Анастасия Рубцова – Разбитый лёд (страница 3)
Губы ещё горели от приснившихся поцелуев. Воспоминания, пришедшие во сне, были более реальны, чем вся её жизнь в эти дни. И абсолютно призрачны…
Невозможно… Никогда… Он стоял перед глазами. Такой, каким был в тот вечер. Любимым, надёжным, таким живым и настоящим.
Но его нет, нет, нет!
Как это? Как это возможно представить: был человек – и нет? Он целовал ее ещё неделю назад. Они мечтали после свадьбы вырваться на пару недель вдвоём куда-нибудь «в дебри» – как она это называла: вдали от цивилизации, не на курорт, а куда-нибудь в глухой угол, чтобы как можно меньше народу, чтобы не было сотовой связи и интернета. Они мечтали… Они любили друг друга. И вдруг всё кончилось? Так не бывает…
Она встала с кровати – ей, казалось, постель душит её приснившимися воспоминаниями. Алина пыталась от них избавиться. И в то же время – боялась. Боялась, что избавится от воспоминаний, а потом исчезнут и чувства. Так нельзя – это предательство: она осталась жива для того, чтобы помнить о нём и хранить их любовь.
На столе улыбался с фотографии Алеша. Он был снят после одного из ночных заездов. Улыбающийся, весёлый, смотрящий прямо в камеру. Волосы развевались от ночного ветра, на заднем фоне сияли огни трассы.
Трасса… «Скорость – это любовь, Аля. Такая же сильная, как к тебе. Я люблю тебя и скорость». Она смеялась тогда его словам: главное, что любит её, а уж с соперницей в виде скорости она смирится.
Вот только скорость не смирилась с соперницей в лице Алины…
Понимая, что уснуть сейчас просто страшно, Алина позвонила ночной смене водителя и охраны, стала собираться. Съездить за город, туда, где Алёша любил проводить время…
Тот отрезок трассы, где обычно проводились ночные гонки, был тих, освещен, но почти пустынен. Ну, да – потому его и выбирали: здесь нечасто ездили днём, очень редко ночью. И почти совсем не было фур и тяжёлых машин.
Алина вышла из автомобиля, сделав знак охраннику, чтобы не сопровождал её. И двинулась по трассе вперёд. И снова воспоминания. С каждым метром этой дороги были связаны свои воспоминания: гонки, заезды, множество машин с включёнными фарами, огромное количество весело возбуждённого народа, маршалы, девочки из стрип-клуба. Запах выхлопных газов, звук работающих моторов, визг шин и стартёров. Крики болельщиков.
Алексей наслаждался этой атмосферой и приучил к ней Алину. Прошлый и этот сезон они всегда вместе были на всех мероприятиях, проводимых автоклубом. Его знали и уважали в этой среде.
На похоронах большинство народа было из них…
Алина опустилась, присела и коснулась рукой покрытия. Теплое, не успевшее остыть, шершавое, словно живое. Казалось, трасса дышит и дрожит. Она словно отвечала Алине, сочувствовала, сопереживала, оплакивала вместе с ней свою потерю. И трассе удалось добиться того, что впервые за эту неделю девушка заплакала. Сначала тихо, глотая слёзы. А потом…
Вместе с телохранителем из машины вышел водитель. Они смотрели, как наконец-то Алина Сергеевна позволила чувствам прорваться. Наблюдали, как она плачет, рыдает, словно воет. Потом Анатолий не выдержал. Подошёл к ней, поднял на ноги, позволил уткнуться в свой пиджак, осторожно сдвинув ремни кобуры. И придерживал за локти, и молчал, позволяя выкричать, выплакать горе. А потом, между всхлипами женщины, вдруг предложил:
– Сядете за руль, Алина Сергеевна?
Алина будто поперхнулась, недоумевающе уставилась на него. И вдруг кивнула.
Водитель не возражал, пустил на своё место, сел на пассажирское. Анатолий непривычно для него устроился сзади.
Сначала Алина осторожничала – за рулём этого автомобиля она сама не ездила, предпочитая более «лёгкие» модели. Поправила под себя сиденье, зеркала, порадовалась, что в простой обуви, без каблуков.
А потом отдалась дороге. Темнота ночи и безлюдность трассы очаровывали её. Казалось, мира вокруг нет: только автомобиль, дорога, подсвеченная фарами, и она. И Алексей, который словно сидел рядом и подсказывал, подбадривал.
Алина водила хорошо. С самого начала именно Алексей обучал её вождению на разных автомобилях. Она даже права получила с первого раза. Но, как правило, её возил водитель. Или Алёша. Он, правда, регулярно заставлял её водить саму, подсказывал наиболее точные техники выполнения манёвров. Пытался приучить к скорости. Но Алине было неинтересно.
И вот сейчас, полностью сосредоточившись на управлении, на ночной дороге, она впервые почувствовала радость от скорости, от движения. Водитель, сначала недоумённо воспринявший инициативу телохранителя, втайне опасавшийся, не придумает ли Алина Сергеевна навредить себе, постепенно расслабился, потому что вела девушка автомобиль спокойно, сосредоточенно. Да и сама – действительно! – стала успокаиваться. Заняв себя делом, требующим концентрации, преодолела истерику. И начала наращивать скорость.
Скорость убаюкивала, успокаивала, обволакивала её. Она впервые поняла слова Алёши о скорости. Она сама начала влюбляться в эти ощущения. Но ей хватило разума понять, что мастерства пока маловато. Поэтому, когда ровный и прямой участок трассы, сменился на узкую дорогу с резкими поворотами, она притормозила, а потом и вовсе остановилась.
Посмотрела на сопровождающих с благодарностью:
– Спасибо! Это… невероятно. Только я, оказывается, многое не умею.
– Если захотите, научитесь, Алина Сергеевна. У вас есть способности к этому, – улыбаясь, ответил водитель, меняясь с ней местами. – Покатать вас ещё?
Она только кивнула.
Они ездили по пригородным дорогам ещё долго, выехали даже на федеральную трассу, но стало светать – пришлось возвращаться. Надо отдохнуть перед рабочим днём. И, кстати, подумать, где можно научиться экстремальному вождению. А может, в гонках участвовать? Эта мысль принесла какое-то удовлетворение: она перенимала эстафету от Алёши. Она научится, сумеет тоже классно водить. И главное – скорость будет с ней.
Пустая квартира, разобранная постель… Нет, спать уже незачем, да и… страшно. Пусть она радовалась встречам во снах с Алексеем, но слишком горько было потом оставаться одной.
Приняв душ, разогрев себе завтрак, Алина принялась прорабатывать предложения поставщиков, предоставленные ей помощниками. Потом зашла на автофорум, поизучала отзывы об инструкторах, зашла на их страницы. Она не могла определиться. Пока на одной из фотографий не увидела немолодого мужчину, которого как-то раз на гонках представил ей Алексей, проговорив, что это один из лучших инструкторов. Правда, у него было написано, что он не берёт на обучение. Но всё решаемо. Алина сделала пометки для Людмилы, чтобы та созвонилась, нашла подход, договорилась о встрече, а уж там она и сама сумеет убедить мужчину помочь ей.
Алина старательно загружала голову и наступающий день планами, встречами, работой. Девятый день… Сходить бы в храм, постоять литию. Заехать бы на кладбище и к маме Алёши. Посидеть, повспоминать. Поддержать эту враз постаревшую женщину. Материально она помогает. Но прийти. Не сегодня.
После вчерашнего приёма она уже видела статьи с комментариями о своей помолвке. Сколько яду в адрес Кирилла! Сколько неправдоподобных предположений о причинах. А в одной мимоходом было упомянуто, что, мол, и девяти дней не прошло с момента гибели их одноклассника, с которым оба дружили, не уважают память друга, есть, что скрывать… Мерзко. Она привыкла. Но Кирилла хотелось оградить от этого. Он же личность творческая, никогда не ввязывался ни в какие разборки, скандалы. Алёшка его защищал. И её. Защищал. От жизни и от самой себя. А теперь… Это ей надо выстоять против мира и защитить от него одарённого друга. Жениха.
Как всё перепуталось! Как всё переплелось… И только сейчас она поняла: свадьба назначена ровно на сороковой день…
Вот так совпадение.
Алёша с фотографии на столе улыбался подбадривающе: “Ты справишься, родная. Я рядом!” Верно, рядом. Всегда был рядом, старался, закрывал от проблем просто своим существованием. Рядом. Люди живы, пока мы помним о них.
Значит, так и нужно. Он и в день свадьбы будет с ней – в её душе. Пусть всё остаётся, как есть.
Уткнувшись в ладони, прошептала короткую поминальную молитву.
Встала, посмотрела в окно на поднявшееся солнце.
“Вызвать пиарщиков, – записала себе в план. И усмехнулась: – Пусть продумают, как подать свадьбу. Не только с электроникой и производством работать им…”
Глава 3.
– Алина Сергеевна, к вам…
Людмила замялась. Несмотря на многолетнюю совместную работу, помощница всегда терялась, когда приходилось докладывать…
– Отец? – понимающе ухмыльнулась Алина. – Проси.
Отложила документы, расправила затёкшую спину. Удивительно, что он продержался несколько дней, а не появился сразу после объявления помолвки. Переваривал, придумывал ещё что-то? Хотя – всё, его лимит условий исчерпан.
Глядя на входящего мужчину – представительного, солидного, моложаво выглядящего, – Алина никак не могла сказать даже про себя – “отец”. Не то что “папа”. Тем не менее, встала, приветствуя старшего, предложила сесть. И молча смотрела: кто пришёл, тот и начинает разговор. Отец тоже молчал. Людмила принесла кофе. Алина с наслаждением его глотнула: заработалась, надо было уже давно отдохнуть, хотя бы горячего попить. Да и поесть пора.
– Алина, ты меня поражаешь.