжила я, поднимая глаза к небу. – Там все счастливы. И ты будешь. И я буду. Очень скоро, пожалуйста, – последнюю фразу я прошептала совсем тихо. Столько надежды было в этом «пожалуйста». Столько мольбы.

Луна катилась по небу. Юнара спала. А я умирала. Как растение, застывая на зиму. Вот только мне проснуться больше не суждено. Яркая вспышка факела и громкие голоса людей не тревожили меня. Пусть они найдут на пороге двух мертвых сестёр. Пусть найдут двух.

– Здесь принцесса Юнара и принцесса Магнетта! – вопил громкий мужской голос, и я скосила глаза на него. Стражник. Кто привел сюда стражников? Грубые руки схватили меня, поднимая и разлучая с сестрой.

– Нет! – я, точно дикая кошка, царапаясь, рвалась к телу Юнары. Стражник, который держал меня, вдруг вскрикнул. Видимо, я черкнула его ножом, что все еще сжимала в руке. Я уже почти достала до сестры, но меня резко перехватили и поставили на колени, скрутив руки за спиной. Как они посмели? Зачем?

– Магнетта де Элуэт фон Грандор, вы обвиняетесь в убийстве принцессы Юнары де Элуэт фон Грандор. Вы имеете право хранить молчание, а также… – сухой канцелярский тон, четкая речь и смысл, такой ослепительно яркий смысл, что лучом ворвался в мою тьму, но не чтобы осветить, а чтобы выжечь. «Вы обвиняетесь в убийстве». Я обмякла, растратив последние силы. «В убийстве…» Как они правы. Это я убила сестру. Я. Мои глаза сомкнулись, и меня поглотила спасающая, бархатная тьма.

Глава 6. Магнетта. Последний день

Зима. Пустая, холодная, безжалостная. И абсолютно безразличная к тому, что происходит вокруг. Я знаю, она ушла из природы в мое сердце. Уступила место лету вокруг, чтобы разрастись внутри еще эффективнее. Я очнулась в седле того стражника, который забрал нас с Юнарой. Тьма не укрыла меня слишком надолго. Не позволила спрятаться в своем теплом чреве. Она заставила меня разлепить глаза и смотреть на горе из первых рядов. Смотреть, как рыдают старшие сестры над телом юной и нежной Юнары. Как плачет отец. Видеть злые, отчаянные глаза Джины, смотрящей на меня в упор и повторяющей, словно заклинание: «Это всё ты виновата, это всё ты виновата, это всё ты…» Видеть, как отец медленно поднимает голову и в его глазах навсегда умирает жалость ко мне. Никто не сомневается, что Юнару убила я. И я тоже в этом не сомневаюсь. Кто, если не я? Это я потащила ее ночью в лес. Это мою записку нашли в ее кармане. И мой нож был воткнут в ее грудь. Это я убила свою любимую сестру. И я понесу наказание.

Какая-то часть меня, что малодушно хотела жить, мечтала, что отец вот-вот поймет, что у меня не было мотивов, и отыщет настоящего убийцу, спасая меня от гибели. Но эта часть была безжалостно загнана в самый дальний угол моей души другой моей частью. Той самой, которая жаждала, чтобы король прямо сейчас, без суда и следствия, вынул свой меч и занес его у меня над головой. Один удар – и все мои муки прекратятся. Один удар – и этот ужасный день закончится. Но король лишь посмотрел на меня взглядом, полным холодной ненависти, и приказал запереть меня в моей башне до судебного разбирательства.