Анастасия Салверис – Белая ворона (страница 13)

Глава 5. Магнетта. Северное кружево

Я проснулась на полу маминой комнаты, когда за окном было уже темно. Всё так же сжимая в окоченевших руках ворох писем, я вышла из спальни и бездумно побрела по замку. Такие знакомые коридоры, комнаты, лестницы. А ведь я не имела права даже находиться здесь, даже мечтать об этом. Но жизнь моя сложилась так, что я воспринимала это как должное. Еще и обижалась, что меня «недостаточно любят». Ноги сами привели меня в библиотеку. Очевидно, мое измученное правдой сознание попыталось сбежать куда-то, где оно чувствовало себя в безопасности. Усевшись в свое кресло у камина, я уставилась в огонь. Жаль, что его жаркое пламя было не в силах растопить тот холод, что сковал меня изнутри. Не знаю, сколько я так просидела. Я пыталась свыкнуться с тем, что узнала, но у меня не получалось. На мое плечо легла тяжелая рука.

– Магнетта, – раздался над головой голос отца – «короля», – мысленно поправила я себя. Судя по тону, он уже какое-то время пытался дозваться меня. Я с трудом подняла глаза, и, видимо, что-то было такое в моем взгляде, отчего суровый и безжалостный правитель вздрогнул и, опустив руку, сел рядом на соседнее кресло. – Что с тобой? Письмо от Джорджа? – спросил он, указывая на бумаги, что я по-прежнему сжимала в руках. Я покачала головой.

– Как? – тихо спросила я, и голос мой оказался хриплым и неживым. – Как вы терпите меня? Как вы смотрите мне в глаза? Как вы боретесь с желанием уничтожить меня? – мой голос становился сильнее, но это не предвещало ничего хорошего. Руки начинали подрагивать, и я чувствовала, что вот-вот провалюсь в истерику. А король смотрел на меня непонимающим взглядом и даже, кажется, сопереживал.

– Я не понимаю, Магнетта.

– Как вы допустили, чтобы я появилась на свет?! – голос сорвался в крик, и брови Сильвиуса нахмурились.

– О чем ты? – в тоне отца зазвучала сталь, но меня было уже не остановить.

– Не делайте вид, будто не понимаете, ваше Величество! – я специально перешла на титул, чтобы отгородиться от чувств. От той любви, что я мечтала увидеть в отце всю свою жизнь. От той заботы, что он проявил по отношению ко мне только что и проявлял до этого. Я не имела на это права. – Я бастард! Я пятно на вашей репутации! Почему вы не остановили ее? Почему допустили это? Зачем признали меня своей дочерью, когда нужно было от меня просто избавиться еще тогда, в младенчестве? Пока я еще не приносила проблем… – мою тираду прекратил резкий удар по щеке. Не сильный, но отрезвляющий.

– Почему не прекратил? Почему не избавился? – он говорил тихо, и в каждом слове сочилась боль. – Я признал тебя своей дочерью. Никогда не попрекал тебя сверх меры. Позволял делать то, что тебе заблагорассудится. Я приказал слугам молчать о твоем отце, чтобы уберечь тебя и Лиларию, которая точно помешалась на своей влюбленности. И вот это твоя благодарность? – тишина. Звенящая и острая, медленно вспарывала мне брюхо, вываливая все мое нутро наружу. Мне было жаль себя, отца, мать, короля… но я не знала, что делать с этой жалостью. Сильвиус медленно наклонился и поднял письмо. – Я думал, что избавился от всех упоминаний о нем. О самой памяти об этом человеке.

– Обо всех, кроме меня, – тихо вторила я.

– Ты моя боль, мое напоминание о том, что всякая сказка заканчивается там, где начинается жизнь, но, увы, не все могут это принять. Ты спрашиваешь, почему я это допустил? – тон короля стал колючим и немного насмешливым. Пропитанным иронией к самому себе. – Потому что я этого не заметил. Я был занят государственными делами, а твоя мать жаждала любви и приключений. Она не думала о последствиях своих желаний, в этом вы с ней похожи, – он стал методично сжигать письма в камине.

– Когда же вы это обнаружили? – спросила я, прежде чем успела подумать, насколько неуместен был этот вопрос. Сильвиус повернулся ко мне, и взгляд его был холодным и острым, как хорошо наточенный клинок.

– Когда они пришли ко мне рассказать о своей любви, не желая этого скрывать, – насмешка судьбы. Он не узнал о них случайно: не наткнулся в коридоре, не застал их в постели. Они сами пришли признаться ему. Как же ему, должно быть, было больно… – Любовь всегда делает больно, – закончил король и жестом велел мне уйти, но у двери вдруг окликнул. – Поздравь сестру с помолвкой.

– С помолвкой?

– Пока шла война, мы не могли этого объявить, но сейчас север добился мира, и всё, наконец, может быть как надо. Твоя сестра Сильвия выходит замуж, – пояснил он и после короткой паузы закончил: – За князя Джорджа.

Это было жестче и больнее пощечины, что я получила ранее. Это была колотая рана. Прямо в сердце. Я попятилась и, наткнувшись спиной на дверь, вылетела из библиотеки, оставляя короля одного меланхолично сжигать оставшуюся память о моем отце.

– Он лжет, – тихо, но все же вслух проговорила я. Я хотела услышать хотя бы свой голос в этой оглушающей тишине вечернего замка. – Он всё лжет. Просто решил ударить побольнее. Конечно! Он всегда это умел, бить побольнее. Он лжет! – я шептала почти в бреду, и ноги сами несли меня в комнату Сильвии. Я хотела услышать опровержение. Понять, что никакой помолвки нет. Что всё это выдумка отца, который разозлился за то, что я так прошлась по его ране. Добежав до заветной двери, я распахнула ее, позабыв все нормы приличия. Не постучавшись и не уведомив о своем приходе, я ворвалась в спальню сестры.

– Кто там? – раздался ее голос. В нем чувствовалась власть и сталь, которой я от нее никогда не слышала. Очевидно, так она разговаривала со слугами, ставя их ниже себя. – Кто там, я спрашиваю? – голос шел из будуара, и я, отозвавшись, пошла в его сторону.

– Это я, Сильвия, можно? – вспомнила, называется, о воспитании.

– Магнетта? – голос сестры мгновенно смягчился, и в нем проскользнуло что-то печальное или даже испуганное. – Конечно, проходи ко мне, я не могу сейчас выйти, – получив разрешение, я прошмыгнула в уютную маленькую комнату и подняла глаза. То, что я увидела, намертво пригвоздило меня к месту. Белое. Ослепительно белое платье на идеальной фигуре Сильвии. Пышные рукава, подхваченные широкими манжетами, воротник-стойка, делающий шею сестры еще длиннее, чем она есть, тщательно закрытый крой. Совсем не южный фасон. – На севере такая странная мода, согласись? Не представляю, как я не изжарюсь на церемонии, – она неловко пошутила, но это не вызвало во мне ответной реакции. Она была так прекрасна в этом платье. Идеальная принцесса. Идеальная партия для князя.

– Это… – сипло начала я, глядя на тонкое кружево, которое придворная дама ловко пришивала к корсету. Я еще никогда не видела таких узоров и такой поразительно сложной работы.

– Северное кружево, – подтвердила мои догадки Сильвия, и во мне оборвалась еще одна нить, что сшивала мое сердце. Ему оставалось так немного. «Вот бы разорвалось совсем», – на миг подумала я, но сестра продолжила, не замечая моего состояния. – Мне прислала его княгиня Эснолун, у них на севере принято дарить такое кружево невесте, а потом хра…

– Хранить для колыбели своих детей, – безжизненным голосом закончила я. Его мать, несмотря на войну, все-таки вышила кружево. Только не для меня.

– Магнетта, ты в порядке? – она взглянула на меня через зеркало, и ее синие глаза были обеспокоенными и такими заботливыми, что я даже попыталась кивнуть или улыбнуться. Но у меня не получилось ни то ни другое. – Поверь, я делаю это исключительно из политических убеждений. Я бы никогда не отняла у тебя человека, которого ты любишь. Такова наша доля, – принцесса захотела повернуться ко мне лицом, но пришивающая кружево дама мягко остановила ее. – Просто наши отцы сговорились на этот брак, чтобы укрепить положение наших государств.

– И ты, несомненно, более подходящая партия, чем бастард, – тихо подтвердила я. Я не злилась на нее. В конце концов, глупо злиться на правду. Сильвия остановила хлопочущую над платьем женщину и все же повернулась ко мне.

– Ты не бастард, Магнетта. Ты для меня такая же сестра, как Юнара или Джулия. Я никогда не считала тебя бастардом.

– Какая разница, что ты считала, – устало оборвала я ее оправдания. – Правды это не изменит. Ты выходишь замуж за Джорджа. И это лучшая партия для наших государств, – сказав это, я быстро покинула комнату, не в силах больше видеть это проклятое кружево на корсете у сестры. Мое кружево. То, что должно было стать моим кружевом.

Мне критически не хватало воздуха. Я задыхалась в этом тесном каменном мешке. Мне нужна была воля и… поддержка. Боже, как сильно я сейчас хотела, чтобы меня кто-нибудь поддержал. Успокоил. Пожалуйста…

В коридоре возле лестницы в башню я столкнулась с Джиной, что-то нервно сжимающей в руке.

– Куда ты несешься как ошалелая? – раздраженно спросила она. «Прочь!» – подумала я, но вслух ничего не ответила. Я и внимания-то на нее толком не обратила.

Взлетев в башню, я быстро написала короткую записку Юнаре с просьбой приехать через час к хижине в лесу. Собравшись второпях, не глядя, я направилась к озеру. Не могу сейчас находиться здесь. Не могу и не хочу. Влажная земля вперемешку с травой комьями летела из-под копыт моего коня, а я гнала его все быстрее и быстрее. Туда, где я еще совсем недавно была с ним счастлива. Туда, где мы были не княжичем и принцессой, и даже не наследником и бастардом, а просто двумя влюбленными людьми. Я знала, вернее, верила, что Джордж все еще любил меня. Он не мог измениться за этот год. Просто не мог. Но ведь я изменилась… Я уже не та девочка, что провожала его на рассвете. Я стала сильнее, взрослее, жестче. Стала той, кто могла бы встать с ним рядом. Я знала, что этот брак с Сильвией исключительно политический. Что у моего княжича нет к ней никаких чувств. Но он состоится. А значит, Джордж дал на него согласие. Как мудрый правитель, поставив долг выше нашей любви. Какой молодец! Первый нож сорвался с моей ладони еще в седле. Через мгновение он безошибочно вонзился в мишень на дереве. Едва мы замедлились, я, спрыгнув с лошади, не останавливаясь, дошла до самой глади воды. Он поставил долг выше нас, а я? А я поставила нас выше всего на свете. Выше своей собственной жизни. Свист рассек воздух, и второй нож вонзился в цель. Его мать соткала кружево для Сильвии, а я ткала кружево из себя! Стежок за стежком. Измозолив пальцы о меч и кинжалы, засыпая над книгами о том, что мне не интересно, стараясь стать полезной для него. Тук. Еще один удар по мишени. Я ткала кружево из себя, мечтая преподнести его моему княжичу. Мечтая увидеть гордость в его глазах. Я прошла такой путь из-за любви к нему, но что я получила? Кружево, пришитое к платью моей сестры. Проклятое северное кружево!