Анастасия Романчик – В тени леса (страница 40)
— Проверили два раза, можете проверить третий раз. Нет колец, татуировок, родинок, чистые пальцы.
«Они знают о кольце!» — удивилась Таня.
— Свяжитесь с народом камней!
— Уже связались, — донеслось из глубины помещения. — Передают, что знают и женщину, и её брата, и её ребёнка.
«Жахо! Они приняли за моего брата Жахо!» — поняла Таня с изумлением и мысленно поблагодарила духа за дальновидность.
— Почему вы носили жизненный камень племянника, а не ваша сестра? — не сдавался предлагавший денег волшебник.
Ему шепнули что-то на ухо, чем вызвали у него странную реакцию:
— О, соболезную… это ужасно… простите…
— Но куда делась ваша сестра? — продолжил допрос другой волшебник.
— Она работала на кухне в Сане…
— Можете не продолжать, мы вас поняли.
— Какая потеря…
— Я чувствую подавленность в эмоциональном фоне этого человека, — произнес волшебник, осматривавший Таню первым. — Проводите его в купальню, выдадите комплект одежды и накормите. И не забудьте про ребёнка — о нем тоже следует позаботиться.
— Куда потом? — спросил норвежец. — В школу оформлять?
— Да, и его, и мальчика. Ступайте.
Таня вздохнула с облегчением, когда её вывели из пыточной комнаты.
— Расслабься, парень, мы все через это проходили, — похлопал её по плечу француз. — И голыми стояли и в ass у нас ковырялись, — его передернуло.
— Зубы болят? — заметил норвежец гримасу Тани.
— Угу.
— Садисты. После купальни тогда к зубодеру тебя сводим, приведут твои зубы в порядок.
Таня не возражала и против того, чтобы её сразу сводили к зубодеру, так как от боли хотелось лезть на стену».
Оля остановилась на еще одном мерзком комментарии: «Какие сахарно все добрые, я прям слезу пустила! В город пустили, умыли, причесали и в лучшую школу без документов приняли!»
— Да, что ты понимаешь, коза малолетняя?! Сама хоть строчку написала?! — вспыхнула Оля, которая мечтала, чтобы ее дочери поступили в университет без проходного конкурса, просто за то, что они талантливы во всем. В чем конкретно талантливы, Оля затруднялась ответить.
Оля хотела зеленой ручкой написать ответ наглой девчонке, когда ее посетило еще одно видение:
«Ульяну вместе с другими пленниками переправили через портал в Харур.
— Что у вас тут? — спросил мужчина с заметным акцентом.
— Партия рабов из Саны.
— Одарённые есть?
— Немного. Две бабы — расэж, с десяток — ра и три штуки — ха. Но есть одна очень мощная хасэж с выводком щенят — мы её отдельно ото всех посадили.
— Метки на ней есть?
— Есть. Сразу как взяли, поставили.
— Щенята тоже одаренные?
— Расэж и хасэж.
— Хасэж — не очищенный тэас! — презрительно воскликнул обладатель акцента.
— Но ведь хасэж! — возмутился работорговец. — Живым и здоровым он никому и не нужен.
Ульяна взвыла, словно раненный зверь.
— Идите за мной.
Сняли мешок с Ульяны только в помещении. Женщина поморщилась от яркого света. Едва завидев детей, она попыталась броситься к ним, но её остановила невидимая преграда. Ударившись, она упала назад и с трудом поднялась вновь.
— Какая старая и нервная. На вид ей лет сорок или даже пятьдесят, — посетовал кто-то громко.
— Она — хасэж, она и старая дорого стоит. Приведите её в порядок. На аукционе она должна выглядеть хорошо. Не забудьте ей рот зашить.
Над Ульяной провели унизительную экзекуцию, которую едва ли можно назвать «привести в порядок». Отпускали омерзительные шуточки по поводу её обнаженного тела. На губы ей нанесли метки, после чего Ульяна лишилась голоса.
Её снова посадили в клетку и повезли по многолюдной улице вместе с другими пленниками. При виде клеток люди хохотали и громко обсуждали, из каких стран рабы лучше.
— Зачем они старуху тащат на аукцион? — указала на Ульяну женщина в дорогих одеждах. — Ее же никто не купит…
— Говорят, эта иномирянка — хасэж.
— Эта старуха?!
Клетки привезли в место, напоминающее небольшой амфитеатр. Ожидающей публике демонстрировали рабов, захваченных из соседних стран. На скамейках сидело множество мужчин разных возрастов и комплекций в дорогих одеждах, по бокам от скамеек расположилась грозная стража с оружием в руках.
Вначале показывали дешевых рабов — это были обычные люди без какого-либо магического дара. Их покупали не особо охотно, некоторых отдавали совсем за бесценок как рабочую силу на поля и на кухню в качестве прислуги. На ха и ра стоимость увеличилась, заметно оживились покупатели. Но когда публике показали до смерти напуганную расэж цены взлетели до уровня небожителей.
— Интересно, за сколько продадут старуху?
— Дорого. Ее для магистров подготовили. Она на закуску.
На сцену вывели связанного Сашу.
— Вашему вниманию представляется не очищенный тэас — мальчик — тэй хала хасэж. По силе он не уступает первому по силе хасэж в нашей стране. Его жизненный камень может стать достойным украшением ваших талисманов, что многократно увеличит ваши силы.
Покупатели одобрительно зашептались. Начали озвучиваться цены.
Ульяна замычала еще громче и начала с бесноватой решимостью бить плечом преграду. Её «успокоили» местным аналогом электрошока. Только спустя полчаса Ульяна смогла оклематься.
— Я требую остановить аукцион!
Все присутствующие повернулись к выходу, откуда направлялась очень злобного вида высокая тэаска в сопровождении десятка мужчин-тэасов.
— С какой это стати?! — возмутился торговец. — Аукцион организован с разрешения магистров!
— Мальчик принадлежит моей семье! — взошла на сцену женщина и указала на Сашу. — Вы не имеете никого права продавать его!
— Что-о?! Я его уже купил! — взревел покупатель. — На каком основании вы вмешиваетесь?!
Оляс неприязнью разглядывала спасительницу. Красивое надменное треугольное лицо с характерными для тэасов голубыми глазами. У неё были длинные светлые волосы, украшенные драгоценностями и перьями. Облачена она была в белое платье и белое меховое манто.
— У его камня есть сосуд, который добровольно согласился на очищение! — огрызнулась тэаска. На её лице зажглись синие линии, что означало высшую степень гнева.
Под удивленный ропот покупателей на сцену вышел «Лёша» с ехидной улыбочкой Дахота. Он расстегнул рубашку и продемонстрировал ошеломленным зрителям якобы жизненный камень Саши. Ульяна невольно коснулась своей грудной клетки, где на самом деле скрывался камень сына.
— И эта женщина, — продолжала тэаска, указывая на Ульяну, — была похищена у её мужа и отца её младшего ребёнка, — она показала на «Лёшу», — а раз он — сосуд, это делает продажу его супруги незаконной!
— Съели, козлы? — на русском произнес «Лёша». Всякие сомнения, что за личиной человека скрывался Дахот отпали.
Как помнила Оля из оригинальной истории с мирным вариантом тэасов ссориться никто из людей не желал, поэтому без всяких нареканий не состоявшихся рабов освободили. Многие смотрели на «Лёшу» с неприкрытым негодованием и даже ненавистью.
— Все теперь хорошо, — обнял Ульяну «Лёша».